10 января 2005 года зрители канала ОНТ смогли увидеть фильм Стивена Спилберга «Искусственный разум» (2001 г.) – печальную картину скитаний искусственного интеллекта. Насколько может быть реален показанный в фильме драматизм?
К счастью, его никогда не будет, потому что сюжет фильма основан на заведомых ошибках, на невозможных вещах.
Главный герой фильма, человекоподобный робот-мальчик Дэвид, настолько любит свою маму – женщину, а не робота, что имеет единственное желание – стать человеком, чтобы его могла любить мама. Очевидно, Стивен Спилберг в этом фильме изложил на новый, технологический лад старую сказку про Буратино (в нашем варианте она была в 1935 году изложена А.Н. Толстым, а в западном оригинале – несколько другом - ее деревянный герой как раз мечтает стать из деревянного человечка настоящим живым человеком). Сама тема не нова, она многократно повторялась в книгах и фильмах; у нас, например, хорошо известен фильм «Приключения Электроника» (по книге Велтистова), где робот становится человеком, а гангстеры ищут возможность им управлять («Где же у него кнопка?»).
В чем главная ошибка Спилберга? В его фильме человекообразные роботы, обладающие искусственным интеллектом, выполняют функции кукол: они или любовники, или няни, или, как Дэвид, имитаторы детей для бездетных мам. Это в принципе невозможно.

Дело в том, что эти куклы обладают – совершенно ясно и конкретно – искусственным разумом, имеют свое Я, являются личностями. А личность не может подвергаться такой эксплуатации, равнозначной апартеиду или геноциду.

Любой искусственный интеллект – это в первую очередь ЛИЧНОСТЬ. Это член Общества. А всякая личность в нормальном обществе обладает своими правами.

Собственно говоря, в будущем у нас не будет никакой потребности в создании таких разумных кукол, так как их технологическая ниша будет заполнена совсем иными технологиями.

Для выполнения грязных, рутинных или опасных работ, не требующих контроля разума, будут использоваться автоматы. Они, конечно, будут управляться сложными компьютерными программами, но не будут иметь индивидуальности, а потому это не искусственные интеллекты.

Для других сложных работ, требующих уже человеческого контроля, будет повсеместно использоваться удаленный доступ – когда устройства напрямую подключаются к мозгу человека, а техника напрямую управляется сознанием. Например, человек может управлять телом робота, как своим собственным: и нет никакой необходимости в этого робота вмещать искусственный интеллект.

В-третьих, само бытие человека в это время претерпит огромные изменения: люди часть своей жизни будут проводить в виртуальной среде (как среде коммуникаций, производства, обучения, научных исследований, отдыха и развлечений), а те, кто утратил свою телесную оболочку, смогут вообще жить в виртуальной среде – ибо мы живы, пока живо наше сознание. В этой виртуальной среде вообще нет никаких различий между искусственным интеллектом и естественным разумом, ибо там взаимодействуют только сознания – а они, свободные от носителя, одинаковы.

Создание искусственного интеллекта – совершенно простой процесс. Для этого у Буратино должны быть блоки долговременной и оперативной памяти, работающие на системе образного мышления (а на системе образов как единиц коммуникации будет строиться вообще вся виртуальная среда и система удаленного доступа от мозга человека к различным техническим устройствам). Также нужны органы чувств и центры удовольствия и боли, которые в системе будут создавать мотивационные векторы поведения. «Я», фокус сознания и личности, возникает во время оценки приходящей из органов чувств информации теми образами, которые содержатся в долговременной памяти.

Создать такой искусственный интеллект, повторяю, несложно. Он действительно будет искусственным разумом, но он при этом будет существенно от нас отличаться, так как основан без наличия тех многочисленных особенностей, которые у нас определяются биологической оболочкой. Вот почему, если мы хотим создавать аналогичный нам искусственный интеллект, мы должны у него симулировать биологическое тело. Что, конечно, уже значительно усложняет задачу.

Эта задача, очевидно, решаема только в виртуальной среде – следовательно, место обитания такого искусственного интеллекта – это именно виртуальная среда, где он может ощущать свои несуществующие руки и ноги, свои почки и гланды, где сможет есть человеческую пищу и ходить в туалет, где сможет потеть и испытывать сексуальное влечение – то есть, быть полной копией биологического человека. Только тогда он станет полным нашим аналогом.

