ЛИК ВЕЛИКОГО ФАРАОНА НА ДАМСКОЙ КОСМЕТИЧКЕ:
Возникновение в Египте первого государства.
3100 год до н.э.

Итак, читатель, мы с вами в общих чертах узнали, “откуда есть пошла земля африканская”. Мы видели, как потомство славного Хама разошлось по всем уголкам континента. Давайте теперь более подробно рассмотрим, как жили его потомки. И начнем с гордого Мицраима, который не искал легких путей и отправился из высыхающей Сахары на северо-восток, в долину Нила.

Поначалу далеко ему уходить не пришлось. Ведь Сахара сохла медленно, и на большей части территории нынешнего Египта стоял весьма умеренный климат: приятное тепло, немного – как раз в меру! -- дождей, и земля, недурно кормившая даже без удобрений (о которых, впрочем, тогда и не слыхивали).

Но шли века. Пустыня все наступала, а человек пятился от нее все дальше и дальше. И настало время, когда единственным местом, где еще можно было выжить, стала узенькая полоска земли вдоль берегов Нила. Надо сказать, что древнему египтянину – и нам! -- несказанно повезло: ну, что бы, скажите на милость, получилось, поверни эта великая река по какому-то капризу природы из двух своих крупнейших истоков не на север, а, допустим, на юг? Ведь тогда бы не было Древнего Египта, а значит, и всей последующей человеческой цивилизации предстояло развиваться совершенно по-другому.

Возможно, ее колыбелью стала бы Месопотамия. Может быть – Эфиопия. А то и, глядишь, уже намечавшийся к тому времени на горизонте спокойный и мудрый Китай... Но, к счастью (или к несчастью?), все получилось так, как нам известно из учебников истории. Беженец из Сахары встретил на своем пути не какую-нибудь там завалящую речонку, а великий НИЛ.

Знаете, что прежде всего поражает, когда хоть немного познакомишься с египетской литературой? -- То чувство любви, всепоглощающей и безоглядной, которое испытывают египтяне к своей главной и единственной реке. Нам этого не понять: мы тоже любим свою Волгу, но, не будь ее на свете – ведь не пропали бы! Есть еще Кама, Ока, Енисей – на худой конец, хотя бы и наш умирающий Миасс...

У египтянина был только Нил. И с незапамятных времен пели ему страстные гимны:


Слава тебе, Нил,
Выходящий из земли,
Орошающий поля,
Сотворенный богом Ра.

Древнеегипетская надпись.

А вот стихотворение современного египетского поэта:

Как сладость надежды,
нам влага его дорога,
Как в райском краю,
зеленеют его берега.
Как девушка, свеж он,
как сказочный воин, могуч.
По глади зеркальной,
блестя, рассыпается луч!
Как море, течет он,
разливом весенним своим
Кормя человека
и все, что посажено им.
Он – зерна пшеницы,
он – хлопок для наших одежд.
Бессмертный исток
наших радостей, наших надежд!
Добро даровать –
так закон его жизни гласит,
Ко всем справедливый,
он каждый клочок оросит,
И знатным и бедным –
он всем принесет урожай,
А только пожнешь –
и опять поскорее сажай!
Он – вечно в пути,
а посмотришь – как будто стоит:
Так мощно и мудро
безбрежные воды струит.
Но чуть возмутится,
запенив густую струю,
С рычанием львиным
вздымает он гриву свою.

Как сладость надежды,
нам влага его дорога,
Как амбра, смуглы
и душисты его берега.
Пусть мутен и глинист –
он райские реки затмил,
Святой,
полноводный,
извечный кормилец наш – Нил![i]

Вы, читатель, видите разницу между этими, почти молитвенными, признаниями в любви? Лично я – нет. (Ну, может быть, современное стихотворение излишне длинновато – да и это можно объяснить тем, что фараоны еще не додумались до построчной оплаты труда поэтов).

