 [650x447]
Игорь Крутой "Классическая музыка"
— Да, алло — она кричала в трубку,
— да, я слушаю вас. Говорите!
Никто не ответил. Она положила трубку,
но не успела даже дойти до кухонной двери,
как телефон зазвонил снова.
- Ну, говорите же, — сказала она сразу.
- Здравствуй, — сказал голос и замолчал.
Она присела, отстранила трубку и испуганно
посмотрела на неё. Потом опять осторожно
приложила её к уху и шёпотом сказала:
- Прости. У меня галлюцинации?
В трубке ничего не ответили, только было слышно,
что на том конце провода кто-то есть, но он просто
молчит.
- Очень боялся тебя испугать.
Она молчала. Сначала она подумала, что это
кто-то так шутит, но его голос она узнала бы из
миллиона. Нет, из миллиарда. Нет. Его голос она
никогда бы не спутала, ни с кем. Потому что это
был самый родной и самый желанный голос.
Немного хриплый, как-будто простуженный, но
она чувствовала, что на том конце провода сейчас
он. Тот, которого она потеряла 8 лет назад,
которого знала всего два месяца, но которого
она будет любить всю оставшуюся жизнь.
- Ну скажи мне что-нибудь, девочка.
- Я знала, что ты вернёшься.
Он засмеялся. Совсем неслышно, так, как
смеялся всегда.
- Я даже не хочу спрашивать тебя, как это
всё произошло. Я просто хочу слышать
твой голос. Или, — она немного запнулась,
— или может быть…
- Нет. Только голос.
- Хорошо.
Он молчал.
- Как ты? Просто расскажи мне, как ты,
любимый?
- Не могу.
- Хорошо. Тогда просто говори. Просто
говори. Что-нибудь.
- Помнишь ромашки в феврале, малышка?
- Да, — тихо сказала она, и по её щекам
потекли слёзы.
Они, солёные и горькие, стекали на платье,
на руки и, казалось, вместе с этим
бестолковым дождём, который тревожно
стучал в окно, пели серенаду. Грустную
и печальную песню о любви.
Она даже подумала о том, что эти
капли так громко стучат, и из-за них
она не услышит его слов. Но он пока
молчал, а капли всё плакали и плакали.
- Красивые цветы. Тут их нет. А может и
есть. Но я не встречал.
Потом он почувствовал, что она плачет.
- Прости. Не хотел будить твою память.
Просто…
- Это чистые слёзы. Они смывают всё,
что было за эти восемь лет.
Без тебя.
- Я очень виноват.
- Не надо. Всё равно ничего не вернуть
и ничего не изменить. И если ты не
можешь говорить о том как ты там сейчас,
расскажи мне о прошлом. Там где был ты. И я.
- Это очень больно.
- Мне тоже, — потом, немного помолчав,
добавила,— эта боль… это наказание
или награда?
- Боль не может быть ни наградой, ни
наказанием.
Потому что она боль.
- Но ведь она отпустит. Когда-нибудь.
Да?
- На время.
- Значит, наказание.
- Почему ты одна?
- Не могу никого любить. А ты?
У тебя есть кто-нибудь?
- Нет. И не будет, — ответил он и вздохнул.
- А у меня? — спросила она и замерла.
- Будет — сказал он и она почувствовала,
как он слегка усмехнулся.
- Ты мне ещё позвонишь?
- Нет. Вряд ли.
- Ангел мой!
- Душа моя!
- Спасибо тебе, любимый… Мне даже дышать
стало легче.
В ответ ей звучала лишь ледяная тишина…
Она встала, вытерла почти высохшие на
щеках слёзы и улыбнулась.
Потом оделась и вышла из дома.
Купив в ближайшем
цветочном магазине огромный букет
ромашек, остановила такси:
«На Ваганьковское, пожалуйста».
Вернулась она домой поздно вечером
и залезла под тёплый плед.
Мама принесла ей чашку горячего чая,
погладила по голове
и, словно между прочим, сказала:
- Доченька, тебе звонил какой-то мужчина.
- Попросил поблагодарить за ромашки?
- Да, — кивнула в ответ удивлённая мама.
- Спасибо, мамуль. Я знаю.
Автор Наталия Доманчук |
|