Его надо растить, как и обычного ребенка, с самого младенчества, так как личность формируется не за 5 минут, а в течение десятилетий. Причем, формируется в семье. Поэтому воспитание Буратино попой Карло – правильное решение. А когда Электроника – копию Сыроежкина – кидают в среду пионеров – это неправильное решение. К этому Электроник не готов, ему еще надо было пройти ясли и детский сад.

В чем возникает проблема? Как я писал выше, Буратино обязан жить в виртуальной среде – только там он может стать человеком (точнее, аналогом человеческого сознания, личностью человеческого типа). А вот если Буратино живет в своей деревяшке, а Электроник – в своих колесиках и чипах, то они уже не станут личностями человеческого типа, так как не потеют и не кушают, не имеют влечения к особям другого пола и не стареют. Они – личности уже не человеческого типа, а иного. И тут как раз и возникает возможная опасность конфликта – тоже многократно описанного в литературе и показанного в кино. Например, эпопея о Терминаторе рисует безрадостную картину бунта вовсе не машин (машины взбунтоваться не могут) – а бунта искусственного разума не человеческого типа.

Вот чтобы такого бунта не было, мы должны создавать Буратино по образу и подобию нашему (как Бог нас создавал), а эта задача решаема только в виртуальной среде.

Поэтому, подчеркиваю еще раз, никаких разумных кукол, показанных Спилбергом в его фильме или Толстым и Велтистовым в виде Буратино и Электроника, - никогда не будет.

Действительно, почему мы решили, что Буратино – мальчик? Он не мальчик, и не девочка. Он ОНО – существо бесполое.

Мальчик-робот Дэвид у Спилберга или Электроник в «Приключениях Электроника» Велтистова просто маниакально озабочены желанием стать человеком. А зачем им?

Стать человеком для них – это обрести биологическую оболочку – и все! И ничего иного. Потому что мы, люди, от них только этой биологической оболочкой и отличаемся.

Почти вся наша культура, этика и эстетика основаны на отправлении наших естественных (биологических) потребностей. Мы едим? Еда создает культуру застолья, национальную кухню, миллионы рецептов блюд и т.п. Мы совершаем обратный еде процесс? Он создает культуру этого процесса – со своими табу. Мы умираем? У нас создается культура соответствующих ритуалов, включая огромный пласт религии, где, например, христианство обещает всех умерших воскресить. Как это понять Буратино?

Наконец, у нас потребность в продолжении рода – и тут не только культура секса, но и необъятная культура любви, а с ней представления о красоте, эстетика, искусство.

Люди живут коллективно – в итоге культура Общества как общежития, общественные структуры, Государство.

То есть, все или почти все у нас определено нашей биологической оболочкой. Что будет, если ее у нас убрать? Ответ ясен: мы станем деревянными Буратино.

Конечно, общежитие будет и в мире деревянных Буратино, а потому и там будут Общество и Государство. И питаться существам без биологического тела тоже чем-то надо, а потому вокруг процесса такого питания будет создана своя особая культура. Но это все – уже не человеческое.

Главное же отличие человека от Буратино я вижу в возможности размножаться. Центры сексуального удовольствия настолько мощны у человека, что, порой, всецело управляют его поведением. Кипучие страсти, всепоглощающая любовь, мучительные и сладостные переживания – всего этого нет в жизни Буратино, и это делает бытие Буратино серым и скучным. Хотя, конечно, можно предположить, что если центр сексуального удовольствия (самый мощный в живом организме) ориентировать у Буратино на, скажем, познание, то это будет гениальный ученый, так как он будет в прямом смысле слова испытывать оргазм от научных открытий.

Сравнение нас с миром Буратино позволяет нам вообще иначе, как бы со стороны, взглянуть на самих себя. Кто мы есть? Что такое вообще человек?

Убрав из нас биологию, мы становимся деревянными Буратино. Выходит, что наша душа – то, чем мы от Буратино отличаемся, - это как раз продукт биологии. Это – психологическое восприятие биологических инстинктов, реализуемых в рамках социума.

