Исторические головоломки
08-05-2013 12:28
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
[показать] Несколько поколений историков безрезультатно бьются над расшифровкой исторических мифов, которые не дают нам покоя. Над некоторыми из них человечество напрасно трудится уже несколько веков. Входе раскопок, проводившихся в дельте реки Тарим (Китай), археологи немало удивились, обнаружив в земле более сотни мумий. Лабораторный анализ установил, что возраст ископаемых артефактов превышает 2 тысячи лет. Ранее в этой части Китая мумий не обнаруживали.
Но это лишь часть головоломки. Профессор Виктор Мейр, отрыв в китайской земле мумию с остатками светлых волос и удлинённым носом, был немало удивлён! Затем мумии поместили для всеобщего обозрения в музей. Но в 1993 году профессор Мейр вернулся. Он собрал образцы волос и осколки костей мумий для тщательного анализа на ДНК. Анализ подтвердил то, во что слабо верилось: тела мумий принадлежали людям европейской расы. В древних китайских манускриптах и папирусах, которым белее 2 тысяч лет, говорится о необычных людях, поселившихся в дальней восточной части страны.
Но кто они, откуда пришли в эти места, зачем мумифицировали трупы и как это делали – неразрешимая по сей день тайна. Ронго-ронго – ещё одна загадка острова Пасхи. О каменных истуканах острова нам известно давно.
На острове Пасхи есть ещё одно чудо – глиняные таблички, покрытые иероглифическими письменами. Их и называют ронго-ронго. Они обнаружились мистическим образом ещё в XVIII веке. Уже тогда учёные мужи пытались разгадать эти тайные записи или заклинания. Напрасно. В конце концов, местные власти строго-настрого запретили этим заниматься, объяснив запрет религиозными причинами. Мол, дощечки могут быть заговорёнными или заколдованными местными шаманами, а это чревато непредсказуемыми последствиями. Тем более, местные жители были категорически против «осквернения» этих ронго-ронго. И сегодня историки работают над разгадкой данных глиняных «шифровок», но до сих пор они ещё не могут назвать язык, на котором сделаны эти записи. На планете Земля этим языком никто не владеет! Греческий писатель Павсаний в своей рукописи составил подробный отчёт о том, как в течение одной ночи исчез греческий город Гелика.
Его уничтожило мощное землетрясение, а спустя 20 минут, когда клубы пыли разрушенных зданий ещё не улеглись, там же по побережью прокатилось мощнейшее цунами, смывшее все разрушительные проделки землетрясения. А ведь там существовала основательная и процветающая метрополия, которую отстроили люди, посвятив своё творение богу моря Посейдону. До 1861 года о существовании легендарного города и общества, не входившего в состав Древней Греции, мы и не подозревали. В греческих рукописях и манускриптах о Гелике почему-то почти не упоминалось.
Но в 1861 году археологи нашли бронзовую монету с изображением головы Посейдона, откуда мы и узнали о существовании такого города-государства. И только в 2001 году пара археологов нашла под слоем берегового ила и гальки останки города Гелика. Специалисты серьёзно полагают, что это и есть настоящие останки легендарной Атлантиды. Но доказательств этого нет! В болотистой местности северной части Европы найдены загадочные трупы со следами пыток. Их так и назвали – болотные тела (bog bodies). Только благодаря болотам они хорошо сохранились и мумифицировались естественным образом. Сотни трупов со следами насильственной смерти – это сенсация! Тщательное изучение человеческих останков и следы пыток говорят о серьёзном преступлении. Некоторые мрачные приметы указывают на совершение ритуального жертвоприношения, о которых в Европе ранее не было известно. Загадка по сегодняшний день не разгадана.
Даже зацепочки не найти…. Кёрнак (Сатас) – целый комплекс мегалитов конца эпохи неолита и начала бронзового века (конец III тысячелетия до нашей эры) случайно обнаруженный в южной части Бретани (Франция). Если Стоунхендж построили люди, проживавшие на Альбионе, в чём мы не сомневаемся, то кто отстроил Карнак, – остаётся тайной. На северо-западном побережье Бретани в определённом порядке установлены 3 тысячи мегалитов в строго определённом порядке. Они растянулись на 12 километров. Местный миф гласит: «Когда римские легионы вторглись на эти земли, визард (колдун) Мерлин (в кельтской мифологии волшебник и провидец, советник и помощник легендарного короля Артура, учредитель его Круглого стола) обратил их в каменные плиты». Более осмысленное и современное объяснение назначения мегалитов следующее: комплекс предназначался для сейсмологических целей, то есть предупреждал жителей о возможном землетрясении.
Но кто их установил в таком странном порядке, остаётся загадкой. Минойская культура (или цивилизация) – термин и обозначение в археологии бронзового века (III-II тысячелетия до нашей эры) – находилась на острове Крит. Название происходит от имени мифологического царя Миноса. Найдены развалины городов, дворцов, некрополи, произведения искусства: фрески, скульптура, керамика. 3500 лет назад минойская культура процветала на острове Крит и прославляла имя мифического правителя Миноса, которого, по мифу, охраняло чудовище-людоед. Внезапное землетрясение на соседнем острове Тира привело цивилизацию в полный упадок. Ещё 50 лет после природного катаклизма почитатели Миноса пытались бороться за жизнь на острове, а затем неожиданно исчезли. Учёные говорят, что на глиняных табличках с текстами, которые они расшифровали, описаны падёж скота и неурожай, случившиеся из-за чрезмерной загрязнённости местности пеплом, вылетавшим из жерла вулкана. Но это не может быть объяснением исчезновения целого государства-цивилизации.