Нил определял всю жизнь – Нил и был жизнью.

Ну, как мог объяснить древний египтянин то, что каждый год река широко разливается, а после возвращения в прежнее русло оставляет на полях толстый слой плодороднейшего ила? Откуда было ему знать, что это происходит из-за ливней и таяния горных снегов где-то там, под экватором? Землепашец объяснял это милостью доброго бога солнца Ра, пекущегося о простых людях.

Так возникли зачатки религии.

Каждый год нужно было точно знать, когда и насколько поднимется уровень воды. Для памяти мудрые жрецы записывали это условными значками. Значков становилось все больше, они все более усложнялись...

Так возникла письменность.

Для того, чтобы равномерно, не допуская заболачивания, распределить воду Нила по полям, люди рыли каналы. Чтобы не выпустить драгоценную влагу обратно в реку раньше времени – строили плотины и земляные насыпи. Один человек с такой каторжной задачей справиться не мог. Люди объединялись и работали сообща, всем миром, и кто-то должен был координировать их действия и разумно распределять работников.

Так образовались первые человеческие коллективы: сначала общины, которыми руководили местные вожди, затем области (номы[ii]) – во главе их стояли губернаторы (номархи). В IV тысячелетии до н. э. возникли крупные объединения номов в Дельте[iii] и в долине Нила – соответственно, в Нижнем и Верхнем Египте (определяли, опять же, по течению Нила).

Цари их смертельно между собой враждовали, но наконец, в 3100 году до нашей эры (или в 3000-м, а то и вовсе в 3200 – точную дату мы уже никогда не узнаем) нашелся некий Великий Царь, который объединил оба царства и основал единое государство, просуществовавшее ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ. Обидно, но даже имя этого царя нам неведомо: по греческой легенде, его звали Менесом (Миной), по древним египетским надписям – Нармером. А может быть, это и вовсе были два имени одного и того же властелина.

Зато, как ни странно, у нас есть его изображение. Но лишь одно-единственное – и где! Великий царь запечатлен на бронзовой палетке, то есть плитке для смешивания косметики для тогдашних модниц. Какой стыд...

Все, наверное, видели фотографии этой знаменитой пудреницы. Если нет, то позволю себе напомнить. Бородатый царь неправдоподобно высокого роста (раза в два выше окружающих), в каком-то странном колпаке в виде бутылки с помпончиком (египтологи поясняют, что это корона), попирает ногами двух голых мужиков (пленников) и заносит над головой что-то вроде гранаты с длинной ручкой (говорят, жезл), собираясь, похоже, оглоушить третьего собутыльника и для удобства ухватив его за волосы. Тот же грустно смотрит Нармеру в область... н-да... ну, скажем, в середину тела.

Оказывается, по мнению египтологов, это вовсе не пьяная драка, а аллегорическое изображение завоевания славным Нармером Нижнего Египта. Может, и так – ну, кто сейчас точно скажет?

Что бы там ни выделывал этот самый Нармер, несомненно одно – именно с его приходом закончились доисторические времена в истории человечества (помните, какие даты мы приводили до сих пор в нашей книге? 90 000 лет, 8 000 лет до н.э. и тому подобное. Ясно, что эта хронология крайне неточна и приблизительна, но другой-то у нас нет). Началась достоверная письменная ИСТОРИЯ.

Впрочем, по нашим понятиям, точность этой истории весьма невелика (плюс-минус несколько столетий), но все же и это уже было серьезным шагом вперед. Вы можете спросить, читатель: а как, собственно, мы датируем события в истории Древнего Египта? Ясно ведь, что египтяне не пользовались нашим летосчислением, ведущимся от Рождества Христова – тем более, что до этого самого рождества (то есть рождения) было еще далеким-далеко.

