Его задушила любимая женщина. Страшная, но по-своему красивая смерть поэта-лирика? На самом деле, ничего красивого и поэтического в этой трагедии не было.

"Я умру в крещенские морозы, Я умру, когда трещат березы..." -предсказал Николай Рубцов свою гибель в крещенскую ночь. Сейчас Рубцов - самый издаваемый в России поэт. А при жизни, в период творческого расцвета, его поэзию знали и ценили немногие. Гораздо больше советских граждан пересказывали друг другу легенды о Рубцове. Слышал их и я: что есть, мол, такой талантливый поэт, его зажимают, не печатают. Живет он впроголодь, где придется, и шибко пьет... Тогда пили многие и много, пьянство считалось "антиобщественным явлением", но с этим как-то мирились. Другое дело, когда пили известные, талантливые люди: это воспринималось как своего рода протест, сознательный уход от советской действительности. Именно так расценивались загулы, к примеру, Владимира Высоцкого, Вениамина Ерофеева и многих других.

В 1'71 году появились слухи о гибели Рубцова. Мне, например, сказали буквально следующее: "По пьянке баба зарезала". Посудачили и опять забыли.

В 1'80-х с телеэкрана прозвучали песни на стихи Рубцова - "Горница" и "Букет". Песни не передавали глубины и очарования стихов, но имя Рубцова загремело наконец на всю страну, пробудился интерес к его творчеству. Рубцов словно второй раз родился. Появились воспоминания о нем, исследования его жизни и творчества. Была учреждена Всероссийская литературная премия имени Николая Рубцова "Звезда полей", поставлены памятники в Вологде и в Тотьме. Одна из центральных улиц Вологды названа его именем. Открыты музеи Рубцова в Вологде, в селе Никольском и в Москве.

Настали другие времена. Не только для Рубцова. Для его убийцы тоже: вышли ее воспоминания и сборник стихов. Нашлось немало сочувствующих ей, в том числе среди известных писателей и поэтов.
[343x482]
Роковая борьба крещенской ночи словно продолжается доныне. Сиротская доля Весь крестьянский род Рубцовых - коренные вологжане. В семье Михаила Андреяновича и Александры Михайловны было шестеро детей. Сын Николай родился 3 января 1'36 года. Отец один содержал семью, начинал продавцом в сельпо, затем работал снабженцем в леспромхозах. Жили скудно, на съемных квартирах. Однако Рубцовы не унывали, из их окон часто неслись переборы гармони, звучали песни - почти все были прирожденными музыкантами.

В 1'37 году Михаила Андреяновича арестовали. Семья оказалась в страшной нужде, мать с ребятишками гнали с квартир, детей сторонились в школе. К счастью, отец просидел в предварительном заключении только одиннадцать месяцев и был отпущен без суда, среди ночи, зимой, в одном пиджаке.

Перед самой войной Рубцовы переехали в Вологду, Михаил Андреянович получил хорошую должность снабженца Военторга. И тут посыпались беды

- началась война, а через год умерла мать. Похороны матери потрясли Колю. Впоследствии поэт писал, как растил он тайком в саду для матери "аленький свой цветок", и вот...

Кстати его, некстати ли, Вырастить все же смог... Нес я за гробом матери Аленький свой цветок. Еще не справив сороковин по жене, отец ушел на фронт. Дети оказались в разных детдомах. Колю отправили в детский дом в селе Никольское на реке Сухоне. Никольским село называлось только по документам, а все говорили просто - Никола.

Хотя проклинает проезжий Дороги моих побережий, Люблю я деревню Николу, Где кончил начальную школу... Уже в детдоме проявились способности Николая: он прекрасно играл на гармони и мандолине, сочинял стихи.

Окончилась война. Рубцов не скоро узнал, что отец его жив - вернулся с фронта и завел новую семью, нажил с молодой женой троих ребятишек, взял к себе двух младших детей от первого брака, а Колю почему-то не взял, даже письмеца не написал. Много лет спустя Николай разыскал отца, когда тот был уже серьезно болен. Поэтому примирение состоялось, но рубец на сердце остался.

