Орехов Роман Александрович
«ПТАХ ЮЖНОЙ СТЕНЫ (ХРАМА) ЕГО»: К ТОЛКОВАНИЮ ЭПИТЕТА


АННОТАЦИЯ

В статье автор исследует значение древнейшего эпитета бога Птаха — «Тот, кто к югу от своей стены». Первая и единственная трактовка данного эпитета была предложена немецким египтологом К.Зете еще в 1905 году, когда он связал его с названием города Белые стены (первоначальное название Мемфиса). Таким образом, по К. Зете, храм Птаха находился к югу от древней столицы. Для прояснения ситуации автор статьи обращается к «Памятнику мемфисской теологии» и приходит к альтернативному решению. В эпоху Древнего царства, когда и появился данный эпитет, «храм Птаха» представлял собой не сооружение, обнесенное стенами, а доменное владение, землю с угодьями, поэтому часовня бога или его маленький храм действительно могли находиться на юге этого владения. Впоследствии, когда русло Нила сместилось в восточном направлении, территория домена стала ядром будущего Мемфиса.

* * *
Правильная интерпретация древнейшего эпитета бога Птаха — «Тот, кто к югу от своей стены (rsj jnb.f)» — представляется необычайно важной, так как помогает исследователям не только в установлении первоначального расположения храма Птаха и города Мемфиса, но и в том, как эти центры развивались исторически относительно друг друга. Примечательно, что трактовка данного эпитета со времени великого немецкого египтолога К.Зете, которую исследователь высказал еще в 1905 г., почти не претерпела серьезных изменений [Sethe, 1905]. Поэтому в рамках данной статьи мы выскажем гипотезу, которая, опираясь как на письменные источники, так и геоархеологические данные, поможет сформулировать альтернативный взгляд на эту проблему.

К.Зете исходил из предположения, что расположенные близко друг к другу иератические знаки в фразе — Ptḥ rsj jnb.f nb Jnb(w) hḏ Большого папируса Харрис (Pap. Harris I. 50), датированного временем Рамсеса IV, позволяют соотнести jnb.f с Белыми стенами.

Как хорошо известно, термин «Белые стены» во множественном числе (Jnbw hḏw) появился впервые в правление Хасехемуи (конец II дин.) на оттиске печати царских виноградников [Petrie, 1901]. В единственном числе Белая стена (Jnb hḏ) впервые упоминается на оттиске печати из гробницы в Бейт-Халлафе, относящейся к времени правления Джосера (нач. III дин.) [Garstang, 1903]. Это все ранние источники, в которых упоминаются «Белые стены». Однако то, что скрывается за данным термином, до сих пор остается неясным. Что это было: стены культовых строений саккарского некрополя, царского дворца, крепости или просто одного из поселений в районе Мемфиса? Как считал К.Зете, троекратно выписанный знак стен являлся самым древним обозначением столицы объединенного Египта — Мемфиса, к югу от которых и был расположен храм Птаха. Поэтому термин «Белые стены» служил как для раннего обозначения столицы, так и одноименного I Нижнеегипетского нома.¹
______________________________
[1] В.Хельк немного видоизменил трактовку К.Зете. Так как, согласно ученому, Птах покровительствовал мастерам и ремесленникам (само слово Ptḥ интерпретируется им как «создатель»), он предположил, что мастерские, в которых Птах был особо почитаем, находились к югу от крепости «Белые стены». Впоследствии там появился его храм [Helck, 1991]. Однако даже эта трактовка не объясняет, почему именно Птах покровительствовал Мемфису, и «его стена» подразумевала именно этот город. В.Хельк, как и многие другие исследователи, исходит, прежде всего, из данных Геродота, согласно которому первый египетский царь, который основал Мемфис, воздвиг в нем святилище Гефеста (т.е. Птаха) [Herod. II, 99]. Однако почему в таком случае сам Птах обитает к югу от своих стен, а не внутри них?

Следует заметить, что совсем недавно в научный оборот был введен еще один оттиск, который происходит из пирамидного комплекса Неферефра (V династия). В последнем случае, как полагает М.Вернер, речь также идет об эпитете бога Птаха — «(Птах, тот, кто) южнее Белой стены» — (Ptḥ) rsj-jnb-hḏ [Verner, 2006, № 50].