О, это целая наука. Даты, приводимые в египетских надписях, ученые сравнивают между собой, соотносят с другими известными событиями... Смотрят даже на начертание иероглифов: допустим, всяческие загогулины и хвостики писались по-разному в IV и III тысячелетиях до н.э. Ну, а самый главный источник – это сочинения египетского жреца Манефона, написанные примерно в 300 году до н.э. Какими источниками он пользовался – мы не знаем, но все равно ничего достовернее не имеем. Приходится довольствоваться и этим, тем более, что данные жреца, в общем, подтверждаются археологическими раскопками.

По Манефону, всего в Египте правили 30 династий, и эпохи их правления делились на Раннее, Древнее, Среднее и Новое царства плюс т.н. “переходные периоды” – времена смут и потрясений. Эпоха Нармера – это Раннее царство, которое существовало примерно 400 лет (до начала III династии, т.е. до 2686 года до н.э.).

Именно тогда в Египте более или менее оформилась общая для всей страны, централизованная религия. Ведь до этого, в период раздробленности, у каждой из не зависимых друг от друга общин существовали свои боги – да не один, а тьма-тьмущая.

“В воздании божеских почестей египтяне не были особенно разборчивы. Они обожествляли солнце, корову, Нил, птицу, собаку, луну, кошку, ветер, гиппопотама, землю, мышь, крокодила, змею и многих других домашних и диких зверей.

Ввиду этой богомногочисленности, самому осторожному и набожному египтянину ежеминутно приходилось совершать различные кощунства. То наступит кошке на хвост, то цыкнет на священную собаку, то съест в борще святую муху. Народ нервничал, вымирал и вырождался.”[iv]

Теперь же, при централизации власти на земле, небеса тоже следовало “упорядочить”. Появились боги главные и плохонькие, второстепенные. Я не стану перечислять их всех – да это, пожалуй, и невозможно, тем более, что в разные периоды истории Древнего Египта они менялись довольно часто и тасовались в разнообразных сочетаниях.

Назову лишь некоторые, важнейшие, божества, почитаемые в период, о котором мы говорим (Раннего, а затем Древнего царства, то есть примерно до 2100 года до н.э.).

Богом мудрости и письменности считался Тот, изображаемый в виде птицы ибиса или собакоголовой обезьяны – павиана. Богиней Правды и Закона возвышалась над Египтом справедливая Маат. И на вовсе уж недосягаемой высоте блистал над Землей великий Ра, бог Солнца, -- главный бог, породивший всех остальных, -- его обычно изображали в образе сокола или каменного столба, т.н. обелиска (по-гречески “вертел”).

Естественно, что царь Египта не мелочился и скромно называл себя “Сыном Солнца”, любимым отпрыском Ра. После смерти он в солнечной ладье вместе с отцом совершал свой последний путь на запад. Царь имел на это право – ведь он и сам был богом, даже “великим богом”.

Имя его обладало настолько потрясающей магической силой, что простым смертным запрещалось произносить его вслух, под страхом мучительной казни. Поэтому царя называли по имени его обители, дворца – “пер-о”, то есть “большой дом”. Позже уже греки переделали это иносказательное прозвище в титул “фараон”. (Кстати, это вообще очень характерно для наименований народом злых сил – их называют обычно условными прозвищами: не дай бог, услышит, подумает, что его зовут, да и в самом деле появится, окаянный! Вот и у нас в русском языке слово “змея” явно произошло от описательного словечка “земляная”, “та, что ползает по земле”. Слово “черт” – видимо, от прилагательного “черный”. Как и у египтян, у нас тоже бытует выражение “Большой дом” – все знают его значение... )

Боги, как известно, не умирают. Закончив свой земной путь, они возрождаются к новой жизни, подобно тому, как это произошло с Осирисом.

Этот бог плодородия и разлива Нила был зверски убит собственным братом, злобным маньяком Сетом, который затем расчленил труп. Однако сын Осириса, славный Гор, отомстил подлому дядюшке и вместе с матерью, божественной Исидой, соединил растерзанное тело отца и оживил его.