Все мы в детстве читали сказки и былины о приключениях легендарного Робина Гуда. Он и сам любил именовать себя так. Робин Добрый экспроприировал добро у богачей и передавал его в безвозмездное пользование беднякам. Прототипом знаменитого бандита мог быть некий бродяга из Йоркшира по имени Роберт Ход (Hod), которого прозвали Хоббиход. В городе Уэйкфилде и вовсе жил практически однофамилец героя – Роберт Худ (Hood). Тоже озоровал на большой дороге, не забывая о земляках-бедняках. Ещё один Робин Гуд не отличался примерным поведением. Житель сельской местности под Ливерпулем Уильям Лё Февр, который имел кличку Робиход. О его жизни и манерах говорится в сохранившихся документах средневекового суда, приговорившего его за разбой к виселице.
Короче, «робин гудов» было много. Историки уверены, что таковой герой действительно жил на территории Англии: «Существование реального Робина Гуда более достоверно, чем существование некоторых королей, к примеру, Ричарда Львиное Сердце. А главное – документальные доказательства сохранились». В конце первого века до нашей эры римский полководец Красс прославил своё имя, погасив мятеж Спартака. Сколотив состояние на конфискациях и казнях оговорённых им же римлян, вышел в поход против персов. Легион так и не вернулся на родину, породив легенду о «пропавшем римском легионе». Армия Красса переоценила свои силы, проиграв решающее сражение парфянам. Множество римлян взяли в плен, многих казнили, но некоторым удалось разбежаться по степям и пустыням. В Риме посчитали легион Красса погибшим.
Однако «пропавший легион» сгинул не весь. Разрозненные мелкие отряды сумели воссоединиться и организоваться в общую группу. В Рим они вернуться побоялись и бродили по пустыням Азии в поисках места, где бы смогли спокойно осесть для мирного проживания. С собой в военные походы римляне имели привычку брать целую армию наложниц-рабынь для «обслуживания» воинов. Этих женщин им пришлось обратить в своих жён, с которыми они провели остаток жизни.
Во всяком случае, эта история хоть как-то объясняет обнаруженный в пустыне Гоби древний город Ликиан, где при раскопках нашли захоронения, в которых покоились люди с европейской внешностью. Тест ДНК так показал. В древних китайских манускриптах есть такие описания жителей Ликиана: «У этих бледных людей были зелёного цвета глаза, светлые или рыжие волосы». Кстати, Ликиан в переводе с древнекитайского означает римский. Это удалось установить относительно недавно. А китайский историк Бан Гу приводил отчёт о столкновении китайского военного отряда в пустыне с некими чужестранцами, которые «как-то странно воевали»: выстраивали воинов в замысловатые «каре», закрываясь со всех сторон щитами и т. д. Похоже, что это и были остатки «пропавшего легиона». Другого логического объяснения постройкам в римском стиле в китайском городе Ликиан - нет.
Откуда на границе современного Китая и Монголии мог взяться населённый пункт, заселённый грамотными и умелыми европейцами? Все дома там строились по римским правилам. Захоронение людей совершались по римским обрядам и т.д. Но это только версия. Истину пока не знает никто…
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
[показать] Несколько поколений историков безрезультатно бьются над расшифровкой исторических мифов, которые не дают нам покоя. Над некоторыми из них человечество напрасно трудится уже несколько веков. Входе раскопок, проводившихся в дельте реки Тарим (Китай), археологи немало удивились, обнаружив в земле более сотни мумий. Лабораторный анализ установил, что возраст ископаемых артефактов превышает 2 тысячи лет. Ранее в этой части Китая мумий не обнаруживали.Но это лишь часть головоломки. Профессор Виктор Мейр, отрыв в китайской земле мумию с остатками светлых волос и удлинённым носом, был немало удивлён! Затем мумии поместили для всеобщего обозрения в музей. Но в 1993 году профессор Мейр вернулся. Он собрал образцы волос и осколки костей мумий для тщательного анализа на ДНК. Анализ подтвердил то, во что слабо верилось: тела мумий принадлежали людям европейской расы. В древних китайских манускриптах и папирусах, которым белее 2 тысяч лет, говорится о необычных людях, поселившихся в дальней восточной части страны.
Но кто они, откуда пришли в эти места, зачем мумифицировали трупы и как это делали – неразрешимая по сей день тайна. Ронго-ронго – ещё одна загадка острова Пасхи. О каменных истуканах острова нам известно давно.
На острове Пасхи есть ещё одно чудо – глиняные таблички, покрытые иероглифическими письменами. Их и называют ронго-ронго. Они обнаружились мистическим образом ещё в XVIII веке. Уже тогда учёные мужи пытались разгадать эти тайные записи или заклинания. Напрасно. В конце концов, местные власти строго-настрого запретили этим заниматься, объяснив запрет религиозными причинами. Мол, дощечки могут быть заговорёнными или заколдованными местными шаманами, а это чревато непредсказуемыми последствиями. Тем более, местные жители были категорически против «осквернения» этих ронго-ронго. И сегодня историки работают над разгадкой данных глиняных «шифровок», но до сих пор они ещё не могут назвать язык, на котором сделаны эти записи. На планете Земля этим языком никто не владеет! Греческий писатель Павсаний в своей рукописи составил подробный отчёт о том, как в течение одной ночи исчез греческий город Гелика.
Его уничтожило мощное землетрясение, а спустя 20 минут, когда клубы пыли разрушенных зданий ещё не улеглись, там же по побережью прокатилось мощнейшее цунами, смывшее все разрушительные проделки землетрясения. А ведь там существовала основательная и процветающая метрополия, которую отстроили люди, посвятив своё творение богу моря Посейдону. До 1861 года о существовании легендарного города и общества, не входившего в состав Древней Греции, мы и не подозревали. В греческих рукописях и манускриптах о Гелике почему-то почти не упоминалось.