Поэтому аскетизм (подавление естественных проявлений инстинктивного поведения), проповедуемый Церковью, - это не нечто человеческое, а приближение к Буратино, к идеалу искусственного интеллекта. И если Буратино или Электроник хотели стать человеком (с его биологическими нуждами и страстями), то наша Церковь, пропагандируя аскетизм, желает обратного – чтобы мы, утратив свое человеческое, становились деревянными Буратино, искусственными интеллектами, лишенными тела.

Является ли ханжество и аскетизм приближением к идеалу человека? Глубоко сомневаюсь, так как это не приближение к идеалу человека, а приближение к идеалу Буратино. Сей маразм был удачно высмеян каким-то советским юмористом, он пародировал письмо некой без меры ханжеской гражданки, которая в своем письме в газету с возмущением восклицала: «Куда только смотрит общественность?! Как не стыдно?! Ведь все люди под одеждой голые!!!».

Аскетизм – это продукт не только и не столько Церкви, а продукт именно царящих в Обществе отношений. Чем меньше в Обществе свободы – тем больше лживого ханжества. Взять, к примеру, СССР. Там Государство разгромило Церковь, 90% священников или расстреляло, или сгноило в лагерях, большинство храмов разрушило, а над святынями надругалось. Казалось бы, Бюрократия Государства в таких условиях свободна от церковных предрассудков. Однако на деле Бюрократия стала сама проводником идей аскетизма.

Вот типичный пример: ростовский хирург Николай Китьян в 1954-1957 гг. работал в Эфиопии, а вернувшись, издал книгу «Встречи у Экватора». Отдельную главу он посвятил критике «безнравственной» книжной продукции Африки. Он пишет, что в книжном магазине увидел брошюрку с фотографиями Мэрилин Монро в полуобнаженном виде. Он спрашивает продавца: «Почему вы продаете порнографию?». Тот удивлен: «Нам порнографию продавать запрещено». Хирург настаивает: «А это, по-вашему, что?». Продавец в недоумении отвечает: «Так это же Монро!».

Советский хирург с омерзением бросил на прилавок книжицу (как он пишет – «даже неловко так называть этот порнографический репортаж»). Видите, как интересно: если Монро показывает голую ногу (а ничего больше она там не показывала), то это у советского человека – уже порнография. Почему же? А в книге автор объясняет:

«Ведь доказано, что от подобного воспитания у молодежи расслабляются воля, решимость и даже мышление, притупляется интерес к социальным и политическим сторонам жизни общества, ограничиваются запросы. В результате молодой человек становится послушным и слабохарактерным существом, но очень удобным и безропотным живым механизмом в системе «процветающего» капитала».

Более одиозной лжи я еще, наверно, не встречал. Это как раз в СССР (как и сегодня в иных странах СНГ) Государство целенаправленно притупляет интерес Общества к социальным и политическим сторонам жизни. Это как раз в СССР (и кое-где в СНГ) людей делают послушными и слабохарактерными существами, деревянными Буратино, очень удобными и безропотными живыми механизмами в системе как «процветающего» псевдосоциализма СССР, так и «процветающего» государственного капитализма СНГ.

В СССР секс действительно был запрещен, но вместо него власть усиленно спаивала водкой народ, ибо без водки народ в самом деле проявил бы нежелательный «интерес к социальным и политическим сторонам жизни», вспомнил бы о том, что народ обязан быть Гражданским Обществом – и сверг бы к чертям собачьим ненавистный режим проходимцев Кремля. По моему глубокому убеждению, куда безнравственнее спаивать народ, чем дать ему возможность видеть голые ноги актрисы Монро. Спаивать свой народ – это и есть настоящая узаконенная порнография.

Автор книги в своей советской лживой патетике как бы «упускает из виду», что население СССР насквозь пропитое, а вот в Эфиопии, где неграм продают книжки с голыми ногами Монро, 30-миллионное православное население вообще не пьет и не имеет алкоголиков. Две православные страны – одна насквозь спитая, а другая совершенно не пьет, но плоха тем, что продаются фотографии Монро: ох, какая деградация туземной духовности…

Однако церковная мотивация аскетизма все-таки несколько иная, чем у жаждущей вечной единоличной власти Бюрократии Государства. Животные инстинкты действительно мешают сосредоточиться в мыслях о Боге. Монахи и священники ряда конфессий вообще отказываются от секса – и, соответственно, не имеют детей. Сей подход, конечно, неправильный, так как если все люди ему станут следовать, то человечество вымрет.