Вот так же возрождается и мертвый царь; главное при этом – произнести над его бездыханным телом необходимые магические заклинания. И еще очень важно, чтобы тело царственного покойника сохранялось вечно, хотя бы и в сильно усохшем виде. С помощью различных благовоний и ароматических веществ его как бы консервировали, превращая в мумию.

Я не стану приводить здесь тошнотворные подробности приготовления мумий. Если читателю интересно – отсылаю его к Геродоту, который, похоже, испытывал к подобным вещам прямо-таки болезненный интерес. Скажу только, что поначалу тело царя действительно расчленяли: отрезали голову, вынимали мозг и внутренности, помещая их в специальные сосуды – канопы. Отрубали и ступни ног, вкладывая их в грудную клетку, -- дабы усопший не осквернил пол загробного судилища.

Потом все стало и проще (покойника уже не резали на куски), и сложнее – тело обрабатывали аж семьдесят дней, давая хлеб с маслом целой ораве жрецов-парасхитов. (Слово “паразит”, между прочим, произошло именно от названия этой богоугодной специальности – мягко говоря, не слишком полезной для живых. А слово “жрец”... вы, читатель, никогда не задумывались, от какого глагола оно произведено?).

“Снаружи заключали его в раскрашенный футляр, все вместе ставили в саркофаг... От времени то небольшое количество фараона, которое заключалось между ароматами и футляром, высыхало и превращалось в твердую перепонку. Так непроизводительно тратили древние монархи народные деньги!”[v]

А для пущей сохранности сушеного фараона помещали в кирпичные прямоугольные гробницы. (Их принято называть мастабами, то есть “скамеечками” – уж очень эти гробницы похожи на те глиняные завалинки, которые современные египетские крестьяне сооружают у входа в свои жилища).

Внутри царские мастабы сильно напоминают многоквартирный дом: кроме усыпальницы фараона, в них находилось множество комнаток с вещами, которые должны были пригодиться покойнику в загробной жизни. В развалинах первых гробниц археологи обнаружили и десятки скелетов слуг и рабов со следами насильственной смерти, а иногда и скрюченных в муках удушья, то есть замурованных в гробнице живыми. Царь ни в чем не должен был испытывать недостатка...

Позднее, правда, людей уже не приносили в жертву: вместо них в гробницу ставили глиняные фигурки, так называемые “ушебти”. А еще позже и на изготовление ушебти уже не тратились – попросту рисовали слуг на стенах гробницы. Нравы, что ни говори, смягчались.

Увы, весьма недолговечными оказались и первые мумии, и кирпичные гробницы, и надежды забытых царей египетских на вечную жизнь. Мало что от них сохранилось сегодня, и даже от великого Нармера осталась одна лишь плитка от теней для век.

Между тем интересы религии – а значит, и централизованного государства – требовали чего-то более прочного, чем простые кирпичные мастабы. Ну, какого преклонения перед фараоном можно ожидать от простого крестьянина, если он своими глазами видит, что могилы царских предков ветшают и разваливаются – значит, не такими уж божественными были эти самые предки?

Камень – вот материал, который простоит тысячелетия. Да и гробница должна быть повнушительнее, дабы внушать народу страх и благоговение перед божественной силой фараона. Это прекрасно понимали еще первые властители государства. Понимали, но, до поры до времени, ничего поделать не могли: власть их еще не была настолько крепкой, чтобы заставить сотни тысяч человек многие годы трудиться над одной-единственной могилой, пусть даже и царской.

Потребовались целые столетия, прежде чем над землей Египетской возвысилась первая пирамида – этот грандиозный, всеподавляющий символ беспредельной власти живого бога над людьми.

