[показать] В Анжеро-Судженке живет скромный дедушка Петр Антонович Черниенко. В его домашнем меню больше двадцати лет непременно присутствуют свежие мухоморы и волчья ягода. А еще ветеран труда, партии и комсомола любит в самый крепкий мороз кататься в одних плавках на лыжах и босиком убирать у дома снег.Мало кто даже в его родном городе знает, что именно в 1943-ем, в год образования Кемеровской области, Петр Черниенко отметился тем, что тринадцатилетним ребёнком в первый раз убежал на фронт, попал под бомбежку, даже был ранен. Прослужил в боевой части под Тулой сыном полка полгода, пока случайно не попался на глаза генералу. Тот, увидев ребенка в солдатской форме, рассердился и выгнал из-за малолетства домой из армии. После этого Петя еще два раза безуспешно убегал на войну, но его вылавливали и на крыше вагона, и на корабле в Магадане и опять он оказывался в Анжерке. Так бы, наверное, и дальше бы бегал, да фашистов, к сожалению, без его помощи разбили. Жизнь Петра Антоновича складывалась непросто, но ярко. О его гражданских делах и подвигах можно книги героические писать. И потом историю Кузбасса на его примере изучать. Потому что человек незаурядный. Образование он получил трехклассное. Нужно было с малолетства работать, поэтому не до учебы было. Пас коров, работал сапожником, художником – декоратором в драмтеатре, токарем, столяром, строителем, 26 лет в шахте уголёк добывал. Занимался лыжными гонками, прыгал на лыжах с трамплина, стал судьей республиканской категории по лыжам, легкой атлетике. В армии три года служил на полигоне, где атомные бомбы испытывали. Хлебнул и он радиации, долго не мог пройти медкомиссию из-за плохих анализов крови, чтобы сразу после армии снова в шахту на работу взяли. Потом, после того, как его в шахте двенадцать часов выкапывали из — под завала, едва выжил. Переломанный, с поврежденным позвоночником, с потерянным слухом и зрением стал инвалидом. Перенёс инфаркт и, кто знает, состоялась бы наша встреча с Петром Антоновичем, если бы он после всех испытаний судьбы не придумал сам для себя «проект» по восстановлению собственного здоровья. И на удивление докторам снова в 79 лет стал добрым молодцем, на которого не прочь оглянуться и анжерские девицы, возрастом раза в два его моложе. Мы стоим и разговариваем с Петром Антоновичем у его дома. На градуснике – далеко за минус 20. Чувствую — мороз пробирается через шерстяные носки и зимние меховые ботинки, уши под шапкой прихватывает. А у моего героя свежий снег весело поскрипывает под голыми пятками. Спрашиваю: — Не холодно Вам, почти без одежды ведь на морозе? Старый шахтер улыбается: — Такая погода для меня самая хорошая. Бодрит и радует. Способы спасения собственного болезненного организма от многочисленных неизлечимых болячек он придумал почти четверть века назад. И сегодня радостно говорит, что стал здоровым, как бык. Может быть, для кого-то его самолечение покажется шокирующим, да и не каждый его сможет повторить (И не советую повторять!!! - Прим. автора). Но для Петра Антоновича это был в свое время единственный способ исцеления, поскольку выбора у него не было. Из всей одежды он начал носить только трусы, зимой и летом ходит босиком. В одних трусах, бывает, весь день чистит снег у дома, катается в лесу на лыжах, сходит в гости к соседу, проводит гостей до остановки автобуса (Как, к примеру, меня. – Прим. автора). Топчется голыми пятками и спиной катается по осколкам бутылок, питается сырыми мухоморами и волчьей ягодой. Неизвестно, что было бы с другими последователями его самолечения, но Петру Антоновичу они помогли выжить. А когда его организм досконально исследовали лучшие новосибирские медики, то от прежних болезней не нашли и следа. На кардиограмме даже не заметили последствий былого инфаркта. — А почему это Вы начали волчьей ягодой питаться? Ведь с малолетства знаем, что она страшно ядовитая… — допытываюсь я. — В начале восьмидесятых был я на БАМе. На местном базаре увидел, как этой ягодой там торгуют. Рассказали, что