Строгановы . Граф Павел Сергеевич . Часть 10.
29-09-2013 21:04
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Это цитата сообщения TimOlya Оригинальное сообщение
Строгановы . Граф Павел Сергеевич . Часть 10.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Это цитата сообщения TimOlya Оригинальное сообщение
Строгановы . Граф Павел Сергеевич . Часть 10.
Строгановы . Граф Павел Сергеевич . Часть 10.
Граф Павел Сергеевич Строганов (1823—1911),К.Брюллов
Второй сын Сергея Григорьевича Строганова, Павел Сергеевич родился 23 марта 1823 года в Санкт-Петербурге.
В 1857 году, получив в наследство от деда графа Григория Александровича участок, расположенный в аристократической части Санкт-Петербурга, недалеко от Летнего сада, тогда же начал постройку, или перестройку, существовавшего здесь здания.
Аллея Летнего сада в Петербурге - Иван Шишкин
Сергиевская улица
Шестью годами ранее, в 1851 году, граф Павел Сергеевич женился на Анне Дмитриевне Бутурлиной. К середине десятилетия он уже обладал известным числом произведений искусства, которые и задумал изящно, со вкусом разместить в собственном владении
Графиня Анна Дмитриевна Строганова (после 1825-1906), дочь генерал-майора Дмитрия Петровича Бутурлина (1790-1849) и известной красавицы Елизаветы Михайловны Комбурлей (1805-1859); была замужем за графом Павлом Сергеевичем Строгановым (1823-1911).
.Основной двухэтажный объем располагался, как и в доме на Невском проспекте, глаголем, то есть выходил сразу на две улицы — Сергиевскую и Моховую. Его фасад в стиле Людовика XV, выкрашенный одним тоном, отсылал знатока к Полицейскому мосту, к строению графа Александра Сергеевича. Претензии правнука на его наследие кажутся обоснованными в отличие от «поползновений» тещи — Елизаветы Михайловны Бутурлиной, матери Анны Дмитриевны. Именно для нее на другой стороне Сергиевской улицы архитектор Гаральд Боссе, в 1840-х работавший для Строгоновых, в том же 1857 году начал строить дом не только в том же стиле, но еще с более «точными цитатами» из дома на Невском.
Дома Елизаветы Бутурлиной (№ 10) и Павла Строганова (№ 11) на Сергиевской улице
Можно полагать, что в ситуации острого соперничества зодчих, приглашенный графом Павлом Сергеевичем архитектор Ипполит Монигетти, выпусник основанной его отцом Рисовальной школы, был принужден остаться в тени в прямом и переносном смысле, ибо дом Бутурлиной занимал более выгодное в градостроительном отношении место в перспективе Моховой улицы, находясь на четной, солнечной, стороне Сергиевской.
Дом графини Е. М. Бутурлиной
Правда, над углом дома «скромного зятя» возвышался купол, придавший зданию торжественный французский вид, которым он чуть-чуть напоминал примененное к другой архитектурной ситуации здание Академии художеств, построенное Жаном-Батистом Валлен-Деламотом там же в Петербурге, на Васильевском острове. Кстати, на фотографии Дж. Бианки видно, что в конечном итоге купол несколько отличался, причем в худшую сторону от того, что был задуман архитектором и показан на акварели Жюля Мейблюма. Как мы увидим впоследствии, для намека на Академию художеств имелись веские основания — граф Павел Сергеевич, один из ведущих художественных деятелей XIX века, энергично пошел по стопам знаменитого прадеда.
Портрет графа и графини Строгоновых сделал не живописец, а фотограф
Игра в подражание весьма характерна для времени правления императора Александра II, при всеобщем увлечении созданием живых картин: группы любителей, переодевшись в соответствующие наряды, представляли тот или иной живописный шедевр. Как рассказывалось выше, историзм в архитектуре начался с копирования фасадов. С течением времени зодчие нового поколения научились творчески перерабатывать вновь обнаруженные образцы старины, и они теряли свой блеск перед изысканными шедеврами XIX века. И. Монигетти прославился постройкой в Царском Селе дачи княгини Зинаиды Юсуповой, воспроизводившей заново растреллиевский Эрмитаж близлежащего елизаветинского парка. По этой причине у нас есть основания думать, что и дом для графа Павла Сергеевича навеял конкретный образец (или образцы).