Но в 1861 году археологи нашли бронзовую монету с изображением головы Посейдона, откуда мы и узнали о существовании такого города-государства. И только в 2001 году пара археологов нашла под слоем берегового ила и гальки останки города Гелика. Специалисты серьёзно полагают, что это и есть настоящие останки легендарной Атлантиды. Но доказательств этого нет! В болотистой местности северной части Европы найдены загадочные трупы со следами пыток. Их так и назвали – болотные тела (bog bodies). Только благодаря болотам они хорошо сохранились и мумифицировались естественным образом. Сотни трупов со следами насильственной смерти – это сенсация! Тщательное изучение человеческих останков и следы пыток говорят о серьёзном преступлении. Некоторые мрачные приметы указывают на совершение ритуального жертвоприношения, о которых в Европе ранее не было известно. Загадка по сегодняшний день не разгадана.
Даже зацепочки не найти…. Кёрнак (Сатас) – целый комплекс мегалитов конца эпохи неолита и начала бронзового века (конец III тысячелетия до нашей эры) случайно обнаруженный в южной части Бретани (Франция). Если Стоунхендж построили люди, проживавшие на Альбионе, в чём мы не сомневаемся, то кто отстроил Карнак, – остаётся тайной. На северо-западном побережье Бретани в определённом порядке установлены 3 тысячи мегалитов в строго определённом порядке. Они растянулись на 12 километров. Местный миф гласит: «Когда римские легионы вторглись на эти земли, визард (колдун) Мерлин (в кельтской мифологии волшебник и провидец, советник и помощник легендарного короля Артура, учредитель его Круглого стола) обратил их в каменные плиты». Более осмысленное и современное объяснение назначения мегалитов следующее: комплекс предназначался для сейсмологических целей, то есть предупреждал жителей о возможном землетрясении.
Но кто их установил в таком странном порядке, остаётся загадкой. Минойская культура (или цивилизация) – термин и обозначение в археологии бронзового века (III-II тысячелетия до нашей эры) – находилась на острове Крит. Название происходит от имени мифологического царя Миноса. Найдены развалины городов, дворцов, некрополи, произведения искусства: фрески, скульптура, керамика. 3500 лет назад минойская культура процветала на острове Крит и прославляла имя мифического правителя Миноса, которого, по мифу, охраняло чудовище-людоед. Внезапное землетрясение на соседнем острове Тира привело цивилизацию в полный упадок. Ещё 50 лет после природного катаклизма почитатели Миноса пытались бороться за жизнь на острове, а затем неожиданно исчезли. Учёные говорят, что на глиняных табличках с текстами, которые они расшифровали, описаны падёж скота и неурожай, случившиеся из-за чрезмерной загрязнённости местности пеплом, вылетавшим из жерла вулкана. Но это не может быть объяснением исчезновения целого государства-цивилизации.
Все мы в детстве читали сказки и былины о приключениях легендарного Робина Гуда. Он и сам любил именовать себя так. Робин Добрый экспроприировал добро у богачей и передавал его в безвозмездное пользование беднякам. Прототипом знаменитого бандита мог быть некий бродяга из Йоркшира по имени Роберт Ход (Hod), которого прозвали Хоббиход. В городе Уэйкфилде и вовсе жил практически однофамилец героя – Роберт Худ (Hood). Тоже озоровал на большой дороге, не забывая о земляках-бедняках. Ещё один Робин Гуд не отличался примерным поведением. Житель сельской местности под Ливерпулем Уильям Лё Февр, который имел кличку Робиход. О его жизни и манерах говорится в сохранившихся документах средневекового суда, приговорившего его за разбой к виселице.
Короче, «робин гудов» было много. Историки уверены, что таковой герой действительно жил на территории Англии: «Существование реального Робина Гуда более достоверно, чем существование некоторых королей, к примеру, Ричарда Львиное Сердце. А главное – документальные доказательства сохранились». В конце первого века до нашей эры римский полководец Красс прославил своё имя, погасив мятеж Спартака. Сколотив состояние на конфискациях и казнях оговорённых им же римлян, вышел в поход против персов. Легион так и не вернулся на родину, породив легенду о «пропавшем римском легионе». Армия Красса переоценила свои силы, проиграв решающее сражение парфянам. Множество римлян взяли в плен, многих казнили, но некоторым удалось разбежаться по степям и пустыням. В Риме посчитали легион Красса погибшим.
Однако «пропавший легион» сгинул не весь. Разрозненные мелкие отряды сумели воссоединиться и организоваться в общую группу. В Рим они вернуться побоялись и бродили по пустыням Азии в поисках места, где бы смогли спокойно осесть для мирного проживания. С собой в военные походы римляне имели привычку брать целую армию наложниц-рабынь для «обслуживания» воинов. Этих женщин им пришлось обратить в своих жён, с которыми они провели остаток жизни.
Во всяком случае, эта история хоть как-то объясняет обнаруженный в пустыне Гоби древний город Ликиан, где при раскопках нашли захоронения, в которых покоились люди с европейской внешностью. Тест ДНК так показал. В древних китайских манускриптах есть такие описания жителей Ликиана: «У этих бледных людей были зелёного цвета глаза, светлые или рыжие волосы». Кстати, Ликиан в переводе с древнекитайского означает римский. Это удалось установить относительно недавно. А китайский историк Бан Гу приводил отчёт о столкновении китайского военного отряда в пустыне с некими чужестранцами, которые «как-то странно воевали»: выстраивали воинов в замысловатые «каре», закрываясь со всех сторон щитами и т. д. Похоже, что это и были остатки «пропавшего легиона». Другого логического объяснения постройкам в римском стиле в китайском городе Ликиан - нет.