Николай много читал, мечтал о дальних краях, о морских путешествиях. После окончания школы он поехал в Ригу поступать в мореходное училище. Приемная комиссия забраковала щуплого, невысокого подростка. Николай поступил в лесотехнический техникум в Тотьме, но через некоторое время все равно уехал к морю, в Архангельск.

Как я рвался на море! Бросил дом безрассудно И в моряцкой конторе Все просился на судно... Он стал подручным кочегара на рыболовецком траулере. Осенью 1'5' года Николай Рубцов окончательно сошел на берег. Начиналась свободная жизнь, но на этом берегу у него не было ничего и никого.

В поисках себя Николай Рубцов решил ехать в Ленинград. Там театры, концертные залы, там выходят литературные журналы, есть книжные издательства. Там живут поэты, известные и не очень. Но надо было на что- то жить, и Николай устроился по лимиту на Кировский завод, поселился в общежитии. Стал посещать литобъединение, встречаться с молодыми поэтами. В его записной книжке десятки имен ленинградских знакомых, среди них Александр Кушнер и Иосиф Бродский. Ближе других Рубцов сошелся с молодым тогда поэтом Глебом Горбовским. В комнате Горбовского на Пушкинской улице часто собиралась ленинградская богема. Пили, читали стихи. Читал и Рубцов. Пользовались успехом его "хулиганские" стихи, вроде этого:

Сколько водки выпито, Сколько стекол выбито, Сколько средств закошено, Сколько женщин брошено! Где-то финки звякали, Чьи-то дети плакали! Эх, сивуха сивая, Жизнь была... красивая! Г. Горбовский писал: "Николай Рубцов был добрым. Он не имел имущества. Он всегда делился с окружающими. Деньги тоже не прятал. А получка на Кировском заводе доставалась нелегко". И все удивлялись: когда же он пишет?

Рубцов не любил тех, кто пишет стихи "от ума", упражняясь в словотворчестве. Всегда говорил прямо в глаза, что думает. В общем, не ужился Рубцов в Ленинграде и вскоре уехал поступать в Литературный институт им. A.M. Горького.

Вологда - Москва - Вологда Перед поездкой в Москву Рубцов навестил родную Вологодчину, заехал и в Николу. Он ожидал увидеть перемены к лучшему, а нашел еще большее разорение.

Хрущевские реформы в сельском хозяйстве - эксперименты с кукурузой, урезание личных хозяйств и приусадебных участков - отбросили деревню далеко назад.

В Николе Рубцов встретил Генриетту Меньшикову, которую знал еще девочкой. Все звали ее просто Гета. С Гетой все произошло как-то само собой. Мать уехала, Николай и Гета остались в избе одни... "А поутру они проснулись", а за столом сидит мать и какие-то женщины со строго поджатыми губами. Быстро справили свадьбу. Так Никола снова стала домом Рубцова.

В положенный срок Гета родила девочку. Но Рубцов был уже в Москве, в Литинституте. Прислал телеграмму: "Назови Леной = Очень рад = Коля". В Литературном институте Николай Рубцов был заметной личностью. Во-первых, он был уже вполне сложившимся поэтом, со своей темой. Во-вторых, он был и по возрасту старше большинства студентов, пришедших в институт после школы. И наконец, обладая неприметной внешностью, он был внутренне ярок и оригинален.

В общежитии на улице Добролюбова не спали до поздней ночи. Молодые поэты собирались группами в одной из комнат, спорили о поэзии, читали стихи.

Читал и Рубцов, а иногда брал гармонь и, наигрывая, пел свои стихи. Исполнял он их и под гитару. Сохранилась редкая запись, как он сам поет свою "Горницу" - в этом безыскусном исполнении, скупом аккомпанементе ярко проявляется мистический смысл этого странного текста.

