МОЖАЕВ Сергей Прокофьевич

Художника Сергея Можаева знаю давно.
Это жизнерадостный, улыбающийся усатый человек среднего роста, плотного телосложения. Выставляется на площади 6 квадратных метров на вернисаже на Крымской набережной. Приезжает на вернисаж на машине и иногда в машине пишет небольшие работы. Для развески работ использует массу крючков и крючочков.

[700x525]

Давно хотел попросить его рассказать о себе. И вот Сергей согласился. Присели с ним на гранитный парапет Крымской набережной. Впереди шумит вернисаж, сзади Москва река с теплоходами, а над нами летают чайки. Прекрасный солнечный июньский день. Сергей в соломенной широкополой шляпе, которую он всегда носит летом.

Сергей родился в Москве в 1950 году. С детства любил рисовать, посещал изостудию в школе, при клубе и изостудию при ЦДКЖ. С любовью вспоминает руководителя изостудии – Юрия Ивановича.
Сергей несколько раз поступал в Училище памяти 1905 года, но не проходил по конкурсу. По специальным предметам сдавал экзамены, а на сочинении, истории срезали. Тогда стал специально готовиться для поступления в Строгановское училище. Там немного специфический конструктивный рисунок.
В 1977 году окончил двухгодичные курсы по специальности иллюстрация при Союзе журналистов, которые вели прекрасные преподватели.
Подготовился и поступил на отделение художественного конструирования- ХК.
Получил высшее образование по специальности дизайнер. Затем работал в НПО Медоборудование в прекрасном отделе дизайна. Отработал там семь лет. Работа нравилась. Участвовал в учредительном собрании по созданию Союза дизайнеров СССР в Колонном зале.
А через год Сергей вступил в этот Союз и сейчас является членом Союза дизайнеров Москвы. Одних авторских свидетельств на медицинское оборудование штук 20 получил.
Но наступили 90-е годы…И пошёл Сергей на вольные хлеба со своим начальником Карповичем Валентином Эрастовичем. Организовали лабораторию при Союзе дизайнеров на Арбате и стали работать. Однако пошли сложности, срывались договоры, оплата.
В это время Сергей узнал, что в Битце есть выставка свободных художников. Попробовал и он как-то к этому делу прилепиться. Понравилось - сам себе начальник, свободный человек и можно заниматься любимым делом.

Спрашиваю Сергея, - Первый день в Битце помните?
- Помню. Тогда не было такой конкуренции - места хватало всем. Я принёс несколько этюдов и продал их – моя живопись была востребована. И в первый же день получил живые деньги. Я так удивился этому.. Думаю – как же так?
- А для Вас эти деньги были существенны или это были копейки?
- Что значит копейки? Мой оклад был 200 рублей, а тут я получил за один день 20 рублей. Это за два этюда. Я их всё равно пишу в удовольствие.
То есть Сергей в первый же день получил десятую часть своего месячного заработка и это показалось ему не так уж и плохо. Разговор продолжается и я интересуюсь - долго ли он совмещал вернисаж со штатной работой.
Сергей уточнил, - Я года четыре штатную работу совмещал с вернисажем. Вернисаж стал постоянной работой, а штатная работа стала глохнуть, глохнуть и глохнуть. Найдёшь договор, но нет уверенности, что тебе заплатят.. Работаешь, а денег нет...
Довольно скоро Сергей понял, что вернисаж надёжнее, что вернисаж может кормить.
- Я здесь сам себе хозяин, у меня свой ритм здесь. Сложность в чём заключается и что меня не совсем устраивает? Это рынок и чтобы заработать, нужно учитывать интересы публики, но и свой взгляд нужно не замусоривать. Но в тоже время мысли эти – сделать и продать - есть и влияют на художника как ни крутись.
Сергей совершенно спокойно относится к тому, что рядом с ним на вернисаже может стоять кто угодно. Гораздо больше его беспокоит цензура, которую предлагает ввести дирекция Музеона.
Сергей поясняет, - Отношусь к цензуре очень отрицательно. Чётко видно, что эти люди хотят подмять ситуацию под себя, делать отсев какой-то и торговать этими возможностями. И что-то на этом тоже иметь. По-другому это объяснить невозможно. Не брезгуют даже тем, что живое дело готовы растоптать и на этом ещё что-то и поиметь.
Сергей продолжает, - Я абсолютно против цензуры. А без образования, допустим, художник. Любит рисовать, у него накопились дома работы, которые он хочет показать, продать. Пусть и у других людей эти работы будут. И почему художника лишать такой возможности?
Спрашиваю Сергея, - А если завтра Вы придёте, а здесь уже павильоны стоят. Что будете делать?
- Буду искать возможности какие-то.
- Вы готовы на действия неповиновения?
- Нет-нет-нет-нет-нет. Буду мыкаться, тыкаться в салоны, куда-нибудь. Я ведь никогда в салоны работы не сдавал.
-Салоны… Но ведь Вы можете сдавать работы этим людям из Музеона. Они построят павильоны - галереи. В июле должны начать строить…
- Любой художественный салон- это 50% надбавки на стоимость работы. Если у меня цена демократическая, я сам оцениваю работу и могу договориться о цене с покупателем. А в салоне уже в два раза дороже. Придётся идти на поводу у рынка.
- И галерейщик Вам будет диктовать. Два диктата будет. И мы это наблюдаем у продавцов, когда им приносят работы художники.
- Без продавцов можно в идеале, чтобы одни художники стояли. Но не все художники сами могут стоять. Есть реализатор. Пусть будет свободно, чем эти шлагбаумы поставят.
- А если в Москве вообще не будет вернисажей официальных? Будут полуофициальные . Их также будут разгонять. Будете вы заниматься организацией официального вернисажа?
- Нет, не буду. Много сил нужно тратить на организационные моменты. У меня к этому душа не лежит. Бегать, пробивать, договариваться…
- А если всё получится как они задумывают и Вам негде будет выставляться – бросите вы рисовать?
- Нет. Так вопрос даже призрачно не стоит.
-То есть Вы будете рисовать всегда?
- ВСЕГДА!

После такого ответа Сергея Можаева понимаю, что всё будет нормально!


23.06.2012 ММ