Холодные, ясные, последние дни марта.

Парк Музеон встретил реконструкцией дорожек, экскаваторами и грудами песка.

Ворота у старого павильона художников в парке Музеон перекрыты.

 

Расставил работы на газоне и стал ждать посетителей. 

 

Часам к 12 появилась телевизионная группа. Около них постепенно собралось человек тридцать участников вернисажа.

Телевизионщики взяли интервью у нового администратора вернисажа, потом поговорили с участниками. Как-то незаметно разговор между участниками перешёл в перепалку. Художник Гаюн на вопрос о том, каким образом у него девять стендов, а у других художников по пол-стенда пояснил, что ему нужно кормить семью. 

 

Сегодня после большого перерыва вновь началось подписание договоров администрацией парка с участниками вернисажа. И я пошёл для подписания договора. В комнате администрации кроме администратора находились председатель одной из общественных организаций вернисажа Дерюгин и его заместитель Теслюк.

 

Бланк двустороннего договора был новый и без моей подписи. Потребовалось время чтобы сверить текст договора с моим вариантом. Подписал двухсторонний договор, Правила, получил пропуск и отправился смотреть своё новое место.

 

И вот тут началось самое интересное. Оказывается мне предоставлено место на стенде моего давнего знакомого и неутомимого борца за права участников вернисажа Георгия Катаева. То есть администрация парка и Дерюгин сознательно сталкивают лбами двух художников.

 

Когда Георгий Катаев узнал эту радостную новость, он немедленно отправился в администрацию вернисажа. Я отправился за ним, со мной ещё несколько человек.

 

К тому времени стало известно, что Дерюгин со своим помощником в помещении администрации вернисажа сидит не просто так, а собирает деньги.

В итоге произошёл довольно интересный разговор. Георгий интересовался у Дерюгина средствами, на которые тот приобрёл новый автомобиль.

Меня интересовали вещи попроще – на каком основании в помещении администрации вернисажа люди, не имеющие никакого отношения к государственному имуществу, собирают деньги с участников вернисажа.

 

Дерюгину наши вопросы не понравились, отвечать на них отказался и срочно вызвал по телефону охрану.

В ожидании охраны мы узнали, что дирекция парка к этим поборам в помещении администрации вернисажа никакого отношения не имеет, что это инициатива исключительно Дерюгина и так далее и тому подобное.

 

Затем пришёл охранник и нас препроводили на улицу. Там мы продолжили дружеское общение с Теслюком, которого тоже удалили из помещения администрации.

Поскольку ответа на вопрос о законности сбора средств с участников вернисажа в помещении администрации посторонними людьми мы не получили, то думаю задать этот вопрос мэру Москвы.

Что-то мне подсказывает, что полугодовая проблема с оформлением стенда, стравливание художников и незаконные поборы тесно связаны. Тот кто платит проходимцам, тот получает стенд, два и больше, кто не платит – получает полстенда.

 

Тема коррупции неисчерпаема, поэтому у участников вернисажа впереди много интересного.

 

Георгию Катаеву сообщил, что не буду выставлять свои работы на стенде, который он занимает, что подожду окончания оформления договоров на газоне, чтобы спокойно и не торопясь во всём разобраться.

 

Телевизионщики перед уходом подошли и сняли моё рабочее место на газоне. Видимо в этом что-то есть. Строго говоря на газоне гораздо спокойнее. Хотя не стану возражать, если предоставят один из двадцати одного стенда, занимаемых Лизуновым и Гаюном.

Эти господа также намерены собирать с участников вернисажа мзду. Цену уже сообщили – 400 рублей за государственный стенд в месяц.

 

Хочу особо подчеркнуть – не за свой личный стенд, а за государственное имущество. Думаю что эта замечательная тема также будет иметь замечательное продолжение.

 

Новая организация художников вернисажа будет создана обязательно.