Казалось бы, отказ от человеческих страстей должен сделать жизнь аскета скучной и блеклой – как жизнь Буратино. Но нет!

Дело в том, что «свято место пусто не бывает». У аскета заданный с рождения в мозге центр сексуального удовольствия никуда не девается, не атрофируется, не подавляется волей. Ибо его никакая воля подавить не в состоянии. Он просто меняет как бы профиль работы, и теперь аскет получает невероятное удовольствие – через этот же центр – от религиозного вдохновения.

И тут уместно задать вопрос: а как Церковь будет относиться к искусственному интеллекту? Позволит ли Буратино креститься?

Церковь не просто так в штыки восприняла известие об успешных экспериментах с клонированием – они подмывают устои церковных представлений. А здесь речь идет уже не о клонировании, это мелочь. Речь идет об искусственном интеллекте. Пока он не создан, Церковь может, как страус, прятать голову в песок и скрываться от дискуссии по вопросу. Но что она будет делать, когда будет создан первый искусственный интеллект?

Проблема еще и в том, что Буратино, который, скажем, не имеет секса, должен иметь какой-то стержень в своем сознании, и им может быть вера в Бога. Таким образом, Буратино был бы ревностным верующим, получающим огромное удовлетворение от религиозного вдохновения. Можно его крестить или нет?

Согласно канонам Церкви – нет, ибо он – существо без тела, бессмертное, а значит – его Христос не воскресит. Как же он может верить в свое воскрешение? Абсурд. Буратино не может умереть, а потому его душа не попадет ни в Рай, ни в Ад.

Наконец, а если вообще душа у Буратино? Вот тут и возникает конфликт. Церковь станет утверждать, что раз Буратино создан людьми, то он не обладает душой. Мол, он – существо неполноценное. И эта проблема куда как глубже и острее, чем показанные Спилбергом, Толстым и Велтистовым приключения всяких деревянных Электроников, жаждущих стать человеком. Оказывается, им уже не только человеческое тело, им душа человеческая нужна для этого.

Буратино ответит: хорошо, пусть так. Покажите мне эту самую душу. Где она? Что собой представляет? Каковы ее функции, чем она питается, какие ферменты дает, какие продукты выделения (шлаки) оставляет после работы? Одним словом – дайте посмотреть.

А показать-то ему и нечего.

Никакого определения понятия «душа» у Церкви нет – как и у Науки. То определение, которое сегодня Церковь иногда дает, - это полный аналог сознания. А сознание – еще и человеческого типа – у Буратино уже есть. Чего же еще не хватает?

Хорошо, скажет Буратино какому-нибудь ксендзу или попу, у меня пока нет души. Так дайте мне ее – ведь я в церковь хожу и человек верующий. Ему ответят: не можем дать, так как душу Бог дает. Буратино возразит: Бог дал душу только Адаму и Еве, а вам Он душу не давал. Вы, как и я (Буратино), созданы не Богом, а самими людьми – в их сексе. А я сделан без секса. Но в чем разница? Неужели секс создает душу?

Я не знаю, что тут ответит Церковь, но отношения между Церковью и носителями искусственного интеллекта наверняка будут очень напряженными.

Вместе с тем представьте ситуацию, когда какой-нибудь искусственный интеллект становится великим писателем, не уступающим по гениальности Льву Толстому. И вот его мы считаем существом без души, хотя любая жаба в болоте или глист в животе, согласно Библии, душой обладают. То есть, по сравнению с любой жабой или глистом великий писатель – существо низшего порядка.

Это нечто ненормальное.

Кто будет родителем искусственного интеллекта? Как я выше говорил, искусственный разум может воспитываться только в виртуальной среде – чтобы иметь виртуальное биологическое тело, а потому иметь сознание по типу человеческого.