Откуда на границе современного Китая и Монголии мог взяться населённый пункт, заселённый грамотными и умелыми европейцами? Все дома там строились по римским правилам. Захоронение людей совершались по римским обрядам и т.д. Но это только версия. Истину пока не знает никто…
Комментарии (1):
Rele_Vremeni
12-05-2013-06:54
удалить
Тайна острова Пасхи раскрыта на Васильевском острове
Санкт-Петербург. Январь 1996 года
Красная стрела» мчится в Петербург. Я ложусь на верхнюю полку, включаю ночник и достаю свою любимую книжку — Льюис Кэролл, «Алиса в Зазеркалье».
И вдруг... О-о! Да здесь же все сказано про эту историю с кохау ронгоронго!
«— Ах, Лилия, — сказала Алиса, глядя на Тигровую лилию, легко покачивающуюся на ветру. — Как жалко, что Вы не умеете говорить!
— А кто тебе сказал, что мы не умеет говорить? — ответила Лилия. — Было бы только с кем!»
Поезд приходит в Петербург рано утром, а мы условились встретиться с Ириной Константиновной в половине десятого, в музее. Так что можно спокойно пройти пешком от Московского вокзала через весь Невский проспект к Дворцовому мосту.
Сразу за мостом — зеленое старинное здание Кунсткамеры, Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого. Там хранятся две дощечки кохау ронгоронго, которые приплыли в Санкт-Петербург из Океании вместе с Миклухо-Маклаем. Там издана скромная синяя книжица, тиражом всего 200 экземпляров, в которой можно прочитать о том, что написано на кохау ронгоронго.
Мои коллеги, когда узнали, что я получил от автора, Ирины Константиновны Федоровой, эту книгу, набросились на меня: «Ну, говори скорее, что там написано?!»
— А чего вы ждете? Сообщения инопланетян о космических полетах, о тайнах Вселенной? Или, как у Стивенсона, сведений — где на острове спрятаны сокровища?
Да, там тайна. Но меня сейчас больше всего волнует вот что: как можно было прочитать эти письмена, это «говорящее дерево», на том языке, которого давно уже нет? Как возрождался, возникал из небытия сам древний язык?
Невы не видно, сплошное белое поле, и только на самой середине реки вырывается из-подо льда темная вода. Плавают дикие утки, выходят на снежную кромку и красными лапками чертят на снегу свои письмена...
Но пора идти.
Вхожу в вестибюль, сонная вахтерша перебирает пропуска: «К Федоровой? Сегодня неприсутственный день...» Я уже слышу откуда-то сверху:
— Здравствуйте-здравствуйте! Я вас жду.
Она бежит вниз по лестнице. Худенькая, изящная, обаятельная — скорее педагог по бальному танцу, а не доктор исторических наук.
Мы взлетаем на третий этаж, входим в отдел Австралии и Океании.
— У сотрудников сегодня выходной.
Нам никто не помешает. Садитесь, сейчас будем пить чай. Будете винегрет? Сама состряпала. Я попросила прийти хранителя. Он покажет вам дощечки.
Давайте, вам побольше положу. Вы же с дороги. Буфет у нас сегодня закрыт, я вот пряники из дома принесла.
Мы едим, пьем чай с пряниками. На нас со стены чуть насмешливо смотрит Тур Хейердал.
— Счастливый, — вздыхает Ирина Константиновна, — весь остров Пасхи облазил...
— А вы? Конечно же, были на острове?
— Господь с вами! Нигде я не была.
За город-то редко с дочкой выбираемся. Тридцать... ну, не будем уточнять, тридцать с лишним лет в этих стенах.
Как закончила филологический факультет университета, так прямо сюда.
— Значит, вы уже в Университете увлеклись кохау ронгоронго?
— Да нет! Я латынью занималась...
Был такой мальчик, Боря Кудрявцев, вот тот был одержим этими дощечками. Перед войной, когда уже учился в ЛГУ, обнаружил параллельность текстов кохау ронгоронго. Очень важное открытие. Но Боря погиб в 1943-м...
— Давайте начнем со знаков, — говорю я, — вот эти птицы, ящерицы, лягушки... Каждый знак — слово?
— Нет. Вот если бы каждый знак был словом — это было бы логографическое письмо, понятийное. Представляете, сколько нужно было бы знаков, чтобы передать все слова! Невозможно пользоваться таким письмом. А это — иероглифическое письмо, передающее живую речь того времени. Каждый знак передает только какую-то часть слова, морфему. В некоторых случаях, конечно, знак передает слово, но это слово равно морфеме, вот в чем дело.
Сложный знак может означать целое предложение иногда. Иероглифическое письмо — наиболее экономная запись речи, языка, — можно комбинировать морфемы, слоги, фонетические знаки.
В 1956 году Ю.В.Кнорозов и Н.А.Бутинов в журнале «Советская этнография» написали небольшую статью, в которой доказывали, что письмо ронгоронго иероглифическое. Это было великое открытие. Кнорозов, прочитавший письменность майя, создал целую систему дешифровки иероглифического письма. Вот к нему в отдел и пришла выпускница филфака Ирина Константиновна Федорова.
— А началось все с самой примитивной работы — посмотреть, разобрать, расписать... Тексты я разбивала на отрывки и составляла словари. Кнорозов предложил составить словари с одинаковыми начальными знаками. Потом со вторым, третьим, четвертым, пятым... Потом с одинаковым финальным, предпоследним и так далее. До умопомрачения. Работа была адская. В итоге — ничего. Ничего не пригодилось. Груды бумаги и уйма времени. Годы...
— А не было таких мыслей: плюнуть на все это и заняться другим?
— Нет. Я решила не торопиться. Я не тот человек, чтобы спешить. Для того, чтобы перейти в наступление на само письмо, надо сделать очень много. Изучить историю. Не только острова Пасхи — всей Океании. Изучить этнографию. Обычаи, уклад жизни, мифы, ритуалы, искусство, все-все. Надо было изучить языки. При дешифровке надо использовать лексику других полинезийских языков — тонганского, самоанского, маркизского, гавайского, маори, таитянского, мангатуамотянского, а также футунанского, реннел-беллонского. Да и других тоже. Представляете, сколько надо было перелопатить словарей?