Портрет архитектора И. А. Монигетти. 1840,Карл Па́влович Брюлло́в
Проект царскосельской дачи Зинаиды Юсуповой
Здание на Сергиевской, 11, без сомнения выросло из впечатлений от путешествия графа Павла Сергеевича с отцом по Италии 1839-1840-х годов, подобно тому, как внутреннее убранство дома на Невском обязано своим рождением поездке своего главного владельца — графа Александра Сергеевича — по Европе в 1771–1779 годах.
Перед началом художественной деятельности, пик которой приходится на 1850-1870-е годы и связан с работой Общества поощрения художников, граф Павел Сергеевич прошел курс юридических наук в Московском университете, по окончании его поступил в Министерство иностранных дел и был послан в Рим третьим секретарем посольства.
С 1847 по 1862 годы, с небольшими перерывами, граф находился в Вечном городе, где, познакомившись с Карлом Брюлловым, начал составлять свою замечательную коллекцию живописи. Одним из первых его приобретений стала «Демонстрация 1848 года в Риме» «великого Карла». Однако русских мастеров Строгонова все же интересовали западноевропейские живописцы. Для приобретения картин он часто посещал Францию и Голландию. Пример графа Александра Сергеевича всегда стоял перед Павлом, и он задумал некое продолжение большой академической коллекции дома на Невском. Главной целью нового собирательства стали ранние итальянцы. Их произведения не были представлены в собрании Строгоновых, но высоко ценились в XIX веке в рамках интереса к средним векам.
Особняк П.С.Строганова на Сергиевской улице
Особняк П.С.Строганова на Сергиевской улице
Выше уже говорилось, что дом Павла Сергеевича стоял глаголем. В целом это была маленькая усадьба, состоявшая из нескольких построек. Вход в дом и въезд во двор, перегороженный чугунными воротами, были устроены со стороны Сергиевской улицы. Здесь же главная часть дома соединялась переходом над воротами с так называемым лицевым флигелем в полтора этажа. Внизу здания находились хозяйственные помещения, а наверху ряд комнат. Во дворе Монигетти расположил четырехэтажное служебное здание с конюшнями, а также помещениями для служителей и сторожей.
Дворец графа П. С. Строганова, фасад. Источник поступления в музей: неизвестен, 1932 (ранее: собрание Строгановых в С.-Петербурге)
Дворец графа П. С. Строганова, фасад и разрез. Источник поступления в музей: неизвестен, 1932 (ранее: собрание Строгановых в С.-Петербурге
Домовая церковь
Сердцем главного здания маленького ансамбля являлась смотревшая окнами во двор Столовая, оформленная в стиле фламандского барокко. Отделанный деревом камин украшала латинская надпись «Nectimeo necspero». Этот девиз располагался на кольце, принадлежавшем другому графу Павлу Строгонову — Павлу Александровичу, умершему в 1817 году на фрегате «Патрикий».
Дворец графа П.С. Строганова. Столовая. Источник поступления в музей: неизвестен, 1932 (ранее: собрание Строгановых в С.-Петербурге)
Давая подобное имя своему второму сыну, граф Сергей Григорьевич хотел, вероятно, видеть его воином или государственным деятелем. Однако в данном случае магия слова не сработала. У Павла-второго оказалось больше склонности с личностью графа Александра Сергеевича.
В Столовую вели четыре двери, связывавшие ее с гостиными, внутренними комнатами и Парадной лестницей, на которой стоял исполненный итальянским скульптором Виченцо Вела (1822–1891) мраморный волк, держащий картуш владельца, — оригинальная особенность дома.