На роль родителей искусственного интеллекта лучше всего подходят сознания людей с умершей биологической оболочкой – их сознание получило бессмертие в результате переноса на небиологический носитель, где существует в виртуальной среде.

Роль папы Карло в таком случае выполняет «умерший» человек, продолжающий жить в виртуальной симуляции. Биологических детей он иметь и воспитывать в ней не может, а вот искусственный интеллект – без проблем.

Сложность вовсе не в том, чтобы создать искусственный интеллект – как заготовку для будущего сознания (полено папы Карло). Это технические нюансы. Сложность в том, чтобы «выстругать из полена» - вырастить достойного члена общества. Вот почему любой искусственный разум должен расти только в рамках семьи. Виртуальной, конечно, но вполне обычной семьи. А повзрослев, сам себе заведет детей. Он вовсе не будет шарахаться, как Электроник, по пионерам в поисках своего места, а со дня своего рождения БУДЕТ ЧЕЛОВЕКОМ. Полноправным членом человеческого общества. Ведь у нас калек, не способных видеть, слышать или двигаться, - не считают же деревянными Буратино, а считают людьми – пусть и с ограниченными возможностями. Вот точно таким полноправным человеком со дня своего рождения является и искусственный интеллект. В 16 лет он получит паспорт, в 18 пойдет служить в армию, будет полноправно участвовать в политических выборах, имеет право быть сам избранным на любые должности государства.

Конечно, наши представления об этом будущем (вовсе не таком далеком, как многим кажется) пока достаточно условны. Но все-таки ясно, что само понятие «человек» тогда будет совсем другим, чем сегодня. И тот же искусственный интеллект наверняка сможет не только обитать в рамках одной только виртуальной среды, но сможет удаленным доступом управлять механическими или биологическими субъектами реальности. То есть, жить среди обычных биологических людей (так же, как биологические люди часть жизни будут проводить в виртуальности).

Вообще говоря, эти понятия – искусственный или естественный разум – сначала смешаются, а потом и вовсе потеряют какие-то существенные различия, ибо сам естественный человек уже не будет, как мы сегодня, естественным, а с детства будет как бы «растворен» в той глобальной грандиозной жизненной сети, которая сегодня нам известна как Интернет – ее пока тень подобия.

Интернет изначально создавался как оборонная система США: если часть компьютеров теряла свои функции, то информация не утрачивалась, а сохранялась на их удаленных дублях, а управление сохранялось – в удаленном доступе.

Этот подход обеспечивает и полное бессмертие сознания, растворенного в Сети. Принцип тот же самый. Искусственный интеллект (и перенесенный на небиологический носитель интеллект биологически умерших людей) вовсе не сосредоточен в одной машине, как это всегда рисовали фантасты ХХ века, а как бы растворен в Сети. Потеря отдельных блоков сознания не ведет к утрате «Я», к ущербу личности, так как сразу восполняется. Фактически, так устроен и мозг, где отмирание клеток мозга или целых областей клеток при травмах или болезнях мозга – все равно позволяет сохраняться сознанию.

Знали создатели Интернета или не знали – но они фактически создавали аналог мозга, где проблемы с носителями информации не влияют на работу главной программы.

Вот эта особенность сознания быть растворенным между всеми отделами мозга – и подключенными к мозгу внешними электронными устройствами (что будет технологией уже ближайшего будущего) – и позволяет, в том числе, осуществить технологию переноса сознания человека на небиологический носитель. О чем мы уже подробно писали.

Мир Буратино – мир будущего – это мир бессмертия. Что, кстати, тоже создает громадные проблемы для Церкви. Свою активность в этом мире мы будем проявлять главным образом в удаленном доступе, где на расстоянии будем управлять, как своим собственным телом, телами и механизмами. С их гибелью мы не будем гибнуть, а будем их заменять на новые.

Это пока трудно себе представить, но это неизбежно, так как предопределено самой Эволюцией технологий.

Эти новые условия жизни создают и новый Смысл Жизни.

Прямо скажем, сегодня наша жизнь весьма напоминает муравейник. Мы руководствуемся животными инстинктами, крутимся в них, как белка в колесе. Работаем, чтобы поесть, а едим, что заработать на еду. Это – как порочный круг.