Однако верхняя часть печати с именем Птаха, не сохранилась, и поэтому трактовка чешского исследователя представляется гипотетической, равно как и трактовка К.Зете, так как ученый не сумел убедительно доказать, что «стена его» в эпитете Птаха тождественна городу «Белые стены». Она вполне могла являться стеной его храма. В целом мы вынуждены признать, что на сегодняшний день нет достаточных источников, которые позволяли бы с уверенностью интерпретировать данный эпитет. Вопросы в его истолковании по-прежнему остаются.

В чем суть альтернативного видения данной проблемы? Многие исследователи, занимавшиеся культом Птаха, не обратили внимания на один существенный нюанс. Речь идет о теме, которая на первый взгляд не имеет непосредственного отношения к культу Птаха, о так называемом «наследстве Геба», бога, олицетворяющего собой землю и являющегося, согласно Гелиопольской традиции, отцом богов Осириса, Исиды, Сета и Нефтиды. Как установил выдающийся египтолог О.Д. Берлев, завещание Геба восходит к древнейшим временам египетской истории [Берлев, 1999]. В соответствии с идеологической парадигмой «завещания», в ходе коронации царь в качестве преемника бога Хора, сына Осириса, наследовал суммарно всю площадь земли Египта, которая составляла 9 млн сот (1 млн сот — чуть более 3 тыс. кв. км). Однако тонкость документа состояла в том, что в нем подразумевалась только плодородная земля, и она принадлежала царю только в два сезона египетского года — «половодья» (ȝḫt) и «сухости» (šmw), в период же «выхождения» (prt), т.е. появления земли из-под воды,² она принадлежала богам.
______________________________
[2] prt — весенний сезон (всходы, от prt — «семя»).

О.Д. Берлев совершенно справедливо указал на причину этого парадокса. Поскольку цель египетской религии, само назначение храмового богослужения — кормление богов египетского пантеона, земля, не производящая хлеб и другое пропитание, не нужна. Таким образом, учету в завещании подлежала только та земля, которая была способна принести богатый урожай. Поэтому поселения и храмы также передавались богами царю впридачу к той земле, на которой они находились. Другими словами, Геб передавал царю землю вместе с уже существующими поселениями и жителями, а также их родовыми культами. Однако с тем лишь условием, что отныне все они становились под покровительство главного бога царского культа — Хора, сына Осириса, а Хор, в свою очередь, отвечал за все жертвоприношения, так как являлся опекуном всей земли. Роль опекуна, согласно завещанию, переходила при коронации всем царям Египта, которые являлись воплощениями бога Хора.

Гениально сформулировав суть завещания, Берлев, пожалуй, не учел единственного памятника. О наследстве Геба также говорит и другой документ — так называемый Памятник мемфисской теологии, написанный около 720г. до н.э. в правление эфиопского царя Шабака. Именно в данном документе сохранился пример «тенденциозного богословствования», доказывающего верховенство и единство бога Птаха, «того, кто южнее своей стены (или «своих стен»)». Коротко напомним его основное содержание.

На совете богов Геб распределяет наследство Осириса между Хором и Сетом. Сету достается в удел Верхний Египет, Хору — Нижний. Геб мотивирует свой поступок тем, что Сет родился в Верхнем Египте, а Хор получает то место, «где утонул его отец» — Осирис, «к северу от храма Птаха». Впоследствии Геб меняет свое решение и отдает Хору весь Египет, вероятно по причине того, что Сет был виновником убийства Осириса и захватил его наследство разбойничьим путем, породив, по выражению О.Д. Берлева, «первую в истории революцию». Предметом этого раздора была именно земля — «Око Осириса».

Итак, в тексте памятника содержатся две фразы, которые дает ключ к пониманию сущности бога Птаха:

Птах — эта (страна), названная великим именем [Та]-ченен, это земля Верхнего и Нижнего Египта.

Ptḥ pn pw [tȝ] mȝt m rn wr [Тȝ-ṯ]nn... Tȝ-mḥw-šmˁw pw

И далее:

И стал Хор (царем) над всей страной и была (снова) объединена эта земля и названа великим именем Та-ченен, тот, что южнее своей стены, владыка вечности.