[ii] Перевод А. Сергеева. – Поэзия Африки. (Библиотека Всемирной Литературы). – М.: Художественная литература, 1973. С. 275 – 276

[i] Ахмед Шауки (Египет). Нил. Перевод С. Северцева. – Поэзия Африки. (Библиотека Всемирной Литературы). – М.: Художественная литература, 1973. С. 186 - 87.

[ii] Слово это греческое и, разумеется, возникло позже.

[iii] Так называли разветвление Нила у его впадения в Средиземное море. Действительно ведь на карте похоже на греческую букву “дельта”.

[iv] Всеобщая история, обработанная “Сатириконом”. Издание М.Г. Корнфельда. С.-Петербург, 1912. Факсимильное воспроизведение. – М.: Книга, 1991. С. 8.

Там же, с. 7. МУМИЯ БУДЕТ ДОВОЛЬНА :
В Древнем Египте начинают строить пирамиды.
ХХVII век до н.э.

Среди фараонов было много замечательных, прославивших себя своими памятниками и автобиографиями, не ожидая этой любезности от потомков. [i]

О древнеегипетских пирамидах знают все. Пожалуй, нет человека, который не слыхивал бы о величественной громаде усыпальницы Хеопса, о том, сколько миллионов каменных блоков пошло на ее строительство и сколько полезных для народа курятников можно было бы построить вместо этой бессмысленной дуры. Я постараюсь не повторять в сотый раз одно и то же, и расскажу здесь о некоторых не слишком известных вещах.


Вы никогда не задумывались, читатель, почему, собственно, в период Древнего царства (с 2686 по 2100 год до н.э.) египетские владыки предпочитали покоиться именно в пирамидах? Чем привередливых царей не устраивали мастабы – ведь их тоже, в принципе, можно строить из камня? Это весьма непростой вопрос, и разные исследователи отвечают на него по-разному.

Кто говорит, что формы и размеры пирамид наилучшим образом подходили для астрономических наблюдений, кто считает их храмами для посвящения жрецов в служители бога Ра. Небезызвестной госпоже Блаватской и вовсе открылось в откровении, что в формах пирамид зашифрованы некие таинственные знания древних египтян, позволявшие им общаться напрямую с высшими космическими силами. Или вот еще один характерный образец “эзотерического” толкования:

“Пирамида – это каменная глыба, навсегда закрытая для внешних проявлений смерти, и дверь, открытая внутрь, в потусторонний мир и его бесконечные возможности, геометрический и астрономический образ творения ; цель ее, видимо, заключалась в том, чтобы обеспечить связь царственного покойника со Вселенной, предоставив в его распоряжение Меру всех вещей.”[ii]

Не знаю, как вас, читатель, но меня уже просто тошнит от бреда “пирамидологов” – есть и такая специальность в оккультизме, и говорят, весьма хлебная. Давайте все же придерживаться фактов – тем более, что они и без того впечатляют.

Начать с того, что пирамиды вовсе не разбросаны “абы как” – их грани четко сориентированы по сторонам света, и максимальная погрешность при этом не превышает 1/12 градуса. Размеры массивных гранитных блоков весом во многие тонны выдерживались с точностью до 5 мм (!) Даже наши нынешние строители взвыли бы, предложи им в проекте соблюдать такие допуски. Ну, а древние египтяне, не имевшие ни магнитного компаса, ни станков-автоматов? Как они-то ухитрились этого добиться? Загадка...

Далее. Чешский инженер Карел Дрбал, посетивший пирамиды Гизы сорок лет назад, случайно оставил (а может, просто выбросил) внутри одной из них старое бритвенное лезвие. Вернувшись на следующий день, он обнаружил, что лезвие стало острым, как новое. Пирамида каким-то образом сама его заточила! Соорудив небольшую модель пирамиды Хеопса с тем же соотношением сторон и основания, чех продолжил эксперименты. Бритвы неизменно затачивались сами по себе! Одно-единственное лезвие можно было использовать до 200 раз.

