Ахъ, ты ночка, ночка тёмная моя,
Осенняя, тёмная! съ кѣмъ мнѣ ночку ночевать,
Съ кѣмъ осенню коротать?
Я одна боюсь, товарища со мной нѣтъ,
Нѣту, нѣту товарища, моего мила дружка,
Моего мила́ дружка, Иванушка молодца!
Иванушка, соколъ мой, показался разумъ твой,
Весь обычай дорогой, жаль разстаться мнѣ съ тобой!
Уйду въ тёмные лѣса, гдѣ травушка зелена́,
Гдѣ травушка зелена, муравушка расцвѣла,
Гдѣ мой миленькой гулялъ и пріятно цѣловалъ,
Гдѣ пріятно цѣловалъ, разлапушкой называлъ;
„Разлапушка дѣвушка, бѣлая лебёдушка,
Бѣлая лебёдушка, сизая голубушка!
Тошнёхонько безъ тебя, тоншёхонько, грустнёхонько!“
На дорожку выхожу, на широку становлюсь,
Я сама себя спрошу: куда бѣгу, тороплюсь?
Куда бѣгу, тороплюсь, никого я не боюсь,
Ни курьера, ни маіора, ни московскіихъ купцовъ,
Одного только боюся Иванушки молодца!
Ах ты, ночь же, ночка, ночка, да ночка темная,
Осенняя да наидолгая!
Молодка, молодка молоденькая,
Головка твоя да победненькая!
С кем же тебе, да милой-молодой, ночь спать да ночевать,
Ночку спать-ночевать, осеннюю коротать?
Лягу спать я одна, без своего милаго да любезнаго дружка;
Без милаго дружка обуяла грусть-тоска.
Грусть-тоска берет, далеко милой живет,
Далече-далече, на той на сторонке,
На той на сторонке, да не близко ко мне.
Ходит мой милой да тою стороной,
Машет-от мой милой да правою рукой,
Ручкой правою, шляпой черною:
«Перейди, моя милая, на мою-от сторонку!» —
— Я бы рада перешла, — да переходу нетути,
Речка глубока, река глубока, жердочка тонка,
Тонка, тонка, гнется, боюсь я, млада: на случай переломится.
Знать, там мой милой с иной водится,
С иной водится, да с красной девицей!
Мысли мои преисполнены нежности.
А до неё мне хотя бы дотронуться.
Глупое время в своей неизбежности
Снова рисует неясные контуры.
И непонятно, где ложь и где истина,
Где благодетель и где злодеяние.
Только ли временем с нею, единственной,
Может измерено быть расстояние?
Слушать и слышать... Огромная разница.
Что за сокровище там, за ресницами? -
Нежное "Да" так искрится и дразнится,
Как фейерверк, полыхает зарницами.
Что же уста произносят желанные
Слово холодное, как заклинание?
Чем мне ответить? Улыбкой галантною?
Молча предаться воспоминаниям?
Я не забыл... Но держаться за прошлое?
Ложная цель - обрастать мемуарами.
Это же - старость. Чего в ней хорошего?
Нет, не для этого жизнь нам подарена.
Вот потому-то я жадно так слушаю
Каждое слово, ко мне обращённое.
Тонкая нить между нашими душами,
Глупое время, грехи непрощённые..
© Copyright Тау Александр

Ніч яка місячна
Нiч яка мiсячна, зоряна ясная,
Видно, хоч голки збирай.
Вийди, коханая, працею зморена,
Хоч на хвилиночку в гай.
Вийди, коханая, працею зморена,
Хоч на хвилиночку в гай.
Сядемо вкупочцi тут пiд калиною
I над панами я пан,
Глянь, моя рибонько, срiбною хвилею
Стелеться полем туман.
Гай чарiвний, нiби променем всипаний,
Чи загадався, чи спить,
Он на стрункiй та високiй осичинi
Листя пестливо тремтить.
Он на стрункiй та високiй осичинi
Листя пестливо тремтить.
Небо незмiряне всипане зорями,
Що то за Божа краса.
Перлами ясними ген пiд тополями
Грає краплиста роса.
Ти не лякайся, що нiженьки босiї
Вмочиш в холодну росу,
Я ж тебе, вiрная, аж до хатиноньки
Сам на руках однесу.
Ти не лякайся, що змерзнеш лебідонько,
Тепло нi вiтру, нi хмар.
Я пригорну тебе до свого серденька,
А воно палке, як жар.
Я пригорну тебе до свого серденька,
А воно палке, як жар.
Ти не лякайся, що можуть пiдслухати
Тиху розмову твою,
Нiчка поклала всiх соном окутала,
Анi шелесне в гаю.
Сплять вороги твої знудженi працею,
Нас не сполоха їх смiх,
Чи ж нам, окраденим долею нашею,
Й хвиля кохання за грiх.
Чи ж нам, окраденим долею нашею,
Й хвиля кохання за грiх.