Это цитата сообщения alla-ta Оригинальное сообщение
[показать]
Им от двадцати до пятидесяти, они строят карьеру или уже построили, у них достаточно денег, они умеют быть хорошими профессионалами, жизнь их субьективно тяжела.
Нет, я сейчас не про сильных женщин. Я про женщин, которые привыкли «выживать».
Когда-то, несколько поколений назад, их семья переживала голод, или расстрелы, или погромы, или другие испытания. Главным было выжить. Это стало девизом рода, родовым мифом, – установкой, которая гласно или негласно передается из поколения в поколение.
Живущие вполне мирно и сыто, эти мужчины и женщины ощущают тоску, страх и тревогу, оказываясь в тишине наедине с обыденностью.
Выживальщицы в любви
Давайте посмотрим, как сценарий выживания может влиять на нас в быту и повседневной жизни. По моим наблюдениям, те, чей род прошел через тяжелые испытания, имеют затруднения с умением и навыками чувствовать себя счастливыми или даже просто удовлетворенными в обычной жизни.
В том числе, может быть, и потому, что в ее роду с героическими дедушками, погибшими на войне прадедушками и рано умершим отцом мужчины – это редкость, ценность и благо, и поэтому вокруг мужчины, как вокруг стержня, навивается кокон нуждаемости.
Мужчина это всегда ресурс, это сила, это гарантия того, что с семьей будет все в порядке. И в этом случае работают два других отчаянных постулата – «Лишь бы я ему понравилась!» и «Мне это жизненно необходимо!» Даже если мужчина как партнер не совсем подходит, и даже если не жизненно и не необходимо.
Я предполагаю, что миф выживальщиц подкрепляет бессознательное или сознательное отношение к мужчине как к ресурсу абсолютно необходимому, малодоступному и имеющему свойство внезапно исчезать. И женщины с этим мифом в сценарии даже не задумываются над тем, нравится ли им мужчина и хорош ли он. Главное – мужчина ценен сам по себе, просто потому что он мужчина.
Выживальщица никогда не скажет, вступая в бесперспективную связь с тем же Петей – я могу себе это позволить. Могу себе позволить потратить три года, год, пять лет на отношения, которые не завершатся браком, но которые доставят мне удовольствие. Она говорит – я попалась. Я вынуждена. Во что я ввязалась и как теперь из этого выбраться. Что же делать, о Боже. Он на мне никогда не женится, я лох, я дура, помогите мне кто-нибудь.
Выживальщица всегда хочет, чтобы на ней женились. Даже если это она в паре является носителем ресурсов, а сомнительный Петя годится только для плохонького секса, она всегда ощущает себя как недостаточную и почти гибнущую, нуждающуюся в крепком мужском плече.
Выживальщицы в быту
- у нас, скорее всего, нет никакого хобби или страстного увлечения. Мы не выращиваем цветы, не печем коврижки, не шьем и не вяжем, не фотографируем, не делаем любую ручную работу. Мы ничего этого не умеем, а если попробуем, то от всего этого нам становится скучно и как-то беспокойно.
- отсутствует умение вести так называемые фатические (то есть ни к чему не обязывающие, предваряющие основную беседу разговоры): «Как поживаете? Погоды нынче стоят хорошие. Как ваши детки? Где вы купили такую фитюльку? Я вот, посмотрите, положила вам грибочков». Нет-нет, мы говорим: «Это ужасно!! Кругом ужас! Подумайте, что творится! Грибочков больше, говорят, не будет! Он меня бросил, он вас бросит! Детки ужасно! Фитюлька зачем, вдруг война, а денег нет?»
- самое главное для современной выживальщицы – это деньги. Они служат гарантией безопасности. Вне зависимости от того, сколько денег у выживальщицы, она всегда ощущает жуткое напряжение – ведь они могут кончиться в любую минуту. Поэтому выживальщица одновременно жадна и расточительна. Деньги надо заработать, чтобы, если что, ими спастись, но одновременно надо и быстро потратить – ведь будущего нет.
В большинстве случаев при этом жизненном сценарии нет никаких денежных запасов.
- нет и дальних планов на благополучное будущее, потому что для настоящего всегда ощущается некая внезапная угроза.