— Не представляю, — сказал я.
Ирина Константиновна долила мне
еще чаю. В комнате стало совсем светло. За окном падал пушистый снег. Она пошла к книжным полкам и достала кипу пыльных бумаг.
— Что это?
— «Списки Жоссана». Меторо напевал, а епископ судорожно записывал. Вот Томас Бартель и толковал тексты, опираясь на «чтение» Меторо. Просто хватался за какой-то знак. Небо, ага, значит знак рядом — тот, кто живет на небе. Вот есть лодочки, шесть или семь. Значит, это разведчики приехали на остров. Но надо еще доказать, что это — лодочка. Лодочка-то она лодочка, но что она передает? Вот где собака зарыта! Толковать-то можно как угодно, но дешифровка есть дешифровка. Толкуешь один знак, подставляешь в другой текст — ерунда получается. Бартель на этом и попался.
— Так в чем же загадка этих знаков?
— Загадка? На острове Пасхи, куда ни сунешься, — одни загадки. Статуи — загадка, фигурки — загадка, татуировка — загадка, наскальные рисунки — тоже загадка. Вот знаки письма воспроизводят наскальные рисунки. Но этих параллелей не так уж много. Я поразилась, что их немного. Но потом, посчитав морфемы, слоги, поняла, что их и не должно быть много. Вот я так и шла, как по лезвию ножа. Наступала и отступала. И ждала — должно отложиться. Я должна была подкопаться к семантике, к тому смыслу, что стоит за этим знаком. Подкапывалась до потери пульса. Вот начинается ряд знаков со звезды, значит, остальные знаки как-то связаны со звездой. Но как подобраться к знакам, которые за ними стоят?! Это было страшно трудно. Я не думала, что такое может быть — мне казалось, что от мыслей у меня расходятся черепные швы. Я хваталась за голову руками, сжимала виски — все! Надо кончать. Но что поделаешь? Как я столкнулась с этими знаками, так они и сидят у меня в голове...
— Сколько же всего этих знаков?
— Знаков всего 790... Бартель, он очень огромную работу проделал, надо ему отдать должное, он их все расположил по порядку, расписал, оставил лакуны. Прямо как таблица Менделеева. Хотя все знаки «полетели»... То есть, как их толкует Бартель. Что ж... Такова жизнь исследователя. И я была в плену собственных песнопений, в плену звезд. Читаю знаки — звезды, ящерицы, рыбы, чего там только нету. Читаю. Батеньки! да тут песнопения! тут что-то от Зодиака! «Земля и небо яркое, ящерица блестящая, земля блестящая, ящерица белая, блестящая, опоры неба...» Ага! Речь в тексте идет о земле и о космическом объекте — Млечном Пути, который полинезийские народы представляли себе в виде чудовища, акулы, ящерицы. Какие куски, какие песнопения получались!
— И что же?
— А то, что все это очень быстро вылетело! Как только я дошла до последнего знака, наконец-то докумекала, что к каждому знаку надо подходить с величайшей осторожностью, потому что там никакие не рыбы, не черепахи, не ящерицы. Всю предыдущую работу я зачеркнула.
— Что же там было «не так»?
— Да там все на самом деле было не так! Просто я была в плену наших предположений, разговоров, догадок. Но это, видимо, необходимо было пройти. Это как в живописи — художник, который копирует действительность,— еще не художник. Вот когда он отходит от прямого копирования, вносит себя, всего, свое понимание жизни, мира — это уже живопись. И чем дальше он отойдет от объекта, чем больше внесет себя — тем интереснее и нужнее его работа... Я не скажу, что Филонов или Пикассо меня очень увлекают, но это их видение мира, это их особый взгляд. Это особенность человечества.
— И вот этот взгляд на живопись, на творчество помог вам?
Известную параллель можно провести. Ведь Малевич своими квадратами хотел передать что-то, выразить, не просто передать геометрическую форму. Но что? Это ребус. И чтобы его разгадать, надо иметь особый взгляд, особое чувство. Интуицию. И кохау ронгоронго — это ребусное письмо. За знаком стоит нечто. Но что? Вот тридцать лет я и потратила на это «что?»
— Вот теперь мы и подошли к самим текстам. Что же написано на этих таинственных ронгоронго?
— А я вам почитаю...
Ирина Константиновна взяла со стола фотокопию дощечки ронгоронго, но тут, как по мановению волшебной палочки, дверь отворилась и вошел хранитель музея со свертком в руках. Он осторожно положил его на стол и развернул бумагу. Передо мной лежал кусок дерева, похожий на лопатку весла. Темное дерево торомиро отливало красноватым, золотистым блеском. Как же искусно были вырезаны на дереве эти знаки! Загадочный серпантин, по которому шествовали птицечеловеки, рыбы, ящерицы...
— Охо тонга-тонга ухи моа мау кау пу-пу мау ухи ухи мое ко хау ранги ко хау токи ухи ука кау хака-хату...
Взял собрал ямс взял клубни пучок взял ямс ямс вождь тростник вождь срубил ямс батат клубень вождь собрал...
Слова древнего языка возникали словно из небытия. И мне виделось зеленое поле... Островитяне собирают урожай... Старик маори ронгоронго произносит заклинания... Он пел одно и тоже, произносил одни и те же слова, каждый раз придавая им особый смысл.
«Не подумайте, что они сочиняют поэмы по разным случаям, — вспомнил я слова прозорливого брата Эжена Эйро, — они довольствуются тем, что просто повторяют одно и то же, но поют на все лады...»