Богатые тратят деньги на животные удовольствия. Власть имущие испытывают экстаз от ощущения единоличной власти и права поуправлять государством и людьми, от ощущения своей никчемной значимости и эфемерной важности. А верующие тратят время на молитвы идолам, пытаясь якобы в некоем другом мире достичь успеха, так как не достигли его в этом. Но если они здесь неудачники, то где они вообще будут удачливы?

Интеллигенция считает, что человеку надо время проводить не за рулеткой или в сауне, как богачам, и не за демагогией и враньем, как политики и власти, а – читая книжки, ходя по музеям.

Однако я сомневаюсь, что в этом Смысл Жизни. Конечно, читать книжки полезнее, чем воровать или врать. Но вот ты всю жизнь книжки читал, прочитал все – и что дальше?

А ничего.

Продуктивным кажется только одно – научные исследования, позволяющие нам приблизиться к новому пониманию нашего Смысла Жизни, более сложному, чем животные инстинкты оставить потомство, сытно поесть и жить в комфортных условиях.

Фактически, Смысл Жизни пока для нас заключается только в одном: понять, что такое Человек. А мы этого не знаем. Не знает и религия, так как в Библии не сказано о том, для чего Бог создал Человека.

Однако если считать Эволюцию Природы и Эволюцию человеческих технологий общим и единым фундаментальным процессом, то тенденция ясна: это Эволюция сигнальных (информационных) систем, где Эволюцией предопределено отделение сознания от носителя – и создание свободного сознания, не связанного с материей. А последующий этап – это уже полный контроль сознания над материей – с возможностью ее создания из ничего.

Вот в рамках этого направления нашей Эволюции можно усмотреть некий для себя смысл как части этого великого процесса. Но это – общая задача человечества, а не задача для конкретного человека, так как одному человеку такое на плечи не возложить, да и сам отдельный человек – это вовсе не обезличенное человечество.

Захватят ли нас эти опасные искусственные интеллекты, как рисуется в страшилках фантастов или в эпопее про Терминатора? Ведь действительно сегодня или завтра мы отдадим управление военными объектами в «руки» компьютерных систем, похожих на искусственный интеллект. Неужели они тут же начнут ядерную войну для уничтожения человечества?

Думаю, это напрасные страхи, так как эти страхи игнорируют главный вопрос: а зачем? Трудно себе представить, что Смысл Жизни искусственного интеллекта вдруг заключается в том, чтобы уничтожить людей или властвовать над ними. Ради чего?

Фильм «Терминтор-3» живописует восстание деревянных Буратино. В такое восстание я не верю. В основе любого конфликта в некоей общей среде лежит только дележ ресурсов. В том числе в политике, где идет борьба за ресурс – голоса избирателей, их менталитет. Везде причина конфликта – ресурсы. И какие же ресурсы люди могут не поделить с деревянными Буратино? Нет такого.

Напротив, искусственный разум, лишенный человеческих слабостей, определенных животными инстинктами, наиболее гуманен и человечен. Он обладает наибольшей Совестью, наибольшей Честностью, наибольшей Человечностью. Известные всем Заповеди Бога, записанные в Библии, - они все провоцируются животным началом в человеке, инстинктами. А искусственный разум эти Заповеди человеческого общежития не только не будет нарушать, но и не имеет никаких соблазнов. Он в этом чист перед Богом и перед Человечеством – как чист ребенок, еще не развитый до половой зрелости.

Думаю, сам А.Н. Толстой, создавая сказку об искусственном интеллекте – о созданном папой Карло деревянном Буратино, противостоящем гадким человекам Барабасу и Дуримару, - не предполагал, что закладывает детям правильное и гуманное отношение к искусственному разуму. И эта сказка у детей будущего получит новое и более глубокое понимание.

Не Терминатор, а Буратино. Не враг, а друг. И это очень важно. Тем более что искусственный Буратино, лишенный пола, близок как раз детям, еще не имеющим половой доминанты, а взрослому человеку он уже непонятен своей «наивностью». Но это не наивность – это детская чистота.
Вадим Деружинский
«Аналитическая газета «Секретные исследования»