В горнице моей светло. Это от ночной звезды. Матушка возьмет ведро, Молча принесет воды... В самом деле, какая ночная звезда может осветить всю горницу? И почему матушка ночью идет по воду? Отчего вдруг цветы завяли, и лодка догнивает? .. Это странный сон поэта. И матушка является во сне из другого мира, чтобы наносить сыночку воды, тайком позаботиться о нем, сироте. А увядшие красные цветы - это воспоминание о том цветке, который Коля нес за гробом матери...

Буду поливать цветы, Думать о своей судьбе, Буду до ночной звезды Лодку мастерить себе... Далеко не всем нравились стихи Рубцова. Зато все любили застолье с Рубцовым. К нему водили московских приятелей - посмотреть на типа, который ходит по общежитию в валенках, на гармошке играет, стихи свои то читает, то поет...

В конце концов, Рубцов взбунтовался: "В зоопарке, что ли! " У него было так мало друзей, которым он мог открыть душу. Как-то раз поэт снял со стен в коридорах портреты классиков русской литературы, расставил их в своей комнате, выпивал с ними и беседовал по душам.

Он написал дерзкое послание ректору: Возможно, я для вас в гробу мерцаю, Но заявляю вам в конце концов: Я, Николай Михайлович Рубцов, Возможность трезвой жизни отрицаю. Но это была поза. Рубцов был лучшим студентом в своем творческом семинаре. Всегда был чист, выбрит и аккуратно одет, хотя и очень скромно и часто не по сезону. Настоящие его неприятности были связаны с рестораном Дома литераторов. Какой молодой поэт не стремился туда, в дубовый зал, где можно было выпить, закусить и пообщаться с коллегами. Но, видимо, нигде Рубцов не чувствовал себя таким чужим, как в ЦДЛ. Дух советского литературного чванства витал под этими сводами. Возможно, в первом скандале Рубцов и был виноват - перебрал, требовал еще водки, ну, его и вытолкали, отобрав студенческий билет. Но в дальнейшем к нему уже придирались, тут же "катали телегу" в деканат. В конце концов Рубцова исключили из института и официально выселили из общежития.

Рубцов тут же подал заявление о переводе на заочное отделение и тайно продолжал жить в общежитии, ночуя у друзей на пустовавших койках, скрываясь от коменданта.

Но жить без стипендии и на птичьих правах было все-таки невозможно, и Рубцов решил вернуться на Вологодчину.

Странник Странным было его житье в Николе. В колхозе он не работал, даже в доме был не лучшим помощником, разве что дров привезет из лесу, напилит- нарубит, да за маленькой Ленкой приглядит, пока жена с тещей на работе. Теща, которую он называл Гренадером за дородность, ворчала. Односельчане не понимали, как это можно - нигде не работать! Да еще и выпивает! Только Гета молчала, принимая его таким как есть. Но и она не понимала, что он себе не принадлежит, что он всегда, ежеминутно настроен на какую-то неведомую волну: "Я слышу печальные звуки, / Которых не слышит никто..."

А его называли тунеядцем, вывесили его фотографию с осуждающей надписью на доску перед сельсоветом.

- Ему-то, люди, что здесь надо? Еще утащит чье добро! Шумели все, как в бурю стадо... И я бросал свое перо. Несколько лет он провел в скитаниях: Вологда, Архангельск, Тотьма, Великий Устюг, Москва, Алтай... Дорога, странничество - одна из главных тем творчества Рубцова.

Я был совсем как снежный человек, Входя в избу (последняя надежда! ), И у слыхал, отряхивая снег: - Вот печь для вас и теплая одежда... Но встречал он и черствость, злобу, наполнявшую людские души. Его не пустили. Тупая Какая-то бабка в у пор Сказала, к нему приступая: - Бродяга. Наверное, вор... Он был наивен и доверчив, как все почти детдомовцы, его часто обманывали, обирали, уносили последнее. Одного не могли отнять - стихов. Он все хранил в памяти. Он и писал чаще всего "в уме". Точно так же и редактировал, перерабатывал стихи, поэтому они опубликованы в разных вариантах.

В Николу приезжал изредка, только навестить Гету и Лену. На праздники присылал поздравительные открытки. В конце концов он оставил семью.