Забавный волк на Парадной лестнице дома держит картуш с вензелем Павла Сергеевича
Вела, уроженец Швейцарии, сначала работал в качестве каменотеса при реставрации Миланского собора, в 1847 году он отправился в Рим, где мог познакомиться с Павлом Сергеевичем. Скульптор участвовал в 1848 году в войне за освобождение Италии, по окончании боевых действий жил и работал в Турине.
Ritratto fotografico di Vincenzo Vela (1820 - 1891)
За первым трудом, статуей «Спартак», принесшей ему премию на Парижской выставке 1855 года, последовали другие произведения, замечательные по своей жизненности и сильной передаче чувств. Такими являются, например, «Плачущая Гармония», исполненная для памятника композитору Доницетти. Композиция «Умирающий Наполеон» имела оглушительный успех на Всемирной выставке в Париже в 1867 году.
Поднявшись по Парадной лестнице Сергиевского дома, гости попадали в небольшую приемную, а затем в зал Гюбера Робера, вновь отсылающий нас в век минувший. Граф Павел Сергеевич предпочел раннего «рокального» Робера — пять овальных композиций, часть из которых находилась над дверями в виде десюдепортов, а другая располагалась на стене. У графа Александра Сергеевича была подобная серия, но затем он с ней расстался, заказав те огромные картины, что теперь украшают Белый зал Зимнего дворца, а ранее составляли содержание зала в доме на Невском.
Потолочный плафон в зале Гюбера Робера
Грации на потолочном плафоне в Зале Гюбера Робера
Купольный зал, оформленный в стиле Людовика XV, являлся главной гостиной дома. Центром его был pate — особой формы диван вокруг комнатных растений.
Окна Зеленой гостиной были обращены на Моховую улицу. «Как в архитектурном отношении, так и по декоративному своему впечатлению, гостиная эта принадлежит к самым изящным в Петербурге. Здесь архитектор действительно отличился — постройка гостиной во всех ее частях и мельчайших деталях исполнена по шаблонам и рисункам, сделанным г. Монигетти в натуральную величину каждого предмета; прирожденный вкус художника и любовь к делу работали здесь заодно. Стены обиты одноцветной обюссонской тканью мутно-зеленоватого цвета, какой встречается на листьях ветлы или оливы. Двери из черного дерева, камин, обложенный порфиром различного цвета. Представьте, что все это служит только фоном или подставкой обширной коллекции художественных предметов.
Зеленая гостиная с „головой Микеланджело“
Столы, комоды и этажерки покрыты чашами, кубками и китайскими химерами, выточенными из горного хрусталя, нефрита или агата — древними китайскими вазами, редкими по форме или краскам миниатюрами, часами и табакерками всех возможных типов и стилей, флаконами, медальонами и стеклянными сосудами рубинового цвета, обделанными в золото, серебро и бронзу, чеканенную с ювелирной точностью, множеством предметов из кости, дерева, японского лака и т. д. и т. д.». Эти строки были написаны в 1875 году известным писателем, знатоком искусств и коллекционером Дмитрием Васильевичем Григоровичем (1822–1900), который, обладал также талантом рисовальщика.
Женская голова. XVIII в. (?)Италия Мрамор
Гидрия-кальпида с изображением Геракла,борющегося с быкомОколо 500 года до н.э. Греция, Аттика
Амфора краснофигурная
Мастер Дурис
Жрец. IV век до н.э.Италия, Этрурия Бронза
Подвеска-бубенец в форме воина-орлКонец XV — начало XVI ввМексика
Золото; техника утраченного воска
Блюдо «Царь на охоте». Первая половина VII в. Иран
Серебро с чернью и позолотой, чеканка
Аллегория царствования
Франческо Солимена
Не унаследовав дом прадеда и получив только имя его сына, граф Павел Сергеевич попытался создать нечто достойное невскому дому рода, дать начало новой меценатской ветви Строгоновых. Трудно заподозрить его в прямом копировании (лишь салон Гюбера Робера смотрится цитатой), получился новый, соответствующий духу времени, вариант.