из неё делают разные настойки для наружного втирания и вылечивают многие тяжелые болезни. А весной наткнулся на волчью ягоду прямо у своей дачи, она только созревать начинала. Съел несколько ягодок – ничего, вкусная. Нарвал ведро и высыпал во дворе. Через пару дней начал разглядывать ягоды, а на них мухи яйца отложили. Думаю, если умные мухи на неё садятся, да еще и яйца на потомство откладывают, значит не такая уж она ядовитая. Начал тогда и я её кушать. Когда несколько ягодок съем, а когда и горсть. Но если переешь, начинает голова кружиться. Так методом проб я подобрал себе дозу. Раньше у меня все болело — желудок, печень, тошнило постоянно, изжога мучила, ничего кушать не мог. А после того, как начал на голодный желудок волчью ягоду поедать, всё прошло. Теперь ем всё подряд, каждый день колбу сырую и соленую, чеснок, лук. Всё, что душе угодно и ничего не беспокоит! А волчья ягода идет у меня и в настоях, и в сушеном, и в мороженом виде, и к чаю. — А мухоморы-то как попробовали? — Летом ухожу поглубже в лес и собираю листья, травы, корешки. Их можно и на даче набрать, но там они такой лечебной силой не обладают, как в лесу. Смородину, малину, березу в листьях, иван-чай, молодые шишечки ели, пихты, елки, корни шиповника и лопуха заготавливаю. Всё это добро сушу, и круглый год пью, смешивая в равных долях, травяные чаи. Да еще и волчью ягоду обязательно добавляю. И вот во время таких походов, если мне встретится мухомор, то я его обязательно сорву и съем. Только со шляпки шкурку очищу и выброшу, потому как, говорят, в ней яда сильно много. Порой два – три мухомора съем, чувствую, как хорошо в организме становится, силы прибавляются, настроение боевое становится. Значит, думаю, на пользу мне наши мухоморы. [показать] — Какая же нужда заставила Вас еще и по битому стеклу валяться?— После аварии в шахте был позвоночник поврежден. Спина, шея сильно болели. Услышал я, что какими-то иголками китайцы лечат такие болезни. Но где найдешь таких докторов? Вот я и придумал лечение на стекле. Набью кучу бутылок и топчусь на них. Потом спиной лягу и катаюсь. Как начал так делать, так и про боли забыл. И бабушку мою Марию Семеновну, ей уже восемьдесят, тоже заставляю на бутылках валяться, чтоб спина не болела. Она теперь так же лечится, только голым телом боится на осколки лечь, в халате уляжется и валяется. Поняла, что лучше лекарств помогают. — Порезаться – то об стекло не страшно? — Нисколько. Я бутылки бью из — под шампанского, там стекло толстое. Потом в ванне осколки водой промою, переберу, чтобы сильно мелких стекол не было, которые, как иголки могут в кожу впиваться. А потом на этой куче каждый день минут пятнадцать ногами топчусь и столько же спиной валяюсь. Эти осколки все нужные места сами найдут и промассажируют лучше доктора. Как почувствую, что осколки тупятся, слабо тело колют — новые бью. Пробовал и по древесным горящим углям топтаться и валяться, тоже ничего страшного в этом нет. Но от осколков стекла, мне кажется, больше пользы. Петр Антонович удивил меня многим. Сам построил на окраине города прекрасный дом, вырастил детей, внуков, посадил дуб, пишет картины, в областном центре отделывает внутреннее убранство дач, собирает стеклопакеты для окон из кедра, каждое утро в полшестого занимается зарядкой, ходит по разным делам только пешком. О шахте «Анжерская», которая теперь не существует, и где он до травмы отработал больше четверти века, оставил тоже память – нарисовал родную шахту прямо на воротах собственного гаража. В морозы забеспокоился, переживет ли его любимый двадцатипятилетний дуб под окном дома в эту зиму погодные испытания. Выйдет, как обычно босиком в палисадник, подбросит под его ствол пушистого снега, долго стоит и любуется красавцем — деревом. Сам же заверяет, что ему, в отличие от дуба, крепкий мороз только на пользу. Чувствует пятками на снегу, как молодеет. Говорит, что лет до ста должен точно дожить. Вместе с любимым дубом. «Газета Кемерова» 11 Января 2010 г. |