- есть ощущение нехватки любых ресурсов, поэтому у выживальщиков либо нет детей, либо один ребенок. Потому что, если что, « я не потяну». В крайнем случае, кошка. Собака уже роскошь, собака требует дополнительных сил, а сил никогда не хватает.
- есть внутренняя страшненькая, бессознательная, на автомате, присказка – «не могу больше», «как же я устала», «сил нет моих» – которая незаметно для выживальщицы звучит мысленным рефреном в каждой мало-мальски беспокойной ситуации.
- есть привычка ходить только хожеными тропами. Если женское счастье- то это значит только замуж, если карьера- то с трудовой книжкой, если деньги – то зарплата, желательно белая. Ассортимент разнообразных счастливых сценариев судьбы у выживальщицы крайне мал – какое можно позволить себе многообразие выбора, когда не чувствуется почвы под ногами и надо просто удержаться в седле?
- в эту же привычку входит страх перед чем-то необычным, какими-то неординарными решениями, например, имея деньги на тур куда-нибудь на сафари в Африку или в кругосветный круиз, выживальщица скорее потратит их на самый дорогой отель Египта с бессмысленными и беспощадными аниматорами.
Лозунги выживальщицы
Нельзя разжать руки
Я очень люблю одну притчу, которую прочитала в книге «Как стать миллионером». Человек висит над пропастью и из последних сил держится руками за хиленький куст. Сил все меньше, он начинает молиться: «Господи, если ты есть, помоги мне!»
Вдруг сверху раздается ответ:
- Разожми руки и доверься мне.
- А ты Господь?
- Да.
Наступает пауза, и человек спрашивает, по-прежнему крепко вцепившись в куст:
- Э… А нет ли там кого-то еще?
Так вот, выживальщица, равно как и выживальщик, никогда не разожмет руки, пока не преодолеет свой сценарий. Держится отчаянно и крепко за что угодно:
- за негодные жизненные установки, доставшиеся в наследство от родителей;
- за дисфункциональный брак;
- за убогих, равнодушных, нарциссичных или инфантильных партнеров;
- за нелюбимую работу и маленькую зарплату (особенно крепко держится за большую зарплату на нелюбимой работе);
-за уже исследованные места, маршруты, за все хоженые тропы
И так далее. Держится просто потому, что это – есть. Разжать руки и уйти оттуда где плохо, или от того, с кем плохо, или потому что скучно – не-воз-мож-но. Страшно. В лучшем случае, находит еще кого-то/чего-то и быстро перебирается туда, и так же крепко вцепляется.
У меня есть одно упражнение, которое учит разжимать руки. Я рекомендую своим клиенткам перебирать крупу.
6 смыслов перебирания крупы
- во-первых, крупу никогда не перебирают, когда голод. Не до жиру. Крупу перебирают только тогда, когда еды достаточно.
- во-вторых, крупу перебирают тогда, когда у хозяйки есть время. Когда дети накормлены и заняты, когда урожай собран, когда в доме порядок. Перебирание крупы указывает на то, что нет нигде никакого аврала, ничего не горит и все спокойно.
- в-третьих, символический и буквальный уровень этого занятия совпадают. Это отделение зерен от плевел, классификация, выбор.
- в-четвертых, в разных сказках и сюжетах героиня перебирает крупу или делает что-то аналогичное, скучное, требующее терпения, перед инициацией. Перед Главным или Долгожданным Событием. Переберешь, Золушка, четыре мешка чечевицы – поедешь на бал. В жизни мы нередко делаем довольно много рутинной, скучной работы, скучно и терпеливо живем, прежде чем получим некий приз. (Кстати, процесс психотерапии зачастую очень похож на скрупулезное перебирание крупы).
- в-пятых, это отличное заземление обитающих то в высях, то в безднах выживальщиц. Перебирание крупы – это руки, это стол, это зерна, осязаемые и твердые, это внимание, однообразные движения. Это, если хотите, самая приземленная реальность, в которой нет ничего плохого – просто крупа, просто надо перебрать.
- в-шестых – это и медитация тоже. Невозможно вдумчиво и осмысленно перебирать каждую крупинку. Ты неизбежно уплываешь мыслями. Та самая клиентка во время перебирания придумала несколько новых тренингов (она тренер), вторая перебиральщица крупы так вдохновилась уютом и покоем этого занятия, что придумала несколько дизайнерских решений и вплотную наконец-то занялась обустройством дома.