Дворец графа П.С. Строганова. Угловой зал. Источник поступления в музей: неизвестен, 1932 (ранее: собрание Строгановых в С.-Петербурге)
Собрания графа Павла Сергеевича были вписаны в исключительные по красоте интерьеры. В настоящее время они подобны потрепанным декорациям долго гастролировавшего театра. Столетием ранее, когда предметы и люди находились на своих местах, все было гармонично, давало наслаждение глазу и пищу для ума. Как все устроилось (и как все можно было бы восстановить при известных условиях), мы можем понять только благодаря заботе владельца о фиксации видов фасадов и самых значительных залов замечательного памятника.
Дворец графа П.С. Строганова. Желтая гостиная. Источник поступления в музей: неизвестен, 1932 (ранее: собрание Строгановых в С.-Петербурге)
Можно предположить, что феномен здания на Сергиевской стал результатом уникального сотрудничества давным-давно знакомых друг другу просвещенного заказчика-коллекционера, архитектора и писателя. На долю Д.В. Григоровича выпало сочинение некоего «мифа дома». Ведь именно он сообщил читателям «Пчелы», что «по мере того как собрание росло и предметы умножались, приходила мысль об устройстве дома для их помещения, дом устроился в виду расположения в нем купленных вещей… каждой вещи предназначался заранее уютный угол, каждая стена и окно выводились с целью выгодной установки и освещения. И вещи и дом вяжутся, следовательно, в одно неразрывное целое, представляют одну живописную гармоническую картину»/
Дворец графа П.С. Строганова. Будуар. Источник поступления в музей: неизвестен, 1932 (ранее: собрание Строгановых в С.-Петербурге)
Большое место в описанном Григоровичем «Доме коллекционера» занимали характеристики отдельных вещей, в частности скульптуры Фавна, которая находилась в упомянутой Зеленой гостиной и принадлежала к числу главных сокровищ дома. Длительный путь к дому на Сергиевской и связь с именем Микеланджело вызвал к жизни патетический пассаж Григоровича: «Что нам в этом фавне, как мифе древности?
Он не возбуждает даже нашего любопытства! Но творческая сила художника вызвала его из мрамора, вдохнула в него жизнь, поставила его перед нами, — и чужое сделалось вдруг и понятным, и сочувственным». В настоящее время произведение, украшающее Государственный Эрмитаж, приписывается Бачо Бандинелли.
Фавн Бандинелли
До 1849 года скульптура принадлежала историку Д.П. Бутурлину (1790–1849), отцу жены Павла Сергеевича. Она показана на картине с видом его кабинета, написанном A.A. Зеленским два года спустя после смерти историка (Государственная Третьяковская галерея).
Вид кабинета Д. П. Бутурлина
Фигура владельца вписана в интерьер. Работа Бандинелли стоит на почетном месте на фоне красной драпировки под портретом императора Александра I. В собрании Тамбовской областной картинной галереи хранится небольшая копия с картины Зеленского, написанная маслом на картоне и без изображения Бутурлина. Это обстоятельство ввело в заблуждение искусствоведов, и долгое время картина считалась изображением кабинета Строгонова. Публикация в 2005 году иллюстрированного каталога живописи Третьяковской галереи первой половины XIX века позволила понять истинное положение вещей. Осталось сказать, что Бутурлин завещал шедевр своей теще A.A. Камбурлей (1783–1864). И лишь после ее кончины «Фавн» перешел к внучке Анне Дмитриевне, к тому времени супруге графа Павла Сергеевича. Мейблюм поспешил запечатлеть «Микеланджело» в интерьере страстного коллекционера.
неизвестный художник_Кабинет Д. П. Бутурлина XIX в.
В доме находилось большое число фарфоровых ваз, среди них особенно выделялась стоявшая в Столовой и относившаяся к XV столетию китайская «Vasea Elephant blanc».
Ваза белого слона — самая знаменитая ваза дома графа Павла Сергеевича
По горлу ее украшали горизонтальные углубленные пояски, с рельефными изображениями облаков — символические знаки достоинства высших гражданских должностей. Если восточные коллекции находили себе место в петербургских домах достаточно редко, то фламандским и голландским собраниями Строгонов соотечественников явно не удивил.