А за окном все шел и шел снег. Я сфотографировал дощечку. Хранитель завернул ее в бумагу и унес. Ирина Константиновна заварила свежий чай. Сначала мне казалось, что я все понял, но потом в голове появились эти черепахи, рыбы, ящерицы, которые, плывя, ползая и бегая превращались в ямс, батат... Ну да ладно. Ирина Константиновна тридцать с лишним лет билась над этими превращениями, и то во многом сомневается. Но как можно читать на языке, которого нет?! И я спросил об этом.
— Ирина Константиновна, а если вы будете читать этот текст пасхальцам, они поймут?
— Ничего не поймут. Потому что это другой язык, древний.
— Но как... как вы его... вытащили на свет Божий?
— Я употребляла те формы, которые можно восстановить, исходя из знаний полинезийских языков, отталкиваясь от современного рапануйского. Это все построено на интуиции, на догадках. Сначала надо знать, что знак изображает, потом понять, что он может значить, какой смысл вложить. Потом искать слово. Какое слово может здесь быть. Три кита, на которых была построена вся реконструкция, — интуиция плюс знание лексики полинезийских языков плюс поиски синонимов и омонимов. Когда я прочитала несколько знаков, и стала проверять их по другим текстам, и все стало подходить, я поняла, что на правильном пути. Я составила словарь и, пользуясь этим словарем, читала любой текст. Этот словарь — ключ ко всем табличкам.
— И вы можете прочитать все таблички ронгоронго?
— Я их прочитала.
— Тогда последняя загадка. Что же написал умирающий Томеника?
— Ну, это я уже опубликовала. —
Она подошла к своему столу, достала страничку и прочитала:
— Хону каи кихи ваи ика ухи хоту каи мое пуку пука руа...
Знатный срезал сахарный тростник вождь срезал батат...
И тут я вспомнил разговор Алисы с Тигровой Лилией...
Инопланетяне, космические корабли, компьютеры, телевизоры... Мы привыкли к чуду. Мы истаскали тайну. Мы хотели прочитать о чем-то необыкновенном, а там, на этих дощечках, лишь ямс да сахарный тростник. Мы можем читать эти тексты, но нам трудно понять, что там скрыта самая большая тайна.
...Из земли выглядывает слабый зеленый росток, становится цветущим кустом или высоким деревом. Льет из туч дождь, а небо пронзают молнии, а гора вдруг вздрагивает и взрывается клубами дыма, и по земле со склонов текут огненные потоки. А потом тишина на века, синее небо, синий океан и крохотная песчинка Земли...
Земля — твердь и зыбь — дает пищу, утоляет жажду, наполняет воздухом легкие, скрывает от стужи, ветра, палящего солнца. А потом скрывает в себе усталое тело и возносит души в Неведомое.
Разве это не чудо? И разве не чудо, что все это можно выразить Словом и сохранить это Слово на века? На камне, на глине, на папирусе. Или на дереве, на темном блестящем дереве торомиро, как эти кохау ронгоронго...
Дмитрий Демин
В моем дневе на стр.14 Загадки др.цивилизаций, есть картинки.
Санкт-Петербург. Январь 1996 года
Красная стрела» мчится в Петербург. Я ложусь на верхнюю полку, включаю ночник и достаю свою любимую книжку — Льюис Кэролл, «Алиса в Зазеркалье».
И вдруг... О-о! Да здесь же все сказано про эту историю с кохау ронгоронго!
«— Ах, Лилия, — сказала Алиса, глядя на Тигровую лилию, легко покачивающуюся на ветру. — Как жалко, что Вы не умеете говорить!
— А кто тебе сказал, что мы не умеет говорить? — ответила Лилия. — Было бы только с кем!»
Поезд приходит в Петербург рано утром, а мы условились встретиться с Ириной Константиновной в половине десятого, в музее. Так что можно спокойно пройти пешком от Московского вокзала через весь Невский проспект к Дворцовому мосту.
Сразу за мостом — зеленое старинное здание Кунсткамеры, Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого. Там хранятся две дощечки кохау ронгоронго, которые приплыли в Санкт-Петербург из Океании вместе с Миклухо-Маклаем. Там издана скромная синяя книжица, тиражом всего 200 экземпляров, в которой можно прочитать о том, что написано на кохау ронгоронго.
Мои коллеги, когда узнали, что я получил от автора, Ирины Константиновны Федоровой, эту книгу, набросились на меня: «Ну, говори скорее, что там написано?!»
— А чего вы ждете? Сообщения инопланетян о космических полетах, о тайнах Вселенной? Или, как у Стивенсона, сведений — где на острове спрятаны сокровища?
Да, там тайна. Но меня сейчас больше всего волнует вот что: как можно было прочитать эти письмена, это «говорящее дерево», на том языке, которого давно уже нет? Как возрождался, возникал из небытия сам древний язык?
Невы не видно, сплошное белое поле, и только на самой середине реки вырывается из-подо льда темная вода. Плавают дикие утки, выходят на снежную кромку и красными лапками чертят на снегу свои письмена...
Но пора идти.
Вхожу в вестибюль, сонная вахтерша перебирает пропуска: «К Федоровой? Сегодня неприсутственный день...» Я уже слышу откуда-то сверху:
— Здравствуйте-здравствуйте! Я вас жду.
Она бежит вниз по лестнице. Худенькая, изящная, обаятельная — скорее педагог по бальному танцу, а не доктор исторических наук.
Мы взлетаем на третий этаж, входим в отдел Австралии и Океании.
— У сотрудников сегодня выходной.
Нам никто не помешает. Садитесь, сейчас будем пить чай. Будете винегрет? Сама состряпала. Я попросила прийти хранителя. Он покажет вам дощечки.
Давайте, вам побольше положу. Вы же с дороги. Буфет у нас сегодня закрыт, я вот пряники из дома принесла.
Мы едим, пьем чай с пряниками. На нас со стены чуть насмешливо смотрит Тур Хейердал.
— Счастливый, — вздыхает Ирина Константиновна, — весь остров Пасхи облазил...
