[показать]

Я взяла воробья в ладонь и поднесла к открытой форточке - лети, давай. Воробей спорхнул, метнулся обратно, влетел в клетку и захлопнул дверцу. Я попыталась ее открыть, но он вцепился в прутья и для верности уперся лапками в поилку. Я просунула палец, он извернулся и больно его ущипнул. Я сунула палец в рот:Далее...

- Ты что, озверел?! Совсем дурак?

Воспользовавшись моментом, воробей защелкнул задвижку и еще решительнее вцепился в проволоку:

- Бе-бе-бе.

- Ах так? - сказала я, открыла балкон, выставила туда клетку и для верности задернула штору.

Прислушиваясь к звукам на балконе, вернулась к столу, села в кресло, подвигала клавиатуру. Тишина. Я хотела поработать. Мысли не шли. На балконе раздалось дребезжание. Отшвырнув мышь, я отодвинула штору.

Воробей вылез из клетки и, уцепившись за прутья, тащит ее по полу. Продвинул на пару сантиметров, утомился, сел на пол прямо на хвост и задумался. Я уже хотела вернуться к столу, как вдруг он вскочил, допрыгал до двери и начал орать. Орал он страстно. Я даже разобрала что-то неприличное. Это уже возмутительно. Я взяла со стола бумаги и ушла на кухню.

Начало темнеть. Самое время поставить чайник - я было потянулась за вкусным, как вечернюю тишину взорвал оглушающий гам, звон и пронзительный скрежет. Подскочив от ужаса, через секунду я была у окна. Все видимое пространство застилала туча воробьев, которые орали, бились в стекло и метались туда-сюда. Я взглянула в клетку. В углу, завернувшись в клетчатый носовой платок, лежал воробей. Похоже, мертвый.

- Вот незадача, - покаянно подумала я и приоткрыла балконную дверь. Воробьиные тучи тут же осели на деревьях. Я схватила клетку и внесла в комнату. Поставила на стол и грустно посмотрела на клетчатый комочек, из которого торчали лапки и хвост. Комочек распутался. Из него вылез воробей. Невредимый.

- Ну ты сволочь! - оторопела я.

- Я тебе мешаю, я не понял? - примиряюще сказал воробей. - Я ж тебя не объем. Господи, мне надо-то...

- Достал ты меня! Не нужен ты мне здесь, понял?! - заорала я.

Воробей вздрогнул и опустил голову. Я вышла в коридор искать потерянные тапки. Когда я вернулась, он горько плакал. Огромные слезы катились из глаз так неудержимо, что он тут же оказался в луже.

- Да ладно тебе, заторопилась я. - Ну чего ты, в самом деле... Ой, да живи, кто против-то? Мне не жалко...

Рыдания стихли, воробей похлюпал носом, судорожно вздохнул несколько раз и стал счищать с хвоста размокшее пшено.

- Тряпку дай, - буркнул он.

Я суетливо вытащила поддон и кормушку и понесла все это мыть в ванную. Когда вернулась, он прыгал по спинке кресла.

- Я одного не понимаю. Вот же окно - там свобода. А ты рвешься за решетку, - попыталась я втолковать очевидную истину.

- Стоп! - воробей прервал меня взмахом крыла. Можно я сам буду решать, что мне делать?

- Нет, это с ума сойти... - растерялась я.

- Ты лучше скажи, - попытался он закрепить позиции. - Что не так-то?

Я показала ему на помет на паркете. В качестве примера. Воробей фыркнул и перелетел на шкаф. Сказать ему было нечего. Он побурчал в клетке, привязал платок за углы - вышел гамак. Вскоре из него послышался тихий стон...

Утром я собралась на работу. Воробей мешался под ногами и всячески старался не выпускать меня из виду.

- Я на работу опаздываю, - холодно заметила я, стараясь не перегибать.

- А ты не ходи, - бросил он.

- Щас, - сказала я злорадно и закрыла дверь за собой.

Бестолковщина на работе вытеснила эту чушь из головы. Но ровно без пяти шесть раздался телефонный звонок. Звонил воробей.

- Ну ты идешь? - как ни в чем не бывало спросил он.

- Это какой-то сумасшедший дом, - сказала я и положила трубку.

В метро меня одолевали видения: воробей хлопает крылом, нашаривая спички. Воробей разогревает котлеты. Воробей поливает цветы из пипетки.

Еще издали я увидела, что в квартире горит свет. Ветер раздувал штору через открытую форточку. Воробья не было. Не зная, радоваться мне или горевать, я промчалась по дому. И нашла его на полочке в ванной. Раскинув крылья, он лежал в луже настойки календулы. Пьяненький. Осколки флакона влажно блестели на полу. Я взяла его за хвост и прополоскала под струей воды. Воробей вяло квакал и отмахивался.

... Сейчас он сохнет под настольной лампой на сложенном полотенце. Всхрапывает и иногда вскрикивает что-то жалостное. Рядом с клавиатурой стоит блюдце с водой и четвертинка аспирина.

Я знаю, это конец. Жить с пьющим воробьем может только дура.