Это цитата сообщения Сэр_42 Оригинальное сообщение
Звезда Бориса Штоколова.
Гори, гори моя звезда.
Наверное, нет в нашей стране человека, который бы не слышал голос Бориса Тимофеевича Штоколова. Кто-то бережно сохраняет дома радиолу с пластинками певца. Для кого-то магнитофон с его записями стал светлым воспоминанием о прошедшей молодости. Совсем молодые люди, блуждая по интернету, натыкаются на ролики с ариями, песнями, романсами в штоколовском исполнении и вдруг приостанавливаются, заслушавшись. Но творчество Штоколова слишком значительно, чтобы оставлять ему место лишь в истории и среди меломанов. В 1969 году после исполнения им партии Досифея в опере М.П. Мусоргского «Хованщина», поставленной в США, в Чикаго, американский критик писал: «Штоколов – великолепный художник. Его голос обладает редкой красотой и ровностью. Вот великий бас, имеющий в своем распоряжении безупречную технику. Певец Штоколов входит во внушительный список великих русских басов недавнего прошлого». А перед этим заслуженный артист РСФСР Борис Штоколов стал лауреатом Международного конкурса на VII Всемирном фестивале молодежи и студентов в Вене.
В мае 1973 года вместе с нашей официальной делегацией выезжала в Манчестер и группа артистов Театра оперы и балета имени С.М. Кирова, где самым известным был, конечно, Борис Тимофеевич Штоколов. В самолете мы оказались рядом и наговорились, кажется, вдосталь, на всякий случай, для «конспирации», что ли, все о прошлом да о прошлом. О Свердловске, к примеру, где я родился и окончил среднюю школу, и где немало лет прожил Штоколов – учился в консерватории, работал, впервые вышел на филармоническую и оперную сцену. Тогда-то я и узнал в буквальном смысле из первых уст, как пришел этот истинно великий певец в большое искусство. *** – Я был курсантом школы ВВС, это под Свердловском, а Жуков в то время Уральским военным округом командовал, – рассказывал Борис Тимофеевич. – На выпускном вечере вдруг слышу: «Жуков приехал...» У нас у всех поджилки затряслись. Шутка ли, сам маршал Победы! А мне в концерте художественной самодеятельности еще выступать. Пел я тогда блантеровские «Грустные ивы» со словами Жарова. Знаете: «Грустные ивы склонились к пруду, месяц плывет молодой. Там у границы стоял на посту ночью боец молодой...» И «Дороги» Новикова–Ошанина: «Эх, дороги... Пыль да туман, холода, тревоги да степной бурьян...» После концерта говорят: «Тебя Жуков вызывает. Пришел я к нему, представился по-военному, хотя был в концертном костюме, а он мне с ходу: «Слушай, Борис, в авиации и без тебя молодцов хватает. А тебе петь нужно, петь!» На всю жизнь запомнил тот день... Про человека, выделяться среди других не стремящегося, но который добивается заметных жизненных успехов, говорят, будто ведет его путеводная звезда. Стремление же людей к своему совершенствованию издревле выражалось метафорой «дорога к звездам». Уверенно выйти Борису Штоколову на ту дорогу широкую помог и легендарный советский полководец Георгий Константинович Жуков. По окончанию летной школы Бориса направили в Серпухов, откуда Жуков вытребовал его в Свердловск и «приказал» принять в Уральскую государственную консерваторию имени М.П. Мусоргского, получив предварительно положительный отзыв специалистов, разумеется.
Звезда Бориса Штоколова. Фильм.