ˁhˁ Ḥrw tp tȝ sw dmḏ tȝ pnm ȝt m rn wr Тȝ-ṯnn rsj inb.f nb ḏt

Примечательно, что исследователи, интерпретируя этот фрагмент текста, правильно указывали, что под Тȝ-ṯnn подразумевается имя Птаха, восходящее к глаголу ṯnj — «восходить», «подниматься», соответственно, само имя бога правильно трактовалось как «поднявшаяся земля» [Sethe, 1928, p. 33; Sandman Holmberg, 1946].

Однако никто в своих трактовках не связал этот факт с коронацией и, соответственно, с «Наследством Геба». Ведь, по сути, текст говорит нам о том, что Птах является именно всей вышедшей из-под воды землей, от юга до севера! А царем над ней провозглашается никто иной как сам Шабака, составитель данного текста, и чья титулатура приводится в начальных строках памятника! Именно он отныне будет распределять эту землю между богами. Идеологический подтекст составления памятника здесь очевиден.

Становится понятным и другое. Заметим, что здесь важно не то, что Птах провозглашается царем всех богов, которых порождает силой мысли и слова (согласно тексту, Птах охватывает собой творение Атума, существующее только в потенции и реализует его, облекает в плоть). А то, что боги получают в Птахе свое существование (nṯrw ḫprw m Ptḥ) [Sethe, 1928, p. 46, vers. 49a].

Другими словами, боги кормятся Птахом, живут им, так как в конечном счете все их жертвы и идолы производятся и находятся «на его спине», т.е., на «поднявшейся земле» (Тȝ-ṯnn) [Sethe, 1928, p. 46].

О.Д. Берлев оказался совершенно прав. Однако что это дает нам для уяснения главного эпитета Птаха?

Прежде всего следует указать, что коронация Шабаки происходила внутри храма Птаха, на «весах обеих земель» [Sethe, 1928, p. 35]. В позднее время этот храм являлся доминантной составляющей целого города, который имел важнейшее стратегическое назначение [Franke, 2002].

А как обстояло дело в более раннее время, когда эпитет Птаха только-только появился?

Храм Птаха был определенно засвидетельствован с середины V династии и именовался как ḥwt Ptḥ rsj jnb.f «Дом Птаха, (того), кто южнее своей стены» (Urk. I, 37). Однако в эпоху Древнего царства знак ḥwt, который мог соотноситься с именем абсолютно любого божества — буквально ḥwt-nṯr («двор бога») — подразумевал не собственно храм и его стены, а храмовое хозяйство, владения бога, которые обеспечивали его культ.

Следовательно, сама часовня бога Птаха могла располагаться на юге его доменного владения (ḥwt), являясь его своеобразной южной границей/стеной. При этом сама часовня, или небольшой храм, что более вероятно, располагались на скальном основании вне территории поймы.

Соответственно, большая часть хозяйственных владений — садов, пашен, пастбищ — располагались к северу от нее, уже в пойменной территории западного берега Нила.

Как следует из опубликованных документов архива Неферефра (V дин.), храм Птаха, в частности, принимал участие в распределении жертвоприношений в рамках пирамидного культа и имел неплохую экономическую основу [Posener-Kriéger, 2006].

Среди его клиентов упоминаются царица Неферхетепес, супруга Усеркафа (V дин.), вельможа Персен, а также сам царь Неферефра.

При этом экономическая основа храма составляла 2 сот (5470 кв. м, 16.5 га), другими словами, она заметно уступала святилищам главных богов страны (таких как Ра, Хор, Хатхор или Эннеада) [Савельева, 1992].

Любопытно и то, что, согласно анналам Палермского камня, одинаковое по размеру пожалование передавали храму Птаха как царь Сахура, так и Ниусерра (V дин.). Площадь пожалования в обеих случаях остается неизменной — 2 сот [Савельева, 1992].

А если это так, то это и был тот самый клин, который получал бог Птах в рамках распределения земли, т.е. «Наследства Геба». Он оставался неизменным, так как всякий раз его возобновлял вновь коронованный царь.