— А вы? Конечно же, были на острове?
— Господь с вами! Нигде я не была.
За город-то редко с дочкой выбираемся. Тридцать... ну, не будем уточнять, тридцать с лишним лет в этих стенах.
Как закончила филологический факультет университета, так прямо сюда.
— Значит, вы уже в Университете увлеклись кохау ронгоронго?
— Да нет! Я латынью занималась...
Был такой мальчик, Боря Кудрявцев, вот тот был одержим этими дощечками. Перед войной, когда уже учился в ЛГУ, обнаружил параллельность текстов кохау ронгоронго. Очень важное открытие. Но Боря погиб в 1943-м...
— Давайте начнем со знаков, — говорю я, — вот эти птицы, ящерицы, лягушки... Каждый знак — слово?
— Нет. Вот если бы каждый знак был словом — это было бы логографическое письмо, понятийное. Представляете, сколько нужно было бы знаков, чтобы передать все слова! Невозможно пользоваться таким письмом. А это — иероглифическое письмо, передающее живую речь того времени. Каждый знак передает только какую-то часть слова, морфему. В некоторых случаях, конечно, знак передает слово, но это слово равно морфеме, вот в чем дело.
Сложный знак может означать целое предложение иногда. Иероглифическое письмо — наиболее экономная запись речи, языка, — можно комбинировать морфемы, слоги, фонетические знаки.
В 1956 году Ю.В.Кнорозов и Н.А.Бутинов в журнале «Советская этнография» написали небольшую статью, в которой доказывали, что письмо ронгоронго иероглифическое. Это было великое открытие. Кнорозов, прочитавший письменность майя, создал целую систему дешифровки иероглифического письма. Вот к нему в отдел и пришла выпускница филфака Ирина Константиновна Федорова.
— А началось все с самой примитивной работы — посмотреть, разобрать, расписать... Тексты я разбивала на отрывки и составляла словари. Кнорозов предложил составить словари с одинаковыми начальными знаками. Потом со вторым, третьим, четвертым, пятым... Потом с одинаковым финальным, предпоследним и так далее. До умопомрачения. Работа была адская. В итоге — ничего. Ничего не пригодилось. Груды бумаги и уйма времени. Годы...
— А не было таких мыслей: плюнуть на все это и заняться другим?
— Нет. Я решила не торопиться. Я не тот человек, чтобы спешить. Для того, чтобы перейти в наступление на само письмо, надо сделать очень много. Изучить историю. Не только острова Пасхи — всей Океании. Изучить этнографию. Обычаи, уклад жизни, мифы, ритуалы, искусство, все-все. Надо было изучить языки. При дешифровке надо использовать лексику других полинезийских языков — тонганского, самоанского, маркизского, гавайского, маори, таитянского, мангатуамотянского, а также футунанского, реннел-беллонского. Да и других тоже. Представляете, сколько надо было перелопатить словарей?
— Не представляю, — сказал я.
Ирина Константиновна долила мне
еще чаю. В комнате стало совсем светло. За окном падал пушистый снег. Она пошла к книжным полкам и достала кипу пыльных бумаг.
— Что это?
— «Списки Жоссана». Меторо напевал, а епископ судорожно записывал. Вот Томас Бартель и толковал тексты, опираясь на «чтение» Меторо. Просто хватался за какой-то знак. Небо, ага, значит знак рядом — тот, кто живет на небе. Вот есть лодочки, шесть или семь. Значит, это разведчики приехали на остров. Но надо еще доказать, что это — лодочка. Лодочка-то она лодочка, но что она передает? Вот где собака зарыта! Толковать-то можно как угодно, но дешифровка есть дешифровка. Толкуешь один знак, подставляешь в другой текст — ерунда получается. Бартель на этом и попался.
— Так в чем же загадка этих знаков?
— Загадка? На острове Пасхи, куда ни сунешься, — одни загадки. Статуи — загадка, фигурки — загадка, татуировка — загадка, наскальные рисунки — тоже загадка. Вот знаки письма воспроизводят наскальные рисунки. Но этих параллелей не так уж много. Я поразилась, что их немного. Но потом, посчитав морфемы, слоги, поняла, что их и не должно быть много. Вот я так и шла, как по лезвию ножа. Наступала и отступала. И ждала — должно отложиться. Я должна была подкопаться к семантике, к тому смыслу, что стоит за этим знаком. Подкапывалась до потери пульса. Вот начинается ряд знаков со звезды, значит, остальные знаки как-то связаны со звездой. Но как подобраться к знакам, которые за ними стоят?! Это было страшно трудно. Я не думала, что такое может быть — мне казалось, что от мыслей у меня расходятся черепные швы. Я хваталась за голову руками, сжимала виски — все! Надо кончать. Но что поделаешь? Как я столкнулась с этими знаками, так они и сидят у меня в голове...
— Сколько же всего этих знаков?
— Знаков всего 790... Бартель, он очень огромную работу проделал, надо ему отдать должное, он их все расположил по порядку, расписал, оставил лакуны. Прямо как таблица Менделеева. Хотя все знаки «полетели»... То есть, как их толкует Бартель. Что ж... Такова жизнь исследователя. И я была в плену собственных песнопений, в плену звезд. Читаю знаки — звезды, ящерицы, рыбы, чего там только нету. Читаю. Батеньки! да тут песнопения! тут что-то от Зодиака! «Земля и небо яркое, ящерица блестящая, земля блестящая, ящерица белая, блестящая, опоры неба...» Ага! Речь в тексте идет о земле и о космическом объекте — Млечном Пути, который полинезийские народы представляли себе в виде чудовища, акулы, ящерицы. Какие куски, какие песнопения получались!
— И что же?
