[показать]
История гибели Якова Михайловича (Янкеля Мовшевича) Сверлова в источниках приводится некоррекно. Официальная – умер от гриппа-«испанки». Неофициальная – был избит рабочими и скончался от побоев. Оказывается, что обе версии надо объединить.

…Места по которым путешествовал высокопоставленный чернокнижник (т.е. Я.М. Свердлов. – Ред.) одновременно были и самыми страшными зонами «красного террора». И Харьков отнюдь не являлся исключением. Тут вовсю орудовали п а л а ч и - с а д и с т ы : Португейс, Фельдман, Иесель Манькин, матрос Эдуард, австриец Клочковский, Саенко. Главное место расправ, концлагель, располагался прямо в черте города, на Чайковской улице. И жертвы не только расстреливались. Часто людей подвергали изощрённому и мучительному умерщвлению, выводили во двор обнажёнными и на глазах других заключённых кололи шашками. Начинали колоть с ног, потом всё выше, выше, неглубоко вонзая лезвие и поворачивая в ранах… Впоследствии деникинская комиссия нашла и обследовала камеру пыток, орудия мучений – 2-х пудовые гири, «отрез резинового пожарного рукава в аршин длиной с обмоткой на один конец в виде рукоятки», пыточное кресло «наподобие зубоврачебного», с ремнями для привязывания людей. Было обнаружено и множество изувеченных трупов с переломами, с перебитыми голенями, следами прижиганий раскалённым железом, обезглавленные с отрубленными руками и ступнями. Женщина с семью ранами была зарыта живой. Практиковалось тут скальпирование жертв, снятие «перчаток» с кистей рук. Концлагерь посещал с «инспекций» кто-то из высокопоставленных московских сановников. Не исключено, что Свердлов. Он был родоначальником городских концлагерей и должен был поинтересоваться здешним «передовым опытом». В Харькове для Якова Михайловича главным было, конечно, не это.

1 марта 1919 г. открылся III съезд КП(б) Украины. Свердлов – в президиуме. Он здесь главное, первое лицо. Он телеграфировал Аванесову: «Улаживаю кучи ведомственных конфликтов между военными, продовольствие, совнархозами». Украине предстояло принять весь «букет» свердловского «военного коммунизма»: продразвёрстку, запрет на торговлю и товарообмен. И «коммунизацию» сельского хозяйства тоже! Свердлов и на Украине активно проводит её в жизнь, выступает поборником наступления на крестьянство. Если в Нечерноземье перед революцией в помещичьим владении оставалось не так уж много земли, и сами имения были небольшими, то на Юге была велика доля крупных зерновых хозяйств. Тем легче казалось их «коммунизировать». И Яков Михайлович добился своего, провёл на съезде нужные решения. Вечером 6 марта 1919 г. удовлетворённый тем, что удалось сделать в Харькове, он сел в поезд. И состав, весело стуча колёсами, помчал его к Москве. И к смерти. Жить Якову Михайловичу оставалось менее десяти суток…

Выезжая из Харькова, Яков Михайлович чувствовал себя не очень хорошо. То ли простудился, то ли впрямь грипп прихватил. Но держался, расслабляться не собирался. Предстоял VIII съезд РКП(б). Предстояла жестокая схватка по поводу политической линии. Свердлов имел хорошо отлаженную сеть информации вокруг Ленина. На поездку из Харькова он распланировал целый ряд ответственных встреч и совещаний. Разослал телеграммы в Белгород, Курск, Орёл, Серпухов. Ему требовалось перед съездом обработать нужным образом местное руководство. Подчинить, внушить, настроить, склонить к своей позиции в грядущей съездовской борьбе.

Во тьме, обступившей со всех сторон, мчался вперёд спецпоезд. Поезд с кабинетами и салоном для заседаний, с кухней и запасом продуктов, с удобными жилыми помещениями, с отрядом первоклассной охраны, со штатом прислуги и молоденьких девчонок-секретарш, с библиотекой и киноустановкой. Их хозяин включился в бурную работу. Около 10 часов утра 7 марта состав стал тормозить у станции Орёл. Остановился. Но вместо чинной почтительной делегации региональных властей в свердловский вагон влез только один председатель Орловского губисполкома Б.М Волин (Фрадкин). Почему-то бледный, трясущийся.