Мы с тобою как разные птицы! Что ж нам ждать на одном берегу? Может быть, я смогу возвратиться, Может быть, никогда не смогу. Он жалел Гету. Он любил дочку. Всегда носил с собой их письма. Иногда тайком доставал их из кармана, перечитывал. Это была горькая тайна, рубец на сердце Рубцова.

Восходящая звезда В 1'67 году в издательстве "Советский писатель" вышел сборник стихов "Звезда полей". Восходила звезда Рубцова. По крайней мере, в Вологде его знали.

Издательство почему-то заслало почти весь тираж в Вологду, книга здесь расходилась медленно, а в столицах и других крупных городах Рубцова по- прежнему не знали. Вскоре он закончил, наконец, Литературный институт, вступил с Союз писателей.

А между тем, он был бездомным и почти нищим. Зачастую не знал, где придется ночевать. Все свое имущество часто носил с собой в маленьком чемоданчике, который тогда называли "балеткой". Он был чрезвычайно деликатен в отношении денег. Просил в долг по-своему, по-рубцовски: придет к кому-либо, сядет у стола, поерзает на стуле, возьмет клочок бумаги и напишет: "Одолжи мне три рубля. Верну тогда-то. Н.Рубцов". И всегда возвращал.

Его окружало множество людей: друзья, приятели, просто знакомые. Для одних он был душа-человек. Другим он казался заносчивым, резким, просто невыносимым.

Наконец жизнь начала как будто налаживаться: благодаря хлопотам вологодских писателей, Рубцову предоставили место в общежитии, потом комнату в коммуналке, а весной 1'6' года - однокомнатную квартиру. В том же году и в следующем вышли два новых сборника - "Душа хранит" в Архангельске и "Сосен шум" в Москве. У Рубцова появилась сберегательная книжка, на которой хранилось около тысячи рублей! По тем временам сумма большая, а для Рубцова так просто безмерная. Само собой, деньги быстро таяли...

Свое отдельное жилье, как оказалось, имеет оборотную сторону. К Рубцову все чаще стали заходить всякие друзья-приятели, разумеется, с бутылками.

Вели себя бесцеремонно, открывали пиво об край письменного стола, процарапали на нем неприличные надписи. Часто дело заканчивалось скандалом, а то и потасовкой. Рубцов не открывал дверь, даже оторвал звонок.

Постучали в дверь, Открывать не стал, Я с людьми не зверь, Просто я устал... На краю Осенью 1'6' года в Вологду приехала Людмила Дербина. Пришла в Союз писателей и попросила адрес Рубцова. По ее словам, она прочитала сборник "Звезда полей", и он ее потряс. Теперь она хотела ближе познакомиться с автором.

Это была крупная, видная женщина с рыжими волосами, светло-зелеными глазами, умевшая производить впечатление на мужчин. Женщинам она чаще всего не нравилась, вероятно, некоторой театральностью - женщины лучше чувствуют фальшь и яснее видят чисто женские "приемчики". С мужем Людмила давно рассталась и только недавно развелась. От этого неудачного брака у Дербиной была маленькая дочь.

Дербина с дочерью поселилась в пригороде Вологды, стала работать в библиотеке. Наведывалась в Союз писателей, показала свои стихи. Как-то быстро и легко вошла в вологодскую литературную "семью", со многими была на "ты". Вскоре состоялось обсуждение стихов молодой поэтессы. В тот вечер ее долго ждали, поэтесса опаздывала. Наконец, она вошла - в ярко-зеленом платье, с модной прической "головка Нефертити". "Я задержалась в парикмахерской", - извиняющимся тоном объяснила она. У нее был высокий, "медовый", как вспоминали, голос, не вязавшийся с внушительной фигурой.

Начала читать. Рубцов сидел, слушал. Он не принимал участия в обсуждении стихов. Но написал такую эпиграмму:

Люблю змею, когда она, Вся извиваясь и свисая, Ползет, глазами завлекая... О Господи! Ведь я сама такая! Они начали встречаться. Весь 1'70 год Дербина часто оставалась у Рубцова, иногда он приезжал к ней в деревню Троицу в двух километрах от Вологды.