В библиотеке находились две картины, особенно поразившие графа Павла Сергеевича во время поездки с отцом в Италию. Одна из них — «Снятие с креста» Чима да Канельяно, происходившая из собственности монастыря кармелитов в Венеции, другая — шедевр Джан Франческо Майнери «Несение креста», увиденный юным Строгоновым в галерее Марескальки в Болонье уже на обратном пути в Россию. Возможно, были и другие сильные впечатления от творчества итальянских мастеров, и попытки завладеть другими шедеврами, но только два указанных полотна граф приобрел в собственность в 1850-е годы.
Средства семьи позволили графу П. Строгонову исполнить детскую мечту — завладеть картиной Чимы да Канельяно
Майнери, Джан Франческо - Несение креста
Где-то здесь, в Библиотеке, хранились рисунки самого графа Павла и его сестры графини Софьи, относящиеся к тому самому «великому путешествию Строгоновых в Италию» 1839-1840-х годов.
В Риме с мыслью о развитии дарования детей отец, граф Сергей Григорьевич, нанял для занятий уже знаменитого в ту пору акварелиста Соломона Корроди.
Саломон Корроди
Полностью важный фрагмент воспоминаний Ф.И. Буслаева — гувернера многочисленных детей Строгонова — выглядит следующим образом: «Щедро одаренная умственными и нравственными качествами, она умела соединить в себе поистине творческое дарование с технической способностью в тщательной отделке подробностей.
Когда в Риме училась она ландшафтной живописи у знаменитого в то время Корроди вместе со своим братом Павлом Сергеевичем, который был старше двумя годами, далеко опережала его в старательной обработке подробностей, между тем как он ограничивался бойкими мазками кисти, долженствовавшими означать его гениальность».
Из текста может сложиться впечатление, что речь о живописи, но Корроди был акварелистом. Неделя — небольшой срок для занятий. Затем Строгоновы вновь вернулись в Рим. Теперь уже на больший срок, возможно, тогда начали учиться (или возобновили свои занятия). Весь этот промежуток между визитами в Вечный город они рисовали.
Henry Le Jeune A Young Lady sketching in a Landscape. 1850-е гг.
В 1930 году в Русский музей из Строгоновского дворца поступило 132 рисунка, подавляющее большинство которых представляет виды Южной Италии, сделанные в 1839-1840-х годах и исполненные карандашом (на лицевой стороне или обороте почти каждого листа надписи на французском языке определяют сюжет, на некоторых также стоит дата). Все произведения, которые, без сомнения, попали в дом на Невском из сергиевского дома, были записаны в инвентарь музея как работы неизвестного художника, хотя на некоторых из них стоят инициалы «Р. S.». Рисунки собраны в папки, на двух из которых упомянут Павел Строгонов. Воспоминания Ф.И. Буслаева дают возможность понять, что «рисовальщиками» были оба — брат и сестра, — а также объяснить, почему рисунки оказались затем в доме на Сергиевской.
Буслаев, Фёдор Иванович
Свидетельство гувернера показывает, что помимо рисовального, Софья имела также литературный талант, сочинив неизданный и не найденный пока роман о русской барышне, которая скончалась при родах второго ребенка. Та же судьба ждала ее саму после свадьбы с графом И.П. Толстым. Этот брак, по мнению Ф.И. Буслаева, должен расцениваться как нелепость, некий компромисс отца с родственниками.
