На запрос «смена парадигм» (paradigm shift) Google выдает более десяти миллионов страниц, а на Amazon доступны 18400 книг с этим словосочетанием в заголовке. Слово парадигма в разговорной речи покрывает целое поле других выражений, и его употребление говорит о самом расплывчатом понимании термина. На Youtube есть видео «Моя парадигма» с подзаголовком «Как стать успешным, счастливым, самодостаточным и богатым». Слыша слова «в моей парадигме лучший государственный строй - это демократия», вы догадываетесь, что речь идет об идеальном мире в сознании собеседника. А в блогах можно встретить записи от «Славянской парадигмы» до «парадигмы домашней фотостудии». Сменой парадигмы в ироническом смысле называют беспричинную и резкую перемену в убеждениях. Но если значение этого понятия в кухонных разговорах бывает в высшей степени темным, то история проникновения парадигмы в нашу речь вполне ясна.
50 лет назад, в августе 1962 года вышла в свет одна из главных книг XX века — «Структура научных революций» Томаса Куна. Ее автора, профессора физики Калифорнийского университета в Беркли, проблемы истории науки заинтересовали еще в Гарварде. Кун окончил этот университет в 1943, был призван на фронт, а по возвращении продолжил образование, получив в 1949 докторскую степень по физике. Кун рассчитывал посвятить жизнь исследованиям по квантовой механике, но университетское начальство распорядилось иначе: он был направлен читать курс по точным наукам студентам гуманитарных направлений. Тогда-то Кун обратил внимание на историю физики, и чем больше он размышлял над механикой Аристотеля и Ньютона, тем больше сомневался в традиционном представлении о поступательном накоплении знаний и постоянном прогрессе в науке. Как физик он понимал, что с точки зрения современной науки механика Аристотеля — просто глупость, и рождение из нее современной науки вовсе не очевидно и не логично.
«Носители парадигмы в широком смысле — это не только ученые, а все люди. Парадигма в таком понимании определяет подход человека к любому явлению, его видение мира и взгляд на вещи. Знаменитый анекдот про оптимиста и пессимиста, видящих наполовину полный или пустой стакан воды, — он как раз про парадигму»
Тогда Кун задался вопросом: «Что же, Аристотель был глуп?» Разумеется, нет. Очевидно, он работал в рамках другой науки и другого представления о человеке, природе и о космосе. Анализируя последовательно историю физики, Кун убеждался, что она развивалась не прогрессивно, складывая крупицы знаний в общую сокровищницу человечества, как представляли это позитивисты, а революционно, от одного замкнутого этапа к другому. Такой этап в истории науки он назвал парадигмой (или «нормальной наукой»), а процесс перехода от одного этапа к другому — сменой парадигмы (paradigm shift), или научной революцией. Для него парадигма — это теория, признанная определенным научным сообществом и в нем существующая, и в то же время правила и стандарты научной практики, а также модель постановки проблем и их решения. Ярче всего существующая парадигма обычно выражается в учебниках.
Например, Ньютоновская физика — это парадигма. Она включает в себя и законы этой физики, и сообщество ученых, принимающих ее постулаты. Но не только. Сама возможность прийти к научному открытию в результате падения яблока на голову — тоже часть этой парадигмы. Такими же парадигмами являются и теория относительности, и Евклидова геометрия, и другие долговечные и общепринятые научные теории.
Но носители парадигмы в широком смысле — это не только ученые, а все люди. Парадигма в таком понимании определяет подход человека к любому явлению, его видение мира и взгляд на вещи. Знаменитый анекдот про оптимиста и пессимиста, видящих наполовину полный или пустой стакан воды, — он как раз про парадигму.
У новой теории, разумеется, нашлось много оппонентов. Дело в том, что от умозаключений Куна один шаг к нескольким опасным с точки зрения научного эстеблишмента выводам. Если одна теория сменяет другую, переворачивая каждый раз основные постулаты и фундаментальные принципы, то, следовательно, наука вовсе не стоит на пути бесконечного прогресса. Кроме того, Кун нигде не дает понять, что современная западная парадигма лучше или научнее всех остальных. Теория научных революций действительно имела огромное влияние на историю и социологию науки, которая стала рассматривать научные сообщества и принятые ими парадигмы вместе, совсем как этнографы анализируют примитивные племена и их мифологию.
Еще хуже, чем теории в целом, пришлось понятию парадигмы. Его просто разгромили профессиональные философы, обвиняя в расплывчатости и неоднозначности. Профессиональных мыслителей, видимо, раздражал сам факт, что такими понятиями оперирует физик. Томас Кун, однако, принял к сведению замечания философов и пересмотрел свои термины, стараясь конкретитизировать их. Но само слово «парадигма» вышло далеко за пределы истории науки и стало использоваться повсеместно в своем широком значении «взгляда на вещи», «образа мыслей». Пока физик подтягивал философскую базу, бизнес-аналитики и консультанты уже повсеместно внушали клиентам, что их бизнес нуждается в «смене парадигмы».