Начались нелады, ссоры. Рубцов был очень ревнив, особенно выпивши. Однажды приехал в Троицу разгоряченным, а Дербина не открывала ему дверь. Тогда он высадил рукой оконное стекло, серьезно поранившись. В тот раз он чуть не умер от потери крови. Вот так они сходились и расходились целый год.

В конце года в Вологду приехали Гета с Леной, по просьбе девочки решили навестить папу, посмотреть, как он живет. Рубцов встретил их, сильно хромая - нога была забинтована. У него была Дербина. Он представил ее как двоюродную сестру. Дербина оделась и ушла. Родители недолго разговаривали, потом мать поднялась и с дочерью за руку выбежала из квартиры. Рубцов, хромая, выскочил за ними и, свесившись через перила, прокричал: "Не бросайте меня! Без вас я пропаду! "

Перед Новым, 1'71 годом, Рубцов плохо себя чувствовал, болело сердце. Совсем не пил, принимал лекарства. В начале января Дербина и Рубцов решили, наконец, пожениться. Рубцов собирался в Москву с рукописью нового сборника, а потом хотел впервые в жизни поехать в писательский дом творчества. ' января Рубцов и Дербина подали заявление в ЗАГС, регистрацию брака назначили только на 1' февраля...

В тот день, 18 января 1'71 года, Рубцов и Дербина встретили в центре города знакомых. Дербина пошла по своим библиотечным делам, а мужчины выпили сначала в клубе, потом посидели в ресторане, вечером собрались у Рубцова. Тут к ним присоединилась Дербина, выпила немного вина. Один из гостей, говорят, начал оказывать Людмиле знаки внимания, Рубцов вскипел и спустил нахала с лестницы. Остальные сидели, пока все не выпили, только тогда разошлись.

Рубцов и Дербина остались вдвоем. Разыгрался скандал. Рубцов долго бушевал, ругался. Так продолжалось до глубокой ночи. Наконец, он успокоился и лег.

"Иди ко мне! " - позвал он Людмилу. Она с презрением отказалась. Именно это, по ее показаниям, вновь взбесило Рубцова. Он схватил и потащил Дербину к дивану. Завязалась борьба, оба упали на пол. Дербина оказалась сверху, она схватила Рубцова за шею. Он отчаянно вырывался. "Люда, я же тебя люблю!

" - прокричал Рубцов так, что крик услышали соседи. Но пальцы Дербиной уже сомнулись на горле...

Когда все было кончено, она успокоилась и начала обдумывать линию поведения. Только через два часа Дербина пришла в милицию и созналась в убийстве. На следствии и на суде Дербина утверждала, что лишь слегка сдавила горло Рубцова двумя пальцами, а он возьми да умри. Нет, горло Рубцова было буквально истерзано, иссечено ссадинами от ногтей. Он вырывался отчаянно, у него даже было надорвано ухо.

Ее осудили на восемь лет за умышленное убийство. Она отсидела в тюрьме три четверти срока, затем за примерное поведение была переведена в колонию-поселение.

В 1''0-е годы Дербина стала активно давать интервью. Опубликована книжка ее стихов, посвященных отношениям с Рубцовым, и воспоминания "Все вещало нам грозную драму". В ее изображении это была роковая борьба двух сильных личностей.

Дело давнее, но до сих пор неясно: почему же в ту крещенскую ночь скандал перешел за мыслимую грань? Друзья Рубцова в Вологде уверены, что Дербиной двигали корыстные мотивы. Она не любила Рубцова. Она стремилась с помощью Рубцова издать книжку, вступить в Союз писателей.

Сравнительно недавно, в 2005 году, в Санкт-Петербурге погиб шестнадцатилетний внук поэта, названный его именем, Николай Рубцов. Обстоятельства этой трагедии до сих пор до конца не выяснены.

Совершенно секретно
СЕРГЕЙ МАКЕЕВ