Сегодня кошка — полноправный член семьи, для многих даже домашний лекарь и пушистый антистресс. Но так было не всегда.
Путь этих загадочных созданий в Россию оказался долгим, а их статус менялся от экзотической роскоши до государственной должности.
Драгоценный товар
Первые кошки появились на Руси примерно во II–V веках нашей эры.
Их завезли мореплаватели и купцы из восточных стран, торгующие пряностями и тканями.
Долгое время они оставались редкостью: например, в Новгороде нашли останки всего шести кошек, живших в IX–X веках.
Цена кота была баснословной. Вплоть до XV века она сопоставлялась со стоимостью пахотного вола! За кошку платили гривнами — серебряными слитками весом более 200 граммов.
А в памятнике церковного права XIV века «Правосудие митрополичье» указано, что за убийство чужой кошки полагался штраф в гривну и передача хозяину нового животного взамен убитого. Кошка тогда стоила дороже коровы и коня!
Единственное животное в храме
В отличие от католической Европы, где кошек сжигали как слуг дьявола, на Руси к ним относились с уважением.
Кошка считалась «чистым» животным — единственным, кому разрешалось заходить в православные храмы.
В церквях Владимира и Суздаля до сих пор можно увидеть небольшие отверстия в дверях — специально для кошек, чтобы они беспрепятственно ловили мышей.
С этим связана и легенда: кошек на Русь привезла византийская принцесса Анна, жена князя Владимира, вместе с христианством.
Именно поэтому кошку можно было называть христианским именем — в отличие от собаки.
Царские любимцы
Прижились кошки и при царском дворе.
В 1661 году голландский художник Фредерик Мушерон создал портрет кота царя Алексея Михайловича — первое достоверное изображение домашнего животного в русском искусстве.
Гравюру с этого рисунка выполнил чешский художник Вацлав Холлар, сопроводив её подписью: «Подлинное изображение кота великого князя Московии».
В XVII веке москвичи не просто держали кошек, но и украшали свои дома их изображениями.
Археологи нашли 400-летние изразцы с кошками в коронах — они служили украшением печей и, очевидно, были очень популярны у горожан.
Кошачья служба государству
Пётр I относился к кошкам прагматично. В одном из указов он повелел «иметь при амбарах котов, для охраны таковых и мышей и крыс устрашения».
Его любимого кота звали Василием — царь взял его из дома голландского купца в Вологде.
Дочь Петра, императрица Елизавета, в 1745 году приказала прислать в Зимний дворец 30 казанских котов-крысоловов.
Указ был строгим: «…Сыскав в Казани здешних пород кладеных самых лучших и больших тридцать котов… и ежели кто имеет у себя таковых… объявили в губернскую канцелярию конечно от публикования в три дни, опасаясь за необъявление… штрафа по указам…».
Считалось, что «казанская порода» — искуснейшие охотники.
Екатерина II кошек недолюбливала, но без них не обошлась. Она придала эрмитажным котам статус «охранников картинных галерей» и повелела разделить их на «комнатных» и «подворных» с ведением учёта.
Те самые эрмитажные коты (вернее, их потомки) живут в подвалах Зимнего дворца до сих пор.
В крестьянской избе и на рынке
К концу XVIII века кошки перестали быть «штучным товаром» и появились в крестьянских домах.
В городах их «рабочим местом» стали рынки.
Знаменитый московский бытописатель Владимир Гиляровский писал об Охотном ряде: «Первым делом было приказано иметь во всех лавках кошек. Но кошки и так были в большинстве лавок. Это было вроде спорта — у кого кот толще».
В народной культуре кошек любили и боялись одновременно. Их считали защитниками дома, проводниками в потусторонний мир и верными предсказателями погоды.
Кошка в доме была символом благополучия , а при переезде в новую избу её первой пускали на порог, чтобы она «принесла удачу» и договорилась с домовым.
Трёхцветную кошку считали защитницей от нечистой силы.
Но в то же время чёрная кошка, перебежавшая дорогу, сулила неудачу, а забить кота — семь лет не видать удачи.
Так кошка прошла путь от экзотического товара дороже вола до хранительницы амбаров, царской любимицы, члена семьи и героя народных поверий.
И на каждом этапе этого долгого пути отношение к ней было особенным.