Вот такое милое, скучное, очень женское занятие сигнализирует на глубинном уровне нам о том, что настала пора мещанских, отмененных в революцию, тихих и мирных дел, что еды (то есть главных ресурсов) достаточно, что время – спокойное и его много, что все близкие в безопасности и можно расслабиться, что у хозяйки этого дома есть время на себя, на тишину и покой. Можно разжать руки и расслабиться.
Крупа тут, конечно, просто символически точное занятие. Вы точно так же можете вязать, менять землю в горшках с цветами, вышивать крестиком, музицировать, расписывать вазы.
Раньше в дворянских семьях была некие правила того, как проживать скучнейшую повседневность девушкам на выданье или матерям семейств. Пока по дорожке в имение не прозвучит чей-то колокольчик, девицы скучали, но – читали, играли на фортепьяно, или сидели за пяльцами, или шили себе приданое. Придумывали маленькие смыслы каждому дню.
Я должна быть тревожной – второй лозунг выживальщицы
Даже если жизнь течет мирно и спокойно, сыто и благополучно, наши системы психологических защит сканируют окружающее пространство в поисках опасности. Напряженное лицо, вообще всегда напряжение внутри, переходящее иногда в панические атаки, внутренний запрет на беспечность, на счастливость, на легкомысленность…
Если вы выживальщица с мощным сценарием, вы скорее будете тревожиться о том, что кончились запасы кофе и надо бы купить, а времени нет, и денег в обрез, чем тихонько, наслаждаясь, вдыхать аромат последней на сегодня маленькой чашечки кофе.
Вы будете тревожиться о том, что вы что-то тратите, вместо того, чтобы осознавать, что у вас что-то есть или что взамен вы что-то приобретаете. Потому что сценарий выживания командует – береги ресурсы, их всегда может оказаться недостаточно.
Такой режим усиливает синусоиду настроения вверх-вниз, расслабления-напряжения, хорошего-плохого. «Не смейся, – говорили нам бабушки, одергивая, – а то плакать будешь». И мы, отсмеявшись, послушно плакали.
Никогда, никогда выживальщица не позволяет себе ждать хорошего. Мечтает о нем, вымаливает его, наколдовывает, – но не верит в него. А если все-таки оно происходит, то все, кранты.
Отдашь в качестве расплаты то, о чем еще не знаешь. Как в сказке.
Мне нужны гарантии – третий лозунг выживальщицы
И опять притча. В одном из тибетских монастырей есть послушание под названием «Ветер». Каждый вечер монахи этого монастыря садятся на площади и высевают из разноцветного песка сложные картины. Красивые города, необыкновенные цветы, животные, – цветные песочные струйки ложатся очень бережно и тщательно. В определенный час монахи встают и уходят не оглядываясь.
Утром на площади пусто − за ночь ветер смешал и унес прочь в горы весь легкий разноцветный песок. Вечером в назначенный час монахи садятся снова, открывают ящики с цветным песком и высевают снова свои сложные красивые сюжеты…
Монахи знали, что они не могут управлять результатом. Все меняется. Все зависит от ветра. Но они могли управлять своими действиями, им нужна была красота − и они ее создавали, на вечер или на час, неважно.
Когда мы вступаем в даже очень счастливые отношения, даже в кажущийся очень прочным брак, мы никогда не знаем, чем это кончится – «умерли в один день» или второй семьей и годовалым ребенком на стороне. Прочным зданием или цветным песком, рассеянным по ветру.
Отвечая только за свои решения, свои поступки и свое поведение, принимая тот факт, что мы не всемогущи и никто не всемогущ, можно научиться быть более расслабленным, лучше уметь переживать неопределенность и отсутствие любых гарантий в отношениях без особого ущерба для себя. Это ограничение ответственности поможет просто наблюдать и делать выводы, непосредственно участвовать в том, что происходит, вместо того, чтобы все время трактовать чьи-то поступки, пытаться изменить поведение других людей в «свою пользу», искать гарантий вечного благополучия в важных областях своей жизни.
Разновидность выживальщиц: героини, победительницы и спасательницы
Героини
Героини – прямые потомки Михайло Ломоносова, который пришел в Москву пешком с обозом. Тут и тяжелая дорога, и трудности, и стертые в лохмотья железные сапоги. Только, в отличие от Ломоносова, все эти факторы повторяются в жизни героинь регулярно. Михайло тоже был бы героиней, если бы, дойдя до Москвы, прицепился бы к другому обозу и пошел пешком дальше, скажем, до Парижу. А что, ему же не трудно?
