[700x500]
Скорбь о В. Высоцком...
Алла Войнаровская
Неуместен сейчас ворох приторных слов,
Хоть душа снова стонет и плачет,
Он вернулся опять с тех заоблачных снов,
И в сознании жил, не иначе.
Почему не спасли, когда в темень шагнул,
На распятье обрёк свою душу?!?
Ни к чему, ведь, теперь весь торжественный гул,
Не трясите слова, словно грушу.
Он горел на костре и иначе не мог,
Зажигая сердца, как лучины,
Почему же его лучший друг не сберёг?
Я не вижу достойной причины.
Он любовью горел, ею жил до конца,
Сердце билось такое большое,
Видно было ему суждено от Творца,
Жизнь прожить, где вместилось бы трое.
Никогда не уйдет он из наших умов,
Сохраним его исповедь свято,
Не найти мне сейчас тех отчаянных слов,
Чтобы в сердце не била утрата.
© Copyright: Алла Войнаровская, 2011
Свидетельство о публикации №11107245578
Словa прощания Владимиру Высоцкому от Михаила Ульянова.
В нашей актерской артели - большая беда. Ушел один из неповторимых, ни на кого не похожих мастеров. Артель делает общее дело вместе, но каждый мастер может что-то сделать так, как никто другой. Владимир Высоцкий был личностью, артистом такой неповторимости, ни на что не похожей индивидуальности, что его смерть - это зияющая рана в нашем актерском братстве.Говорят, незаменимых нет. Нет, есть! Придут другие, но такой голос, такое сердце и такая ярость и боль уже из нашего актерского братства уйдет. Он был замечательным актером, одним из интереснейших актеров современности. И он был певец. Для него песня была вторым языком, вероятно, он был создан так, что не мог все выразить словами, как мы не можем многое выразить, но он обладал поразительным даром песни, через которую он любил, ненавидел, презирал, нежно относился, надеялся, мечтал, болел, мучился. Эти песни были как крик, эти песни были как стон сердца, как хруст разрываемого сердца. Его песни любили, не любили, его песни шокировали, удивляли, восхищали, но они были выражением каких-то таких народных струн, которые сегодня проявились полной мере.
Он прожил короткую жизнь, он действительно не мог остановить своих лошадей, у него не хватило сил. Но ведь этом и весь Владимир - или, как его называли, Володя Высоцкий; в том, что его лошади в пене, в ярости, в намете, в неостановимости, - и был Высоцкий. И, может быть, поэтому такая любовь, такая боль, такая потеря. Кто знает, кто может объяснить? Но рана большая и невосполнимая.Володя, в одной из песен ты обещал нам: "Я не уйду от вас, и не надейтесь, я буду с вами". Половину ты выполнил, половину - нет. Это не в силах бренного человеческого тела победить воровку-смерть. Ты ушел. И ушел в такую страну, откуда возврата нет. Но ты правду сказал, что останешься c нами. Твои песни, твои роли будут жить. Ты, правда, был настолько непохожим, что твои песни никто, кроме тебя, петь не мог. Только ты с твоей яростью, с твоим темпераментом, твоей нежностью, с твоей любовью, дружбой, русским размахом, волею, - только ты мог эти песни петь так, как ты их пел. Но нам техника стала помогать во всем многом. Спеть за тебя никто не сможет, но слушать тебя будут, как слушали при жизни во всех уголках нашей огромной родины, ибо твои песни что-то такое выражали, очень глубинное, очень сердечное.
Прощай, прощай, прощай!
Михаил Ульянов 28.07.1980г.
Россия ахнула от боли,
не Гамлета - себя сыграл,
Когда почти по доброй воле,
в зените славы умирал...
Россия, бедная Россия,
каких сынов теряешь ты?!
Ушли от нас навек шальные
Есенины и Шукшины...
Тебя, как древнего героя,
держава на щите несла...
Теперь неважно, что порою
несправедливою была.
Тебя ругали и любили,
и сплетни лезли по земле,
Но записи твои звучали...
и в подворотне, и в Кремле.
Ты сын России с колыбели,
зажатый в рамки и тиски,
Но умер ты в своей постели
от русской водки и тоски...
Пылали восковые свечи,
и пел торжественный хорал,
И очень чувственные речи
Герой труда провозглашал...
Ах, нам бы чуточку добрее...
когда ты жил, мечтал, страдал,
Когда в Париж хотел быстрее -
в Читу иль Гомель попадал...
Теперь не надо унижений,
ни виз, ни званий - ничего!
Ты выше этих низвержений,
как символ или божество...
Но привередливые кони
тебя умчали на погост,
Была знакомая до боли
дорога чистых горьких слез.
Иди, Артист, судьба-шалунья
теперь тебя благословит,
И сероглазая колдунья
к тебе на "Боинге" летит...
Вся олимпийская столица
склонилась скорбно пред тобой,
И белый гроб парит, как птица,
над обескровленной толпой.
Ну, вот и все - по божьей воле
Орфей теперь спокойно спит,
И, одинокая до боли,
гитара... у двери... стоит...
[ Т.Павлова]
[517x82]
[517x82]