В конце Древнего царства в Египте изменилась экологическая ситуация, и русло Нила стало смещаться в восточном направлении [Franke, 2002, p. 2].

Владения Птаха, которые ранее представляли пойменную территорию, в эпоху Нового царства фактически становились участком суши и ядром будущего города [Jeffreys, Tavares, 1994].

Однако эта территория по-прежнему оставалась его доменным владением.

В эпоху Нового царства цари интенсивно ее застраивали, воздвигая на ней свои храмы и дворцы, делая многочисленные пожертвования, в том числе и в сам храм Птаха [Pap. Harris I. 45,3, 49,12; Sandman Holmberg, 1946, p. 209].

Так, в ходе раскопок в Мит Рахине экспедиции Пенсильванского музея (Филадельфия, США) был обстоятельно исследован небольшой храм Рамсеса II [Anthes, 1965]. При исследовании эпиграфического материала Ж.Йойот пришел к необычному выводу. Оказывается, эпитет Рамсеса Великого — «бог, владыка Гелиополя», — был связан с религиозной деятельностью царя в Мемфисе, а сам его храм назывался «Дом Рамсеса, возлюбленного Амуном, бога — владыки Гелиополя» [Anthes, 1965, p. 66-70]. Его существование Ж. Йойот прослеживает вплоть до эллинистического периода.

Возникает закономерный вопрос, почему в храме Птаха, почитался «бог, владыка Гелиополя»? А ответ очень прост. Храм Рамсеса II «получил прописку» не в самом храме Птаха, а в его доменном владении ḥwt Ptḥ, которое, если верить «Стеле сна» Тутмоса IV, простиралось в Новом царстве вплоть до Гизы на севере! [Панов, 2016, c. 80]

Если культы других богов получают подобную прописку внутри доменного владения Птаха и они зависят от его жертвенных поступлений, то получается, что именно Птах становится их своеобразным главой и опекуном. Отсюда вытекает главная идея «Памятника Мемфисской теологии» — все боги живут Птахом, включая самого Амуна-Ра, владыку Гелиополя, так как все они живут на его земле! Здесь эпитет «отец богов» следует, скорее, понимать как «радетель божий».

Позднее название Мемфиса звучало как ḥwt Ptḥ («Подворье Птаха»), или ḥwt kȝ Ptḥ («Подворье души Птаха») [Gardiner, 1916, p. 98; Bergman, 1968, p. 59, van Dijk, 2001, p. 74; Franke, 2002, p. 2]. В этот исторический период Птах получает интересный эпитет — «Птах в Мемфисе» [Leitz, 2002, p. 174]. Последнее обстоятельство свидетельствовало о том, что храм Птаха имел своим местоположением вновь основанный город, расположенный в его владениях. Поэтому это доменное владение, или его наиболее значимая часть, было обнесено мощной защитной стеной. Так, фрагменты пирамидок из фаянса, обнаруженные в юго-западной части развалин древнего Мемфиса экспедицией Пенсильванского музея, содержали некоторые эпитеты Птаха, один из которых именовал бога «владыкой Великой стены (ṯsmt)» [Anthes, 1965, p. 75-76]. Если это так, то новый храм Птаха, перестроенный в эпоху Нового царства, очевидно, находился внутри этой стены!

В рецензии на отчет экспедиции Р.Антеса Е.С. Богословский при переводе надписи, выбитой на бассейне для возлияний и посвященной одним из жрецов в храме Птаха, неожиданно предложил собственную трактовку главного эпитета бога — «Птах южной стены (храма) его» [Богословский, 1968, c. 311]. Если исследователь даже и не ставил себе целью правильное прочтение данного эпитета, он оказался абсолютно прав, т.к. мы теперь знаем, что ḥwt Ptḥ — это не просто храм или город, а доменное владение бога! Следовательно, в эпоху Нового царства южная «стена» Птаха получила свое реальное воплощение, его храм действительно находился рядом с участком «Великой стены», окружающей город Мемфис (ḥwt kȝ Ptḥ).



http://nv.bsu.edu.ru/upload/iblock/e4f/605-612.pdf
_______________________________