Героиня так и живет. «Мне же нетрудно», говорит она, а еще она говорит- «Я справлюсь».
Это как раз те, кто рожает двоих-троих детей, выгоняет прочь их отца, усыновляет еще одного ребенка, берет собаку, кошку и хомячка и всех возит к ветеринару, шефствует над детским домом и тянет на себе третьего мужа-алкоголика. Ей нетрудно, этой пришедшей ко мне на прием героической женщине, и, если все это у нее вдруг отнять, она потеряет смысл жизни.
От любой стабильности, легкости бытия и благополучия они избавляются моментально. Им подавай подвиги. Самоотверженность. Что-нибудь, что хоть немного растратило их, казалось бы, колоссальную энергию. Сознательно стремясь к счастливому разрешению трудных ситуаций, бессознательно героини его отодвигают или генерируют новые трудности.
На самом деле они такие же обычные люди, как и все, и их силы не безграничны. Они умеют служить и побеждать, но не умеют просто быть. Им, в принципе, важно научиться придумывать себе немного более разнообразные смыслы, чем только героические. Иначе рано или поздно героиня столкнется с тем, что она не всемогуща и с чем-то может не справиться, и тогда начнется саморазрушение.
У героинь есть и еще одна особенность: они реагируют только на громкие, грандиозные эмоции, события или последствия. Будучи партнером героини, вы можете сколь угодно хмурить брови, когда вам что-то не нравится, или просто и прямо об этом говорить. Она может не заметить, не услышать или не обратить внимания. Но если вы уйдете, хлопнув дверью, или признаетесь ей в измене, тогда она изумится, что что-то, оказывается, не в порядке.
Собственные ресурсы, нервные и физические, зачастую ощущаются героиней как избыточные, в отличие от просто выживальщицы. Несмотря на это, жизнь она живет обычно тяжелую и безрадостную, чтобы было что преодолевать.
Победительницы
Эта разновидность тех героинь, которые не просто преодолели трудности, но и поднялись на новый уровень. Победительницы отличаются от героинь тем, что умеют с удовольствием пользоваться плодами своих преодолений, хотя и сохраняют их ненадолго.
Один момент делает жизнь этих людей не сильно сладкой. Они не умеют принимать поражение. Вернее − себя в поражении. Они зарекаются от сумы и тюрьмы, головой прошибают стены, из всего находя выход, и из любого лимона способны сделать лимонад.
Миф выживания силен в них точно так же, как и в обычных, непобедительных выживальщицах. Они опираются только на свои ресурсы, которые ощущают как «восстану даже из пепла».
Не умеют принимать помощь и просить о ней. Если им кто-то протянул руку в трудной ситуации, и им пришлось эту руку принять, победа не засчитывается.
Для них настоящий вызов судьбы − проиграть. Пережить уход любимого человека и не смочь взять реванш. Не смочь победить соперницу. Не смочь победить конкурентку на работе.
Отвергая себя в поражении, они отвергают важные уроки собственной цельности, смирения и принятия реальности. В их реальности они всемогущи.
Для них выжить− это не остаться в живых, как для обычной выживальщицы, и не преодолеть дикие трудности, как для героини.
Для них выжить − это еще и торжествовать победу над поверженным врагом.
Победительницы мыслят в соревновательной парадигме – «я и противник, кто кого?», где противником могут быть просто жизненные обстоятельства.
Это история про четырехфазный ритм лишений, борьбы, преодолений и побед, заставляющий, как наркотик, генерировать тот самый «пепел», из которого так приятно восставать. Их синусоида − самая крутая синусоида в мире, и их путь – это рубище, ритмично перемежающееся с сумочкой Биркин.
Кто был никем − тот станет всем. Фишка в том, что, чтобы почувствовать себя «всем», им надо опуститься на самое дно «никем».
Победительница приезжает не жить в Москве, а покорять ее. В стадии пепла она уезжает обратно в Магадан, откуда вновь появляется с новыми ресурсами, снова покорять. Для победительниц все глобально и ничего локально, все грандиозно и ничего достаточно. Если подарил бриллиант просто хороший щедрый мужик – фе, а если бриллиант подарил мерзкий Петя, который никогда никому ничего не дарил − вот тогда это не бриллиант, а орден.
