Это цитата сообщения ElenaBelka Оригинальное сообщение
Ю. Друнина - А. Каплер
Судный час
или
диалог о любви
в стихах
и письмах
Ю. Друнина - А. Каплер
***
Я не привыкла, чтоб меня жалели, Я тем гордилась, что среди огня Мужчины в окровавленных шинелях На помощь звали девушку - меня... Но в этот вечер, мирный, зимний, белый, Припоминать былое не хочу, И женщиной - растерянной, несмелой - Я припадаю к твому плечу. ***
(Из письма)
Моя веточка, ты не можешь себе даже представить, как я тебя жалею! Мы начнем совершенно новую жизнь, в которой будет не так, как раньше, — счастье вперемешку с плохим. Там будет только счастье, там будешь только ты, как самая умная, самая любимая, самая незабываемая женщина. Мне придется побороть свою естественную возрастную и просто дурацкую вздорность, и я понимаю, что это не так легко. И тебе придется в чем-то быть наплевательнее на мои недостатки. Но главное, главное — я буду видеть тебя, как, например, сейчас, когда открывается дверь — и у меня тебе навстречу распахивается все: глаза, сердце, грудь, руки. Любимая моя, почему я так некрасиво пишу и нет таланта тебе написать все, как оно есть? Почему я не записал, как поют ляги в Коктебеле? Мне кажется, вот это и было бы мое тебе объяснение в любви! Как бы я хорошо квакал! Ах, как бы квакал на разные голоса и ритмы! Если только они осенью квакают, обязательно запишу. Очень хочется по временам поквакать самому, а тут еще будут профессионалы! И уж мы тебе споем. И позу я приму тоже — иначе никак нельзя. Представь себе человека, который сидит в кресле или стоит у рояля и квакает. А вот присесть на карачки — и все нормально. Жалею тебя ужасно! Ужасно! Какая ты незащитная, просто невозможно. Твой вечный человеческий раб Васька.
***
Не бывает... Не бойтесь попасть
В эпицентр сверхмощного взрыва,
Что зовут «безнадёжная страсть».
Если в душу врывается пламя,
Очищаются души в огне.
И за это сухими губами
«Благодарствуй!» шепните Весне.
И конечно, я дрянь человек и так много причинил тебе страданий, никогда не понимая в ту минуту, что какая-нибудь ерунда для тебя – совсем не как для обычного человека – жалит.
Как же так получается? … как же это совмещается с тем, что я обижаю тебя? Ничего не могу, только просить тебя о пощаде. Неужели ты – такая чуткая – не можешь понять, что я твой преданнейший, вернейший собака? Неужели? Как можно оторвать родное от родного? Твой человек – всегда и навсегда.
Тревогам нет конца.
От милых мы зависим,
Как песня от певца.
От милых мы зависим,
Как парус от ветров.
Вновь от тебя нет писем --
Здоров ли нездоров?...
Уходит поколенье,
Уходит навсегда.
Уже не в отдаленье
Грохочут поезда --
Они увозят в вечность
Моих однополчан...
Платком укутав плечи,
Шагаю по ночам
Я от стола к постели
И от дверей к окну.
Пиши мне раз в неделю
Хотя б строку одну!
***
Ко всему привыкают люди - Так заведено на земле. Уж не думаешь как о чуде О космическом корабле. Наши души сильны и гибки - Привыкаешь к беде, к войне. Только к чуду твоей улыбки Невозможно привыкнуть мне... *** (Из письма)
Родная моя, сегодня 8 Марта, я приехал на дачу. Нет у меня ни слов, ни таланта, чтобы рассказать, что я почувствовал, когда вошел в наш дом, когда увидел прорытые тобой дорожки, и знаки твоего присутствия повсюду, и пустую кормушку... Все твои птицы
улетели - тихо, ни одной ангельской души. Я прежде всего кинулся заправлять салом сеточку. Семечек нет, и даже белого хлебца не привез. Как странно, противоестественно быть без тебя, моя любимая. Уже утром я нарастрогался в городе, когда слушал, как ты
читала стихи, когда смотрел на тебя. У меня сейчас буквально разрывается сердце, и я не могу дождаться твоего возвращения. А это письмецо пусть лежит тут, на даче. Мало ли что, вдруг меня действительно не будет на свете, а ты его прочтешь и вспомнишь,
что был такой толстый, противный человек, для которого ты была жизнью.
