Я сам служу сударыня. Каждый день к девяти утра я должен идти в мой магистрат. Я не скажу, что это подвиг, но вообще что-то героическое в этом есть!
— Объясните суду — почему 20 лет все было хорошо, и, вдруг, такая трагедия?
— Извините господин судья, двадцать лет длилась трагедия и только теперь всё должно быть хорошо!
— Якобы она с детства не любила меня и, надо отдать ей должное, сумела вызвать во мне ответные чувства.
В свое время Сократ мне сказал: «Женись. Попадется хорошая жена — станешь счастливым. Плохая — станешь философом». Ещё неизвестно, что лучше.
— Не усложняй, барон… Втайне — ты можешь верить.
— Я не могу в тайне. Я могу только открыто.
— Говорят, юмор жизнь продлевает…
— Это тем, кто смеется, жизнь продлевает, а тем, кто острит — укорачивает.
— Я на службе… Если суд решит, что вы — барон, я упаду вам на грудь. Если суд решит, что вы — Мюллер, посажу в тюрьму.
[показать]
— Тебя ждет тюрьма.
— Чудесное место… Здесь рядом со мной Овидий, Сервантес — мы будем перестукиваться.
— Ну-с… будем исповедоваться
— Я делал это всю жизнь
Барон Мюнхгаузен славен не тем что он летал на Луну. Он славен тем, что никогда не врет.
Я понял, в чем ваша беда. — Вы слишком серьезны. Все глупости на земле совершались именно с этим выражением лица… Улыбайтесь, господа… Улыбайтесь…
— Вы утверждаете, что человек может поднять себя за волосы?
— Обязательно! Мыслящий человек просто обязан время от времени это делать.
— Ты меня заждалась дорогая? Извини… меня задержал Ньютон.
Тот самый Мюнхгаузен - Вальс / Алексей Рыбников
— Мне? Однобортный мундир? Вы знаете, что в однобортном уже никто не воюет? Мы не готовы к войне!
— Ну, не меняться же мне из-за каждого идиота!?
— Не на совсем — на время… Стать таким как все…
— Как все? Не летать на ядрах? Не охотиться на мамонтов? Не переписываться с Шекспиром?
— Бросил жену с ребёнком!
— Я не ребёнок, я — офицер!
— Бросил жену с офицером!
— А говорили — такой умный человек!
— Ну, мало ли что люди говорят…
— Господин барон уже три раза про Вас спрашивал: «Не пришёл, говорит, господин пастор?» Нет, говорю, не пришел… «Ну и, слава Богу, говорит». Очень Вас ждёт…
Мы разучились делать маленькие глупости. Мы перестали лазать в окно к любимым женщинам…
— Разве Вы не умерли?
— Умер.
— Бегает?
— Зачем? Ходит.
— Болтает?
— Молчит.
— Умный мальчик, далеко пойдёт.
Я решил воскреснуть.
— Она сбежала от меня два года назад.
— По правде сказать, я бы тоже это сделал.
— Поэтому я и женюсь не на вас…
— Утка готова.
— Отпусти её, пусть летает.
Некоторые пары созданы для любви, мы же были созданы для развода.
В такой день трудно жить, но легко умирать.
— Говорят, юмор — он полезный. Шутка, мол, жизнь продлевает.
— Не всем. Тому, кто смеётся — продлевает, а тому, кто острит — укорачивает.
Будучи в некотором нервном возбуждении, герцог вдруг схватил и подписал несколько прошений о разводе словами: «На волю, всех на волю!»
— В полночь у памятника.
— Кому?
— Мне.
[показать]
— Вы же разрешаете разводиться королям.
— Ну, королям, в особых случаях, в виде исключения, когда это нужно, скажем, для продолжения рода.
— Для продолжения рода нужно совсем другое.
— Через полчаса начнётся бракоразводный процесс.
— Он начался давно. В тот день, когда я тебя увидел.
Будем бить через дымоход.
Часы пробили 2, барон стрелял 3 раза, стало быть, 5 часов!
— Но это факт!
— Нет, это не факт.
— Это не факт?
— Нет, это не факт. Это гораздо больше, чем факт. Так оно и было на самом деле.
— Стрелял он не черешней, а смородиной, когда они пролетали над его домом.
— Медведи?
— Ну, не мамонты же.
Мне уже 19 лет, а я всего лишь корнет. И никаких перспектив.
Встороночку, пожалуйста. Вы вообще уйдите.
Делайте что хотите, но чтобы через полчаса в лесу было светло, сухо и медведь!
— Ну вот и славно… И не надо так трагично, дорогой мой… В конце концов, и Галилей отрекался!
— Поэтому я всегда больше любил Джордано Бруно!
Господи, ну чем ему Англия-то не угодила?!
Война это не покер! Её нельзя объявлять, когда вздумается!
— Где командующий?
— Командует!
Барон Мюнхгаузен будет арестован с минуты на минуту! Просил передать, чтоб не расходились.
Сначала намечались торжества, потом аресты. Потом решили совместить.
— А где наша гвардия?
— Очевидно, обходит с флангов.
— Кого?
— Всех!
— Это не герцог, это тряпка!
— Сударыня, что вы от него хотите? Англия сдалась!
— О чём это она?
— Барона кроет.
— И что говорит?
— Ясно что: подлец говорит, псих ненормальный, врун несчастный…
— И чего хочет?
— Ясно чего: чтоб не бросал.
— Логично.
— Карл, почему так поздно?
— По-моему рано: не все глупости ещё сказаны!
Я не боялся казаться смешным. Это не каждый может себе позволить.
— А разве ночь?
— Ночь.
— И давно?
— С вечера.
В Германии иметь фамилию Мюллер, всё равно, что не иметь никакой.
Фрау Марта, у нас беда: барон воскрес! Будут неприятности!
Господи, неужели вам нужно обязательно убить человека, чтобы понять, что он живой?!