— А то, что все это очень быстро вылетело! Как только я дошла до последнего знака, наконец-то докумекала, что к каждому знаку надо подходить с величайшей осторожностью, потому что там никакие не рыбы, не черепахи, не ящерицы. Всю предыдущую работу я зачеркнула.
— Что же там было «не так»?
— Да там все на самом деле было не так! Просто я была в плену наших предположений, разговоров, догадок. Но это, видимо, необходимо было пройти. Это как в живописи — художник, который копирует действительность,— еще не художник. Вот когда он отходит от прямого копирования, вносит себя, всего, свое понимание жизни, мира — это уже живопись. И чем дальше он отойдет от объекта, чем больше внесет себя — тем интереснее и нужнее его работа... Я не скажу, что Филонов или Пикассо меня очень увлекают, но это их видение мира, это их особый взгляд. Это особенность человечества.
— И вот этот взгляд на живопись, на творчество помог вам?
Известную параллель можно провести. Ведь Малевич своими квадратами хотел передать что-то, выразить, не просто передать геометрическую форму. Но что? Это ребус. И чтобы его разгадать, надо иметь особый взгляд, особое чувство. Интуицию. И кохау ронгоронго — это ребусное письмо. За знаком стоит нечто. Но что? Вот тридцать лет я и потратила на это «что?»
— Вот теперь мы и подошли к самим текстам. Что же написано на этих таинственных ронгоронго?
— А я вам почитаю...
Ирина Константиновна взяла со стола фотокопию дощечки ронгоронго, но тут, как по мановению волшебной палочки, дверь отворилась и вошел хранитель музея со свертком в руках. Он осторожно положил его на стол и развернул бумагу. Передо мной лежал кусок дерева, похожий на лопатку весла. Темное дерево торомиро отливало красноватым, золотистым блеском. Как же искусно были вырезаны на дереве эти знаки! Загадочный серпантин, по которому шествовали птицечеловеки, рыбы, ящерицы...
— Охо тонга-тонга ухи моа мау кау пу-пу мау ухи ухи мое ко хау ранги ко хау токи ухи ука кау хака-хату...
Взял собрал ямс взял клубни пучок взял ямс ямс вождь тростник вождь срубил ямс батат клубень вождь собрал...
Слова древнего языка возникали словно из небытия. И мне виделось зеленое поле... Островитяне собирают урожай... Старик маори ронгоронго произносит заклинания... Он пел одно и тоже, произносил одни и те же слова, каждый раз придавая им особый смысл.
«Не подумайте, что они сочиняют поэмы по разным случаям, — вспомнил я слова прозорливого брата Эжена Эйро, — они довольствуются тем, что просто повторяют одно и то же, но поют на все лады...»
А за окном все шел и шел снег. Я сфотографировал дощечку. Хранитель завернул ее в бумагу и унес. Ирина Константиновна заварила свежий чай. Сначала мне казалось, что я все понял, но потом в голове появились эти черепахи, рыбы, ящерицы, которые, плывя, ползая и бегая превращались в ямс, батат... Ну да ладно. Ирина Константиновна тридцать с лишним лет билась над этими превращениями, и то во многом сомневается. Но как можно читать на языке, которого нет?! И я спросил об этом.
— Ирина Константиновна, а если вы будете читать этот текст пасхальцам, они поймут?
— Ничего не поймут. Потому что это другой язык, древний.
— Но как... как вы его... вытащили на свет Божий?
— Я употребляла те формы, которые можно восстановить, исходя из знаний полинезийских языков, отталкиваясь от современного рапануйского. Это все построено на интуиции, на догадках. Сначала надо знать, что знак изображает, потом понять, что он может значить, какой смысл вложить. Потом искать слово. Какое слово может здесь быть. Три кита, на которых была построена вся реконструкция, — интуиция плюс знание лексики полинезийских языков плюс поиски синонимов и омонимов. Когда я прочитала несколько знаков, и стала проверять их по другим текстам, и все стало подходить, я поняла, что на правильном пути. Я составила словарь и, пользуясь этим словарем, читала любой текст. Этот словарь — ключ ко всем табличкам.
— И вы можете прочитать все таблички ронгоронго?
— Я их прочитала.
— Тогда последняя загадка. Что же написал умирающий Томеника?
— Ну, это я уже опубликовала. —
Она подошла к своему столу, достала страничку и прочитала:
— Хону каи кихи ваи ика ухи хоту каи мое пуку пука руа...
Знатный срезал сахарный тростник вождь срезал батат...
И тут я вспомнил разговор Алисы с Тигровой Лилией...
Инопланетяне, космические корабли, компьютеры, телевизоры... Мы привыкли к чуду. Мы истаскали тайну. Мы хотели прочитать о чем-то необыкновенном, а там, на этих дощечках, лишь ямс да сахарный тростник. Мы можем читать эти тексты, но нам трудно понять, что там скрыта самая большая тайна.
...Из земли выглядывает слабый зеленый росток, становится цветущим кустом или высоким деревом. Льет из туч дождь, а небо пронзают молнии, а гора вдруг вздрагивает и взрывается клубами дыма, и по земле со склонов текут огненные потоки. А потом тишина на века, синее небо, синий океан и крохотная песчинка Земли...
Земля — твердь и зыбь — дает пищу, утоляет жажду, наполняет воздухом легкие, скрывает от стужи, ветра, палящего солнца. А потом скрывает в себе усталое тело и возносит души в Неведомое.
Разве это не чудо? И разве не чудо, что все это можно выразить Словом и сохранить это Слово на века? На камне, на глине, на папирусе. Или на дереве, на темном блестящем дереве торомиро, как эти кохау ронгоронго...
Дмитрий Демин
В моем дневе на стр.14 Загадки др.цивилизаций, есть картинки.
Комментарии (1):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Исторические головоломки | Рудко_Алексей - Дневник Рудко_Алексей |
Лента друзей Рудко_Алексей
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»