Родился Борис Штоколов 19 марта 1930 года в сибирском поселке Куздеево. Детство его прошло в Новокузнецке Кемеровской области, юность – на среднем Урале. Мать Елизавета Ивановна Юрасова окончила церковно-приходскую школу, училась в гимназии, преподавала в младших классах. Об отце Борис Тимофеевич пишет: «Отец мой, Тимофей Ильич Штоколов, был родом из Сибири... В 1918 году он добровольцем ушел в Красную Армию, воевал всю гражданскую войну кавалеристом, а в начале двадцатых годов вступил в партию большевиков. В одном из боев под Тобольском отец был ранен и попал в плен к белым...» Но ему удалось бежать. Он возвратился к своим, а в 1926 году с должности командира полка демобилизовался, став «начальником штаба по работе с призывниками». И вот тут его настигла чья-то анонимка. Он был исключен из партии, однако не смирился, стал добиваться справедливости, неоднократно ездил в Москву, пока осенью 1939 года комиссия из старых большевиков не разобралась в его деле досконально. «Возвращая Тимофею Ильичу партийный билет, – продолжает Борис Тимофеевич, – председатель московской комиссии сказал: «Не обижайтесь на партию, товарищ Штоколов, это делают враги нашей партии!» После этого Тимофей Ильич получил назначение на должность управляющего трестом «Мелиоводстрой», и они переехали в Пермь...» Но вот началась Великая Отечественная война. Тимофей Ильич ушел добровольцем на фронт. В 1942 году политрук Тимофей Ильич Штоколов погиб в бою за Ленинград, и Борис тоже стал рваться на фронт, убежал из дома даже, но воевать по возрасту не пришлось. Зато он попал в Соловецкую школу юнг, служил на эсминцах «Строгий» и «Стройный», на крейсере «Киров», участвовавшем в победном морском параде 1945 года на Неве, а потом вернулся домой, уже в Свердловск, куда переехала оставшаяся без отца семья, где судьба и свела его с Жуковым. Обучаясь в Консерватории имени Мусоргского, Штоколов сдавал экзамены и за десятилетку, подрабатывал электриком в драматическом театре, осветителем в Театре оперы и балета имени А.В. Луначарского и вскоре стал солистом этого замечательного театра, где выступали прежде такие величайшие певцы, как И.С. Козловский, С.Я. Лемешев, А.А. Иванов.
Приехав в родной город уже студентом Ленинградского университета, я, слушая этих любимых певцов в партиях Онегина и Ленского, впервые услышал, как неожиданно, свежо, с отсылами к герою Отечественной войны 1812 года В.Ф. Раевскому, поет Гремина незнакомый мне Борис Штоколов. В следующий раз я услышу Штоколова уже на сцене Ленинградского государственного ордена Ленина академического театра оперы и балета имени С.М. Кирова. То будет Иван Сусанин и Руслан в операх М.И. Глинки, снова Гремин в «Евгении Онегине» П.И. Чайковского, исполнявшийся певцом на протяжении трех десятилетий, Досифей в «Хованщине» и Борис Годунов в одноименной опере М.П. Мусоргского, половецкий хан Кончак и князь Владимир Галицкий в «Князе Игоре» А.П. Бородина, главная роль в «Демоне» А.Г. Рубинштейна, а из западноевропейской классики – Дон Базилио в «Севильском цирюльнике» Дж. Россини, Мефистофель в «Фаусте» Ш. Гуно.
Ямщик, не гони лошадей.
Я встретил Вас.
Начинать на сцене, где пели выдающиеся русские басы, когда вам и тридцати лет не было, трудновато, наверное. Традиции все-таки, атмосфера... – Конечно... Осип Афанасьевич Петров... Федор Игнатьевич Стравинский и... Шаляпин, Шаляпин! – А конкуренция? – К конкурентам я еще с флотских времен привык относиться по-флотски. У кого лучше получается, тот и впереди. В жизни качает не меньше, чем на палубе в шторм. А есть локоть товарища, и легче тебе, увереннее. Русское искусство требует ведь и русской души. А душа у нас великодушна. Кто чувствует это, уже не конкурент, а друг... Оттого-то Борис Тимофеевич столь смело брался за партии в операх советских композиторов, когда другие предпочитали держаться за привычный репертуар. Именно здесь он не просто ощущал себя поющим артистом, какими были выдающиеся певцы, но и получал возможность от исполнительского творчества подойти к авторскому, внося вместе с композитором коррективы в свои партии.
Живет моя отрада.
Жалобно стонет ветер осенний.
Я Вас любил.
Эх, Настасья!
Голос русской души - Советская Россия