Это ведь уже не измышления полусумасшедшего пирамидолога, а вполне реальное явление. Запатентованный Дрбалом “Хеопсовский затачиватель бритвенных лезвий” действительно работает, и сейчас используется в тысячах копий по всему свету.

Оказывают пирамиды какое-то влияние и на рост растений, и даже на человеческий организм. Известно ведь, что Наполеону внутри пирамиды Хеопса стало плохо, да и нынешние туристы испытывают при ее посещении какое-то тягостное, гнетущее чувство.

Вот это как объяснить?! Единственное, что нам известно на современном уровне знаний – так это “установленный учеными факт соответствия пирамидальной структуры, или тетраэдра, и кристалла магнетита, или железной руды.” (Так считает английский исследователь Кен Джонсон).[iii]

Но сказать так – по сути дела, все равно, что ничего не сказать. Ну и что, собственно, из того, что кристалл магнетита имеет форму тетраэдра? А ведь какое-то рациональное объяснение здесь должно быть. В общем, еще одна загадка, которая пока не по зубам нашим ученым.

А древние египтяне установили физическое воздействие пирамидальной структуры на различные предметы – и человеческое тело! -- похоже, эмпирически, методом проб и ошибок.[iv] Благо, времени для этого у них было предостаточно...

Когда же и как была построена первая пирамида?

Произошло это в ХХVII веке до н.э. Второй фараон III династии Джосер был, что ни говори, великим владыкой. За время его 19-летнего правления в Египте пышным цветом расцвели науки, искусства, ремесла. При своем дворе царь приголубил лучших тогдашних мастеров и ученых. К сожалению, имена их не дошли до наших дней – почти ни одного, за исключением громкого имени главного придворного архитектора, врача и министра Имхотепа.

Разносторонность способностей этого человека изумляет и по сей день. Он прославился по всему свету своим врачебным искусством – да настолько, что еще многие века его почитали в качестве бога медицины. Обладал Имхотеп и ярким талантом архитектора – знаменитый храм Эдфу в Верхнем Египте построил именно он.

И естественно, что, едва взойдя на престол, Джосер поручил Имхотепу строительство своей будущей усыпальницы, которая должна была стать выше и грандиознее всех прежних царских гробниц.

Увы, фантазия фараона поначалу не пошла дальше обыкновенной мастабы, хотя и каменной, а не кирпичной – что тоже считалось по тем временам новомодным изыском.

Мастаба была построена, но какой-то несолидной показалась она царю, недостойной его божественного величия. Владыка снова призвал к себе Имхотепа и повелел надстроить над этой мастабой другую, меньших размеров.

Имхотеп взял под козырек, и двухэтажная мастаба была построена. Но какой-то несолидной показалась она царю, недостойной его божественного величия. Владыка снова... (см. выше). И сказка про белого бычка повторялась пятикратно. (Это не легенда, читатель. О том, что планы строительства пирамиды Джосера менялись пять раз, говорят археологические исследования.)

В итоге появилась каменная шестиступенчатая пирамида высотой 61 метр. Правда, при ее строительстве Имхотеп еще не осмеливался отходить слишком далеко от прежних традиций деревянного да глиняного зодчества: возведенные им колонны как бы сливались со стенами, на каменном потолке были высечены лишь подобия бревен, сами камни были не в меру малы (вдруг обрушатся?) – и т.п.

И все же простим архитектору такую консервативность: ведь эта его пирамида стала первой в блестящей веренице царских усыпальниц Древнего царства. Именно она послужила образцом для последующих безвестных строителей грандиозных могильных холмов. Пирамида, построенная для Джосера, уже сама по себе поражает воображение – а ведь вокруг нее был еще сооружен огромный храмовый комплекс, окруженный десятиметровой стеной!