А ведь я, правда, никогда не думал, что могу так мучительно, до дна любить. Жил дурак дураком. И что мне делать, чтобы ты была всегда счастлива, чтобы не спускалась на тебя тень никогда?
***
А. К. Я люблю тебя злого, в азарте работы, В дни, когда ты от грешного мира далек, В дни, когда в наступленье бросаешь ты роты, Батальоны, полки и дивизии строк. Я люблю тебя доброго, в праздничный вечер, Заводилой, душою стола, тамадой. Так ты весел и щедр, так по-детски беспечен, Будто впрямь никогда не братался с бедой. Я люблю тебя вписанным в контур трибуны, Словно в мостик попавшего в шторм корабля,— Поседевшим, уверенным, яростным, юным — Боевым капитаном эскадры "Земля". Ты — землянин. Все сказано этим. Не чудом - кровью, нервами мы побеждаем в борьбе. Ты — земной человек. И, конечно, не чужды Никакие земные печали тебе. И тебя не минуют плохие минуты — Ты бываешь растерян, подавлен и тих. Я люблю тебя всякого, но почему-то Тот, последний, мне чем-то дороже других... *** (Из письма) Девочка моя родная! Вот ты ушла, а я, вместо того чтобы работать, раскрыл книжку твоих стихов и стал читать. Как будто впервые, как будто никогда не знал их — так я плакал над ними, так узнавал ту, что писала их, — удивительную, честнейшую, неповторимую. Броситься бы сейчас к тебе, рассказать об этом. Но тебя нет, а когда придешь — смогу ли я объяснить тебе, как заново полюбил, и будет ли у тебя настроение понять это? Кланяюсь тебе в ножки, любимая моя, за все, за все. И прежде всего за стихи, которые я прочел, сам становясь под их светом лучше. Твой безымянный человек и любитель. Я тебя обожаю (франц.). ***
И когда я бежать попыталась из плена Глаз твоих, губ твоих и волос, Обернулся ты ливнем и запахом сена, Птичьим щебетом, стуком колес. Все закрыты пути, все запутаны тропы — Так за годом уносится год... Я лечу в пустоту, перепутаны стропы — Только дольше бы длился полет! *** Телеграмма из Москвы в Планерское Сидел дома, занимался, и вот меня выстрелило срочно бежать на телеграф, сказать, что я тебя люблю, может быть, ты не знаешь или забыла. Один тип. *** Кто говорит, что умер Дон Кихот? Вы этому, пожалуйста, не верьте; Он не подвластен времени и смерти, Он в новый собирается поход. А ветряные мельницы скрипят, У Санчо Пансы равнодушный взгляд, - Ему-то совершенно не с руки Большие, как медали, синяки, И знает он, что испокон веков На благородстве ловят чудаков, Что прежде, чем кого-нибудь спасешь, Разбойничий получишь в спину нож... К тому ж спокойней дома, чем в седле. Но рыцари остались на земле! Кто говорит, что умер Дон Кихот? Он в новый собирается поход! Кто говорит, что умер Дон Кихот? *** Прошло еще 6 лет, я и люблю тебя еще сильнее, еще вернее. Давно уже мы стали с тобой одним человеком, который может даже повздорить с самим собой по глупости, но разделиться, стать снова двумя, не может. Ты обрати внимание, как я обнаглел, — раньше писал только о своих чувствах, а теперь расписываюсь за обоих и не боюсь, что ты опровергнешь. Спасибо тебе за все, жизнь моя. *** 5/VIII -74. Вот и еще 5 лет пробежало, и мне пошел восьмой десяток, но я люблю тебя так же верно, так же сильно и так же не устаю удивляться твоему очарованию, любимая!..
***
***