Оказалось, что забастовали железнодорожники здешнего депо. Доведённые до крайности невыносимыми условиями жизни. Их дети пухли от голода. Никакие карточки не отоваривались, их близкие начали умирать… Вот и трепетал Фрадкин, что в его владениях случилось такое. И надо же – прямо к приезду грозного владыки, Якова Михайловича! Лепетал что-то в своё оправдание. Объяснял, что до сих пор не могут ни уговорить, ни утихомирить. Что тысяча человек собралась в депо, митингует и буйствует…

Плюнуть на Орёл и ехать дальше? Но это было невозможно. Бастовали-то железнодорожники! И перекрыли движение. А по своим железнодорожным каналам, конечно же, узнали, что к ним едет спецпоезд с высоким начальством. Пропускать и обслуживать его отнюдь не были намерены… Он знал за собой умение брать под контроль толпу, забивать громовым голосом многоголосый шум, бросать лозунги, срезать оппонентов остроумными фразами и умелыми приёмами, манипулировать настроениями.

Яков Михайлович рассчитывал управиться быстро. Накинул демисезонное пальто и пошёл. Высыпала и охрана. Свердлов решительно зашагал к рабочим… Но он не учёл, что те массовые мероприятия, которыми он манипулировал раньше, были им же и организованы. Или его помощниками, соратниками. Заранее настроены поддерживать и одобрять. Да и многоголосые партийные съезды состояли из людей, заведомо собравшихся подискутировать, почесать языки. Теперь же перед ним была толпа из тех самых «масс», которые воспринимались им сугубо абстрактно. Как сырьё, рабочий материал. Песок и глина для фундамента высших построений. Но толпа не была бессловесной глиной. Она была разъярённой, враждебной. Возмущённой страданиями своих родных, беззакониями и безобразиями властей, хаосом и развалом в своём городе и по стране. И вот перед толпой появляется один из тех, кто виновен во всех бедах! Маленький, щупленький, пархатенький, но напыщенный от сознания собственной значимости, от роли вершителя судеб, привыкший к почестям и безоговорочному послушанию. Гордый, самоуверенный. И прорвало! Как электрический заряд в туче копится-копиться, а потом вдруг возникает «пробой».

Молния… В Свердлова полетел град камней, поленья, заготовленные для паровозов. Посыпались удары – кто куда попал. По туловищу, по лицу, по голове. Он упал, теряя сознание. А охрана? О, охрана из инородцев у него была отличная. Преданная, выдрессированная, как собаки. А что делает собака, когда нападают на хозяина? Она кидается на обидчика. Точно так же поступила и охрана Свердлова. Мгновенно, не растерявшись и не раздумывая, бросилась на толпу. Бить, месить, разгонять, хватать злодеев. Но и рабочие завелись, оказали жестокое сопротивление. Встретили теми же камнями и поленьями, вооружались колами, подручными железяками. Те, кого схватили телохранители, товарищи кинулись отбивать. Закипела драка. Охрана залязгала затворами винтовок, пустила в ход револьверы. Загремели выстрелы. Рабочие не уступали, растекались, укрывались за чем попало по депо, и снова летели камни… А оглушённый председатель ВЦИК так и лежал на ледяной, промерзшей земле. Охрана дралась, а про него забыла…

Одна из выездных секретарш, П.С. Виноградская, через 53 года писала: «Мне кажется, что именно во время этой беседы (с рабочими) он простудился».

Нет, простудился он раньше, в Харькове. А во время «беседы» был избит и валялся, застуживая лёгкие. Ну а Новгородцева (жена Свердлова. – Ред.), придерживаясь той же версии о «беседе», грустно констатировала: «Это было последнее выступление Свердлова, последняя речь товарища Андрея (подпольная кличка Свердлова. – Ред.)» И потустронний магический страж, дух туруханского пса, не спас.

Шкура осталась в Москве, в кремлёвской квартире. Сам Господь решил, что чаша злодеяний этого человечка переполнилась. Однако если коснуться и куда более древних, дохристианских верований, то орёл там выступал символом сил Света. А не тьмы. Мало того, он символизировал Добро торжествующее. Добро, побеждающее зло. Мы с вами часто видим статуэтки и скульптуры орла, клюющего змею. Этот сюжет дошёл до нас из глубины тысячелетий.

И только спустя довольно долгое время кто-то случайно наткнулся на валяющегося Свердлова. Тут-то опомнились, в вагон понесли. Новая неразбериха началась – надо было бы помощь оказать. А как, какую помощь?

В Орле спецпоезд простоял долго. Пока с пострадавшим возились, пока рыскали по городу и ближайшим станциям, отыскивая железнодорожников для восстановления движения. Дальше двигались уже без остановок, без встреч и совещаний. И в Москву председателя ВЦИК довезли 8 марта.

