[450x570]
Василий Макарович Шукшин:

Рассказчик всю жизнь пишет один большой роман. И оценивают его потом, когда роман написан, а автор умер.


Откуда берутся такие таланты? От щедрот народных. Живут на земле русские люди - и вот избирают одного. Он за всех будет говорить - он памятлив народной памятью, мудр народной мудростью...

В.М. Шукшин.

Кинематограф, как и литература, обладают притягательной силой: возможности мгновенного разговора с миллионами - это мечта писателя. Однако суть-то дела и правда жизни таковы, что книга работает медленно, но глубоко и долго.
Если ответить на основной вопрос: "Что для вас сейчас самое главное?" - то так: передо мной теперь вот эта проблема стоит - что выбрать? Как дальше строить свою жизнь? Охота ее использовать.. ну, результативнее. Но сейчас такое время, когда я никак не могу понять, что же есть более точный результат. И, может быть, я дорого расплачусь за эту неопределенность... Я под обаянием встречи с Шолоховым все вам говорю... Когда я вышел от него, прежде всего, в чем я поклялся, - это надо работать. Работать надо в десять раз больше, чем сейчас.

В.М. Шукшин.

Жизнь представляется мне бесконечной студенистой массой - теплое желе, пронизанное миллиардами кровеносных переплетений, нервных прожилок... Беспрестанно вздрагивающее, пульсирующее, колыхающееся. Если художник вырвет кусок этой массы и слепит человечка, человек будет мертв: порвуться все жилки, пуповинки, нервные окончания съежатся и увязнут. Но если погрузиться всему в эту животворную массу, - немедленно начнешь - с ней вместе - вздрагивать, пульсировать, вспучиваться и переворачиваться. И умрешь там.

В.М. Шукшин.

Когда я хочу точно представить, что же особенно прочно запомнил я из этой жизни, которую прожил на родине в те свои годы, в какие памать наша, особенно цепкая, обладает способностью долго удерживать то, что ее поразило, то я должен выразиться громоздко и несколько неопределенно, хотя для меня это точность и конкретность полная: я запомнил образ жизни русского крестьянства, нравственный улад этой жизни...

В.М. Шукшин.

Вот - ласточки: стремительный, капризный лTт - играют? Они работают: ловят мошек, которые тоже, наверное, умеют увернуться. А мы - про людей, которые протирают штаны в креслах - работают! Кто?!!

В.М. Шукшин.

В постижении сложности - и внутреннего мира человека, и его взаимодействия с окружающейдействительностью - обретается опыт и разум человечества. Не случайно искусство во все века пристально рассматривало сметения души и - обязательно - поиски выхода из этих смятений, этих сомнений

В.М. Шукшин.

легко и просто подчиняюсь правде беловских героев.. Тут какая-то такая свобода, такая вольность, правда, точность... Может, я, по родству занятий с писателем, и подивлюсь его слуху, памяти, чуткости... Но и, по родству занятий, совершенно отчетливо понимаю: одной памяти тут мало, будь она еще совершенней. Слух, чувство меры, чувство правды, тактичность - все хорошо, все к делу, но всего этого мало. Без любви к тем мужикам, без сострадания, скрытого или явного, без уважения к ним неподдельного - так о них не написать. Нет. Так - чтоб встали во плоти: крикливые, хвастливые, работящие, терпеливые, совестливые, теплые, родные... Свои. Нет, так не написать. Любовь и сострадание, только они наводят на такую пронзительную правду. И тут не притворишься, что они есть, если нет ни того, ни другого.
... Откуда у писателя запас добрых сил? От людей же.. И людям же и отдается.


В.М. Шукшин.

Все дело (ну, не все - много) в том, чтобы предельно высвобождать актера от ужасающей ответственности в нервный, очень напряженный момент съемки. Звучит парадоксально: тут-то, кажется, и надо бы предельно собраться, сорганизироваться и т.п. Но он собран, давно собран, десятки раз повторил текст, ходил бубнил его себе под нос... Он устал от напряжения, измучился. А тут еще самые последние проклятые минуты перед съемкой: все возбуждены, голоса повышены, подбегают гримеры, костюмеры - поправить волосок на голове, одернуть рубашку... Нет, тут надо что-то придумывать. В этом болезненном перенапряжении гибнет РАДОСТЬ творчества, куда-то девается необходимая свобода, которая делает и взгляд осмысленным, и интонацию живой и точной.
...Я здорово полагаюсь на актера. В конце концов все искусство для меня - свободный выход этой помощи. На мой взгляд, внимание к актеру, акцент на него в работе - прямая дорога к зрителю. Глубочайшим образом верю в это.

В.М. Шукшин.

От первого сборника рассказов до романа "Я пришел дать вам волю" и сказки "До третьих петухов", от фильмов "Живет такой парень" и "Странные люди" до "Калины красной" множество раз возникает имя Разина как намек, как метафора, как ссылка на историческую памать. Был момент, когда Шукшин понял, что Разин какими-то гранями своего характера абсолютного современен, что он сосредоточение национальных особенностей русского народа. И это драгоценное для себя открытие писатель хотел донести до читателя.

Разин - "герой, чья личная судьба не принадлежит ни ему, ни историкам, ни художникам: она достояние народа. Сколь способен любить Разин - столь сильна любовь народа, породившего его; сколь ненавистны Разину страх и рабство - столь же изначально прокляты они и народом. Что сделало Разина народным героем? Редкая, изумительная, почти невероятная способность к полному самоотречению. Таких героев в истории человечества немного. Способный к самоотречению, он идет на смерть без страха и живет в благодарной памяти людской, в песне, легенде".

В.М. Шукшин.

В постижении сложности - и внутреннего мира человека, и его взаимодействия с окружающей действительностью - обретается опыт и разум человечества. Не случайно искусство во все века пристально рассматривало смятение души и - обязательно - поиски выхода из этих сметений, этих сомнений.

В.М. Шукшин

Цитаты: http://shukshin.biysk.secna.ru/