Графиня Софья Сергеевна Строгонова — вторая выдающаяся женщина из этого рода с таким именем, ранее неизвестный гений художественной семьи
Приведу еще один фрагмент его бесценных воспоминаний:
«В семействе графа Сергия Григорьевича всегда наблюдался самый строгий этикет, самое безупречное приличие. Поутру он выходил из своей спальни в соседний с нею кабинет, уже одетый в военный сюртук и пил кофей, сопровождая его курением сигары. Дочери его не смели приходить в комнаты, занимаемые их братьями, и поэтому, разумеется, не видели их в дезабилье. Сыновья графа, меняя с годами детскую курточку на фраки, должны были являться к обеду не иначе как в этом парадном костюме. Тот же этикет соблюдали и мы с гувернером Тромпеллером. Теперь вы поймете, какой эффект произвели на нас всех грубый цинизм и бесцеремонное — скажу — халатное обращение графа Толстого с его женой, будто намеренно выставляемое им напоказ перед всеми нами. Не смогу забыть одного осеннего вечера, когда после обеда все мы по заведенному обычаю из столовой перешли в бильярдную комнату.
Franz Alt Interieur mit Billard
Граф Сергий Григорьевич с кем-то играл на биллиарде, из нас кто следил за игрой, кто втихомолку разговаривал с соседом. У окна сидел граф Иван Петрович Толстой рядом с Софьей Сергеевной, вдруг он охватил ее обеими руками, посадил к себе на колени и, крепко обнявши, стал целовать, начиная от щек и горла до самой груди. Все присутствующие были мгновенно поражены таким неслыханным и не вообразимым позорищем и в смущении стремглав бросились в разные стороны. Когда я выходил за дверь, то услышал кем-то произнесенное слово „Негодяй!“».
Иллюстрация к "Книге Маркизы", Сомов К.А.
Обвиненная в измене мужем графиня Софья Сергеевна скончалась 13 февраля 1852 года через двенадцать дней после рождения дочери Натальи. Граф Сергий Григорьевич забрал ее и маленького внука Петра к себе, зятю позволял лишь навещать их.
Акварели сестры аккуратно сохранил граф Павел Сергеевич.
Брюллов, Карл Павлович (1799-1852). Портрет гр. Павла Сергеевича Строганова. 1850
http://www.tambovart.ru/content/view/14/40/1/3/
В восьмиугольном зале первого этажа дома на Сергиевской выставлялся хорошо известный знатокам портрет Петра Великого в круге. Для графа Павла Сергеевича холст представлял собой еще одно произведение из дома на Невском, важное для него, осмелюсь предположить, не столько по художественным, сколько по идеологическим причинам. Кроме того, это одно из самых загадочных произведений русского искусства XVIII века. До сих пор даже исследователям почти неизвестно, что полотно, которое достаточно долго приписывали А. Никитину, происходит из Англии, и это обстоятельство, возможно, станет еще одним важным аргументом противников такой атрибуции.
Портрет Петра в круге — семейная реликвия рода Строгоновых
7/19 октября 1807 года протоиерей при церкви русской миссии в Лондоне Яков Смирнов отправил письмо П.А. Строганову. «Николай Михайлович Лонгинов писал ко мне… что ваше Сиятельство очень желали бы иметь портрет Петра Великого, который изволили видеть in my drawing Room, ибо он де вам показался очень хорошим. Ваше замечание, конечно, справедливо. Многие здешние знатоки весьма оной хвалили, сказывая, что оной неотменно должен быть оригинал и хорошаго живописца, и деньги мне за оной даже предлагали. Но тогда я надеялся еще очень долго жить, а затем и хотелось всегда иметь перед собою сего беспримерного Государя. Теперь же я уклоняюсь уже к старости; затем хотя и не могу сказать, чтобы я расставался с сим портретом без сожаления, но… ему нигде нельзя быть лучше как в собрании вашем, и я весьма рад буду, если оной и в вашем драгоценном собрании признан будет хорошим…»
Смирнов, Яков Иванович (протоиерей)
В следующем письме от 6/18 января 1808 года Смирнов выражает удовлетворение, что посылка с портретом дошла до П. Строгонова, и беспокоится лишь, в благополучном ли состоянии портрет, «ибо мне весьма желательно, чтобы он был в России и в толь прекраснейшем собрании… Он того стоит, ибо лучших портретов либо мало, либо может быть и вовсе нет». Перевезя в свой дом портрет, который так нравился его предку и тезке, граф Павел Сергеевич подтвердил верность заветам основателя империи. Сам его дом представлял попытку вернуть золотое время, возродил на некоторое время идеал графа Александра Сергеевича-первого — использование достижений других цивилизаций для прогресса собственного Отечества, что вполне соотносилось с западническим духом реформ императора Александра II, своеобразным манифестом, в честь которых был дом на Сергиевской. Как свидетельствует князь В.П. Мещерский, зимой 1861–1862-х годов Петербург увидел блестящие балы Паниных, княгини Кочубей (вероятно, Елизаветы Васильевны, композитора-дилетанта), Э.Д. Нарышкина, С.С. Бибиковой, графа Павла Строгонова.