Лежание на мёрзлой земле даром не прошло. Болезнь захватила лёгкие. Началось воспаление. И Свердлову становилось всё хуже. Беспрестанно дежурил верный Аванесов. Многие как раз на съезд прибывали. Узнавали новость – ну как тут не навестить… Не зашёл к Якову Михайловичу только один человек. Ленин.

16 марта Свердлов скончался. В день его смерти собрался пленум ЦК партии. И отменил январскую директиву Свердлова о казачьем геноциде. Что касается других его тёмных дел, ставших известными Ленину и его окружению, то, очевидно, вопрос о них решался в самом узком кругу. Как быть? Вскрывать? Осуждать? На рядовых партийцах может плохо подействовать. Опять же – кто как не Свердлов своими интригами привёл большевиков к власти в 1917 году. Обеспечил им победу над конкурентами и однопартийный режим? Следовало хоть как-нибудь благодарность проявить. Вот и решили – прославить. Прославить – и как бы забыть. После смерти Ленина Екатеринбург переименовали в Свердловск.

На следующий день состоялись пышные похороны. Закопали у кремлёвской стены. Яков Михайлович и здесь оказался зачинателем. В числе тех, кто похоронен на Кремлёвском кладбище не в стене, а у стены, его могила стала первой. Кое-кто из соратников «товарища Андрея» успел умереть естественной смертью, от болезней – Аванесов, Стучка, Юровский. Остальные при последующих чистках в 1937-1942 гг. пошли под расстрелы: Белобородов, Теодорович, Бокий, Петерс, Лацис, Уншлихт, Петровский, Бела Кун, Крыленко, Яковлев, Сосновский, Чуцкаев, Дидковский, Герцман, Кедров. Некоторых «дорасстреливали» уже во время войны – Голощёкина, Сафарова. Янкель Мовшевич Свердлов был одним из яростных гонителей христианства, цареубийцей, автором наступления на русское крестьянство, «красного террора» - истребление офицерства и интеллигенции, казачьего геноцида.

…В 1935 г. было велено провести в Кремле инвентаризацию имущества. Наткнулись на сейф. Открыть его не получалось. Выяснилось, что стоял он когда-то в рабочем кабинете Свердлова, а после его смерти не сумели найти ключ. И, соответственно, проникнуть вовнутрь сейфа. Ну и убрали на комендантский склад. А в 1935г. вызвали мастеров-слесарей. Они с замком тоже не сладили. Тогда привезли из тюрьмы одного из знаменитых «медвежатников». И у него получилось. Открылась дверца. Тут-то все свидетели и ахнули. Доложили самому Ягоде, а он – лично Сталину.

Записка Ягоды сохранилась:
«Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Сталину

На инвентарных складах Московского Кремля хранился в запертом виде несгораемых шкаф покойного Я.М. Свердлова. Ключи от шкафа были утеряны. 26 июля с.г. шкаф был нами вскрыт, и в нём оказалось.

1. Золотых монет царской чеканки на сумму 108 525 руб.
2. Золотых изделий, многие из которых с драгоценными камнями, 705 предметов.
3. Семь чистых бланков паспортов царского образца.
4. Семь паспортов, заполненных на следующие имена:
а) Свердлова Якова Михайловича,
б) Гуревич Цецилии Олеговны,
в) Григорьевой Екатерины Сергеевны,
г) Княгини Барятинской Елены Михайловны,
д) Ползикова Сергея Константиновича,
е) Романюк Анны Павловны,
ж) Клеточкина Ивана Григорьевича.
5. Годичный паспорт на имя Горена Адама Антоновича.
6) Немецкий паспорт на имя Сталь Елены.

Кроме того, обнаружено кредитных царских билетов всего на 750000 руб.
Подробная опись золотым изделиям проводится со специалистами.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Г. Ягода
27 июля 1935 г. № 56568».

Клад не мог быть партийной «заначкой». Потому что о нём никто не знал. Иначе, будьте уверены, даже при отсутствии ключа не засунули бы сейф в кладовую. Наконец – паспорта. Все исследователи, анализирую информацию о них, приходят к единодушному выводу: заполнены они были на подставные лица и предназначались для членов семьи Свердлова.

Из книги: Валерий ШАМБАРОВ «Маги в Кремле или Оккультные корни Октябрьской революции» М. «Алгоритм», 2012