Ресурсы ощущаются победительницей как достаточные, чтобы побеждать, но отсутствуют умение поддерживать стабильность жизни и навык не разбазаривать плоды победы. Они сбегают с терапии, потому что а) я пришла сюда почти случайно, я и сама знаю, как мне справляться, и я справлюсь, б) я не хочу обращать внимание на ту свою часть, которая терпит поражение или переживает потерю, потому что я презираю слабаков.
Спасатели
Спасательница – разновидность героини-выживальщицы. Ее можно определить по окружению. Оно настолько беспомощно, что это кажется просто заговором с целью испытать спасательницу на прочность.
И она это испытание выдерживает. Она умеет контролировать и координировать сложные процессы.
Она берет на себя ответственность и добиваются блестящих результатов.
«Они ничего не могут без меня», «когда я взяла ее в долю в бизнесе,она была толковой, а потом превратилась в беспомощную бестолковщину», «мой ребенок все время болеет, и я устала его лечить», «вокруг меня вечно какие-то авралы и катастрофы, и все бегут ко мне», «у меня в пять лет умер отец и я взяла шефство над мамой»…
Фокус заключается в том, что спасательницы хорошо себя чувствуют, когда все плохо. Тогда они функциональны и применимы. Они не просто выживут − они помогут выжить всем. Их окружение рано или поздно бессознательно вырабатывает у себя симптомы беспомощности, чтобы спасатель мог спасать.
В семейных системах можно наблюдать концентрацию беспомощных, больных, неадаптированных членов семьи в том поколении, где есть мощный спасатель.
Он гиперадаптивен, гиперфункционален, вокруг него остальным просто нечего делать. Они и не делают, хотя сознательно очень даже могут стараться.
И все бы хорошо, все при деле, только спасательницы вечно существуют в треугольнике – спасательница, спасаемый и проблема, где именно проблема является основой союза. Сознательно это раздражает спасательницу. Бессознательно ею поддерживается.
На терапии спасательницам трудно отдать хотя бы часть контроля за происходящим терапевту. «Спасите меня, только я подробно расскажу вам, как это нужно делать», − скрытый или явный месседж психологу от такого клиента.
Свои внутренние ресурсы спасателем ощущаются как избыточные, но, в отличие от просто героини, спасательница истощается не в том месте, где дикая усталость и «не справляюсь», а в том месте, где «все неблагодарные и халявщики». Спасательница всегда справляется. В отличие от победительницы, она ни с кем не конкурирует, и очень раздражается, когда ей сопротивляются.
Так что же делать?
Так что же делать всем, кто, фигурально выражаясь, бредет по зимней дороге или держится за куст над пропастью, выживая разными способами? Кто боится благополучия, для кого покой является источником тревоги, для кого проблемы, преодоления, вечные неудачи, мелкие и крупные катастрофы, одиночество, неустроенность являются необходимым и привычным компонентом жизни?
Наверное, этот совет годится только тем, кто созрел для того, чтобы разжать руки, закрыть глаза и подставить лицо солнцу.
Кто готов научиться жить благополучно и спокойно, не терзаясь чувством вины за это.
Кто хочет научиться больше не испытывать тревогу, когда не о чем тревожиться. Кто хочет умиротворения, а не напряжения.
Остальных он разочарует. Потому что не обещает быстрых или заметных сразу результатов. Он про тихую, подспудную работу над собой. Кропотливую, требующую терпения.
Итак, когда вы в следующий раз выбираете, как именно действовать, думать или ощущать, спросите себя:
− Это я выбираю сейчас или это мой сценарий не позволяет мне выбирать по-другому?
− Что я могу сделать или что я могу перестать делать для того, чтобы не служить, не выживать, не спасать, не побеждать, а просто быть?
− Какие еще роли я знаю, кроме ролей спасателя, победителя, героя, а также кроме роли «выжить любой ценой»?
Чему я могу научиться спокойному, мягкому, мирному? Что я могу сделать, чтобы замечать неяркое, слышать тихое, ощущать легкое?
Возможно, пришла пора писать свой сценарий.
И помните, дорогие выживальщицы, что этот путь начинается не с героического, грандиозного или радикального. Этот путь начинается с горстки крупы, бисера или цветного песка.