Я знаю женщину: молчанье, усталость горькая от слов...
Живет в таинственном мерцанье ее расширенных зрачков.
Ее душа открыта жадно лишь медной музыки стиха,
Пред жизнью, дольней и отрадной высокомерна и глуха...
Неслышной и неторопливой, так странно плавен шаг ее...
Назвать нельзя ее красивой, но в ней все счастие мое.
Когда я жажду своеволий и смел и горд...Я к ней иду...
Учиться мудрой сладкой боли в ее истоме и бреду.
Она светла в часы томлений и держит молнии в руке.
И четки сны ее, как тени на райском огненном песке...