В кольце этих храмов располагался двор, где фараон совершал таинственную “церемонию Хеб-Сед”, недоступную взорам непосвященных. Эта церемония, видимо, была всего-навсего банальным физкультурным упражнением: фараон, под бдительными взорами строгих судей-жрецов, бодро пробегал круг, доказывая тем самым, что не утратил еще своей силы и по-прежнему достоин править Египтом. (Еще одно свидетельство смягчения нравов: ведь в додинастические времена состарившихся царей, уже не способных “ловить мышей”, похоже, попросту убивали.)

В самой же пирамиде, куда после смерти (старик не выдержал очередной “церемонии Хеб-Сед”?) с превеликими почестями внесли тело Джосера, было, как и в прежних мастабах, несколько помещений. Погребальная камера, где находилась царственная мумия, узким окошечком выходила на маленькую комнатку. Там восседала скульптурная фигура богоподобного фараона, образ его Ка, то есть двойника, которого усопший обретал в загробном царстве вдобавок к душе, Ба. И оконце между камерами делалось для того, чтобы двум этим фараоновым ипостасям не было скучно: Ба, если ей понравится статуя Ка, милостиво вселится в нее и обретет душевное спокойствие.

А для того, чтобы статуя приглянулась Ба, она должна быть как можно более похожей на оригинал. И по сей день в Египетском музее можно видеть точный скульптурный портрет Джосера в длинном завитом парике, в целости и сохранности перенесенный из его могилы. От самого же фараона осталась, увы, только пятка, вернее, мумифицированная ступня. Поневоле призадумаешься: как все-таки смешны человеческие потуги на физическое бессмертие...

Должен еще сказать несколько слов о том, как строились пирамиды. Из описаний Геродота мы знаем, что на их строительство сгонялись сотни тысяч людей, которые годами в поте лица воздвигали грандиозную фараонову усыпальницу. Да, так оно, видимо, и было – и это лучше всяких слов говорит о беспредельности власти владыки, способного организовать такую силищу. И все же позвольте, читатель, поделиться некоторыми соображениями, которые, возможно, развеют у вас привычные представления о том, как проводилось это строительство и что за цели оно преследовало.

Ведь у нас очень популярны легенды о том, что, дескать, эгоистичный фараон, которому наплевать было на благо Египта, сгонял несчастных рабов на строительство одной-единственной могилы для себя, любимого.

Вот как пишет, например, об этом Л.Д. Любимов, автор талантливой книжки “Искусство Древнего мира”:

“В свисте бичей надсмотрщиков, изнемогая в адском труде под палящим солнцем, самые обездоленные из подданных фараона надрывались под тяжестью камня, чтобы на своих костях возвысить царский монумент...

Величайшие пирамиды, своими размерами значительно превышающие самые пышные храмы нашей эры, которые вмещают тысячи молящихся, были созданы для одного человека, и даже не для него самого, а для его праха. Только для того, чтобы душе этого человека было удобнее воссоединиться с его телом, была воздвигнута каждая такая громада, была выполнена титаническая работа, разорявшая казну, подрывавшая всю экономику государства и требовавшая бесчисленных жертв от всего населения...

Нас поражает отсутствие нравственного момента в таком проявлении заупокойного культа в эпоху Древнего царства. Жуткое неравенство после смерти, как бы продолжающее и утверждающее неравенство в жизни...”[v]

На первый взгляд, это действительно так – а если копнуть поглубже? Открываются довольно неожиданные вещи.

Прежде всего, пирамиды строили вовсе не рабы – их на строительстве (как, впрочем, и в самом Египте) было тогда совсем немного. Работали вполне уважаемые люди, законопослушные египтяне, и получали за свой труд неплохую, по тем временам, плату. До нас дошли записи о том, сколько лука, чеснока и лепешек получала каждый божий день та или иная бригада на пропитание. Весьма прилично, скажу я вам. (Разве что с чесноком явный перебор. Могу себе представить, какие ароматы стояли. А ведь тогда не было никакого “Дирола” с ксилитом и карбамидом...) Ко всему прочему, строителям ежедневно полагалось по здоровенному жбану пива.[vi]