Библиотека графа.
Помимо книг здесь хранились многочисленные произведения искусства. В частности, в правом углу видна картина Ш. Лебрена «Снятие с креста», в центре правой стены триптих С. дель Пьомбо, под ним — скульптура А. де Росси «Папа Клемент XI»
Следуя своему замыслу, Строганов параллельно с возведением дома увеличивал собрание — оно начало формироваться одновременно с идеей собственного и обязательно «художественного» дома. В свою очередь, коллекции дали возможность графу Павлу Сергеевичу творить — создавать интересные художественные проекты, в частности, он стал устроителем выставки художественных произведений из частных коллекций, устроенной в стенах Академии художеств в 1861 году. Строгонов не только сам представил множество произведений, но и привлек на нее в качестве экспонентов всех своих родственников, располагавших произведениями искусства. Затем тридцать шесть лет подобная выставка не устраивалась, лишь в 1897 году была открыта в доме на Невском.
И.А.Иванов. Вид парадной лестницы Академии художеств. 1830. Холст, масло
В XIX веке оазисом культуры в Тамбовском крае было имение Загряжских, а затем Строгановых Знаменское (ныне Знаменка – районный центр). Расположенное в 37 верстах от губернского центра, рядом с селом Кариан, которое получило своё название от одноимённой речки (левого притока Цны), поместье было одним из лучших в губернии. За свою историю оно называлось по-разному: Кариан, Кариан-Загряжское, Кариан-Строгановское, Кариан-Знаменское, Знаменка.
Усадебный дом при селе Кариан-Строганово (Знаменское) Тамбовского уезда
Прямым наследником родового имения был генерал-поручик Иван Александрович Загряжский, в 1812-13 году – его сын Александр. Так как на нём мужская линия рода пресеклась, то владение имением перешло к дочерям Ивана Александровича – Екатерине и Софье Загряжским.
Иван Александрович Загряжский † 19 дек. 1807 г., генерал-поручик.
Летом 1812 года, спасаясь от французов, в имение приехала младшая дочь Ивана Александровича Загряжского Наталья Ивановна с мужем Николаем Афанасьевичем Гончаровым и детьми.
Николай Афанасьевич Гончаров и Наталья Ивановна Гончарова (Загряжская)
15 августа у них родилась дочь Наталья, которой суждено было стать женой великого русского поэта А.С. Пушкина.
В.И. Гау. Портрет Натальи Николаевны Пушкиной
С 1841 года полноправной хозяйкой имения стала Софья Ивановна Загряжская. Она вышла замуж за графа, генерала русской армии Ксавье де Местра.Одарённый талантом писателя и художника-миниатюриста, он оставил после себя несколько новелл, переводов на французский язык басен И.А. Крылова. А как художник известен единственным дошедшим до нас миниатюрным портретом матери А.С. Пушкина Надежды Осиповны, выполненным на слоновой кости, и карандашным портретом младшего брата поэта Льва.
Графиня Софья Ивановна де Местр, урожденная Загряжская. К. де Местр
Французский писатель Ксавье де Местр (1763-1852)
Надежда Осиповна Пушкина, урожд. Ганнибал (1775-1836), мать поэта А.С. Пушкина. Художник Ксавье де Местр. 1810
Перед своей смертью графиня де Местр завещала имение вместе со всем состоянием племяннику — Сергею Григорьевичу Строганову.
