[показать]
Общий сбор проходил в обстановке строжайшей секретности. На рынке.

Далее...
- А может, не надо с ними ничего делать? - сомневалась жена мельника, привычно выбирая апельсины по кучкам "себе", "гостям" и "свиньям".
- Надо, конечно, надо, - воодушевленно подхватила дочь мельника. - Например, с тем, который большой, в смысле, широкоплечий и высокий - с ним уж точно стооолько всего можно сделать!..
- Цыц! - осадила ее любящая мать. - Рано тебе еще о большом думать. Вот выйдешь замуж - тогда и. А до свадьбы - смотри мне! Чтоб в чистоте себя блюла!
- Да я же не в том смысле, мама, - смиренно потупилась девица. - Просто монахи - люди ученые, у них, наверняка, много интересного можно о мире узнать, о странах, о книгах...
- Ага, особенно у второго, со сладкой улыбочкой..., - в тон дочери, но о чем-то своем задумалась мельничиха.
- Так! Прекратите немедленно! - сестра трактирщика покраснела якобы от возмущения. - Мы с чего начали? С того, что все монахи, появляющиеся в нашем городе, рано или поздно начинают осуждать наше поведение, читать проповеди и поучать, как жить!
- Так эти ж, вроде, еще не поучают?
- Как говаривал мой третий муж, "Избавляйся от доброжелателей раньше, чем они начали делать тебе добро. Иначе не расплатишься", - аптекаршу все собеседницы признавали главной: пережить шестерых мужей - это во многих случаях лучшая рекомендация.
- И если мы не хотим наши маленькие привычные удовольствия сменить на непрерывное причащение, покаяние и епитимью - надо придумать, как этих монахов-праведников быстро одолеть. Где, говоришь, они поселились?..


- Спасибо, что посетили нашу скромную обитель, возлюбленные сестры.
- Но почему ж вы решили жить так далеко от города? - вздохнула дочка мельника, и кружавчики на ее декольте взметнулись. Вполне невинно.
- Мы отшельничаем, чтобы соблюсти чистоту тела и помыслов, сестра, - мягко улыбался брат Августин.
- Значит, боитесь не устоять перед мирскими соблазнами? - хитро переспросила трактирщица и тоже вздохнула. Вполне пристойно.
- Поддаться соблазну не страшно, благонравная сестра. Намного опаснее - не разглядеть этот соблазн, - ласково улыбался брат Бенедикт.
- Почему? - жена мельника, вздыхая, прикрывала декольте рукой. Вполне безуспешно.
- Потому что поддаваясь соблазнам ежедневно - привыкаешь и начинаешь скучать. Распознав же соблазн и устояв перед ним - очистишься и вдохновишься.
- Жить, отказывая себе в удовольствиях? Вы, кажется, собираетесь проповедовать воздержание и аскетизм? - сбывались худшие подозрения аптекарши, поэтому вздыхать было незачем.
- Ну что Вы, что Вы, прелюбезнейшая сестра! Мы не собираемся указывать, как вам жить, - покачал головой брат Августин.
- Просто сами мы вынуждены жить вдалеке от крупных городов, чтобы не сойти с праведного пути и не потерять способность творить чудеса, - смиренно продолжил брат Бенедикт.
- Чудеса?! - ахнули все четыре.
- Зачем ты упомянул об этом, брат мой? - покачал головой брат Августин. - Ведь ясно же, что этим чудесным и благонравным женщинам наши чудеса вовсе ни к чему.
- Но как же не упомянуть, брат мой? Даже если чудеса не понадобятся, лучше, если прекраснейшие сестры будут знать о возможности прибегнуть к ним в любой момент.
- Так что за чудеса-то? Вы что, немощных ставите на ноги? - теперь аптекарша увидела в монахах еще и угрозу конкуренции.
- Ну что Вы, сестра, мы же просвещенные, образованные люди, мы все понимаем, что больные целиком во власти официальной медицины - ваших порошков и микстур, - брат Бенедикт говорил доверительно и убедительно. - Чудо, которое творит брат Августин, намного проще и вместе с тем невероятнее.
- Ну? - выдохнули все четыре. Брат Бенедикт снова полюбовался кружавчиками.
- Он возвращает невинность.
- ЧТООО?!
- Именно. Любая причастившаяся у него женщина становится чистой и непорочной. Мы даже индульгенцию по этому поводу выдаем. Вот, взгляните на свиток: "Поименованная девица считается девицей с такого-то числа такого-то месяца сего года", дата, подпись и большая сургучная печать.
- ...И что, с очередным мужем я смогу венчаться в белом платье и в фате? - первой задумалась о перспективах аптекарша.
- Безусловно. Сколько угодно. В смысле, мужей сколько угодно.
- Об одной вещи лишь нужно помнить, любезные сестры, - кротко попросил брат Августин, - Не надо рассказывать о чуде всему городу. Количество индульгенций ограничено.
- Хорошо-хорошо, мы никому-никому, - нестройным хором пообещали все четыре. - Так когда к Вам можно прийти на причастие?..


- Брат Бенедикт, а почему Вы промолчали о чудесах, которые можете творить Вы? - спохватилась аптекарша, когда женщины уже собрались уходить.
- Потому что мое чудо намного скромнее, - голубые искренние глаза монаха сияли праведной чистотой. - Чтобы брат Августин мог возвращать чистоту, я помогаю ее потерять.
- Тогда знаете, что..., - аптекарша еще раз оценила фигуры обоих монахов. - Пятый муж оставил мне в наследство типографию, поэтому о количестве индульгенций не беспокойтесь. Только чудеса свои... поберегите.