Да вы и сами подумайте – разве можно было поручать рабам строительство усыпальницы владыки? Это ведь по тем временам было делом наиважнейшим – как у нас, скажем, аэрокосмическая отрасль. И могли ли несчастные, неграмотные рабы выполнить свою работу с такой точностью и ювелирным мастерством? Да нет, строительство пирамид было поручением почетным, его доверяли только людям проверенным, прошедшим через тогдашний Первый отдел. А в качестве награды, видимо, обещали им, помимо всего прочего, и посмертное приобщение к компании усопшего. Так что люди работали в охотку.

Да и то сказать, чем им было еще заняться в долгие месяцы разлива Нила и длительного перерыва в сельхозработах? Не будь строительства пирамид – люди бы попросту голодали. Глядишь, и вольнодумствовать, бунтовать бы начали с голодухи и безделья. А тут тебе и чеснока вдоволь, и почет, и будущее вечное блаженство. Так что строительство пирамид – это, по сути дела, первые в истории общественные работы для избыточной рабочей силы.

Вы скажете: неужели нельзя было придумать для этого ничего более полезного, чем сооружение никому не нужных громад?

Никому не нужных? А это как посмотреть. Не будем мерить древних египтян нашими современными мерками. Ведь для них боги были такой же реальностью, как и весь остальной окружающий мир, и воздание им почестей считалось не менее важным, чем своевременные посев и уборка урожая. А фараон – живой бог, и служение ему совсем не в тягость.

В это искренне верил и сам владыка: вряд ли он думал о себе как о конкретной личности, Джосере, рожденном в таком-то году от обычной женщины и регулярно писавшем в пеленки. Нет, понятие личности – это уже изобретение куда более поздних времен. А в ту невообразимо далекую эпоху человек считался и ощущал себя прежде всего членом коллектива – семьи, общины, нома...

И фараон был ЕГИПТОМ. Его усыпальница – это символ мощи государства, его непобедимости и божественного величия. В этом и есть ее главный смысл, и вовсе не зря были потрачены неимоверные усилия сотен тысяч строителей. Они работали на благо своей страны.

Века, тысячелетия пролетели с тех пор. Несколько раз грабили лихие люди пирамиду Джосера – как и все прочие царские усыпальницы. Даже мумии похищали: их растирали в порошок и делали из них целебный бальзам мумиё, когда-то очень популярный в Европе. Вот и от бренного тела фараона Джосера осталась только сухая сморщенная пятка. А пирамиды стоят себе и стоят, как памятник человеческому духу – единственному, что в нас бессмертно.
Я уже говорил, читатель, каким ценнейшим источником для изучения событий древней истории может стать Библия. Не все в ней, конечно, следует принимать на веру: ведь эта замечательная книга писалась в разные века и разными людьми. Но как интересно бывает вчитаться в нее внимательнее, отделяя от позднейших наслоений зерно многовековой человеческой мудрости и вполне реальные исторические сведения. И автор решил попробовать...

[i] Там же, с. 8.

[ii] Надя Жюльен. Cловарь символов. – Готовится к печати в нашем издательстве “Урал LTD”.

[iii] Цит. по: Перминов П. Улыбка сфинкса. Изд-е 2-е, доп. – М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1991. С. 28.

[iv] И не только они: пирамиды ведь существуют и в Южной Америке. Да и вавилонские зиккураты – в сущности, не что иное, как ступенчатые пирамиды.

Любимов Л.Д. Искусство Древнего мира: Книга для чтения. – 2-е изд. – М.:Просвещение, 1980. С. 66 – 67.

[vi] Кстати, пусть мужчины особенно не завидуют древним пирамидостроителям. Недавно питерские пивовары в точности воспроизвели это самое “пиво” по египетским рецептам – говорят, гнусное пойло![more/]