С. Г. Строганов вступил в права наследника 1 октября 1851 года с обязательством выплачивать 6 % годовых с капитала овдовевшему Ксавье де Местру. Со смертью в июле 1852 года графа де Местра наследство Загряжских полностью перешло к Строгановым. Сергей Григорьевич выплатил отступные за отчуждение от наследства Гончаровым, претендовавшим на имение, и уплатил долги, лежащие на нём. В 1857 году он передал Знаменское своему сыну Павлу, при котором поместье пережило свой расцвет
Граф Павел Сергеевич Строганов (1823—1911)
При новом владельце был отремонтирован барский дом, возведено каменное ограждение, остатки которого сохранились до наших дней, благоустроен пришедший в запустение парк. Для реставрации и росписи Знаменской церкви Строганов пригласил мастеров из столицы. По сохранившимся местным преданиям, оформление церкви воссоздавало интерьеры Исаакиевского собора — храма, где был крещён владелец имения
Фёдор Алекса́ндрович Васи́льев
Граф выделил средства на постройку церковно-приходской школы. Кроме школы Строганов содержал аптеку, приёмный покой богадельни, столовые для рабочих.
В 1864 году был основан конный завод, на котором разводились рысистые породы (скакуны брали призы на бегах в столице) и велась работа по улучшению породы крестьянских лошадей. В имении были полотняный и винокуренный заводы, оборудованные механизмами с керосиновыми двигателями.
В 1894 году на деньги, выделенные Строгановым, на ветке Рязано-Уральской железной дороги в шести километрах от 3наменки была построена железнодорожная станция «Кариан-Строганово» В июне 1896 года были электрифицированы усадебный дом, все служебные помещения и церковь. Тогда же в Знаменском появился телефон.
Бывший усадебный дом. Кариан-Строганово (Знаменка) Тамбовской области
В особняке Знаменской усадьбы хранилось собрание картин российских: И. Айвазовского, А. Боголюбова, В. Боровиковского, К. Брюллова, Ф. Васильева, М. Клодта и западноевропейских живописцев, в том числе Скорела, Тенирса, Фрагонара.
Датированная 1530–1531 гг. „Мадонна“ Скореля — наиболее значительная из „сосланных“ в Знаменское картин
В Знаменском провёл лето 1869 года Фёдор Васильев, которому Строганов оказывал особое внимание. Окрестности Кариан-Знаменки запечатлены художником в картинах «Деревня», «Мокрый луг», «После дождя.
И.Н. Крамской. Живописный портрет Ф.А. Васильева в «стиле фотографии»
Ф. Васильев. «Вечер»
Ф.Васильев Деревня
Ф. Васильев. «Мокрый луг»
Ф.А. Васильев - Перед дождем
Васильев Федор Александрович. После дождя. Проселок. 1867-1869
После грозы,Фёдор Алекса́ндрович Васи́льев
Знаменское стало для графа Павла Сергеевича не только спасением от пыли и шума большого города и местом для ссылки лишних картин. Это был дом, где он мог вместе с женой предаваться горестным раздумьям об одинокой старости. Ф.А. Васильев, бедный художник, воплощал в какой-то степени его мечту об одаренном сыне.
Фёдор Алекса́ндрович Васи́льев, автопортрет
Умер в 1911 году в своем доме на Сергиевской улице. Похоронен в Троице-Сергиевой лавре в Сергиевом Посаде.
Серия сообщений "Строгановы":
Часть 1 - Строгановы - русские солепромышленники. Часть 1.
Часть 2 - Строгановы -Бароны Российской империи .Часть 2.
...
Часть 8 - Строгановы .Государственный деятель и меценат.Часть 8 .
Часть 9 - Граф Александр Сергеевич Строганов .Часть 9.
Часть 10 - Строгановы . Граф Павел Сергеевич . Часть 10.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Строгановы . Граф Павел Сергеевич . Часть 10. | Белоцветова_Надежда - Дневник Белоцветова_Надежда |
Лента друзей Белоцветова_Надежда
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»