Есть в Москве рядом с Остоженкой Хилков переулок, который выходит своим концом прямо к набережной Москва-реки. В начале 19 века находилось «огородное порожнее место генерал-майора князя Голицына». Чуть позже построилась на этих владениях приятельница Пушкина, некая Есипова. А после дом и обширный сад перед домом и Москва-рекой наняло «акционерное общество для учреждения заведения Искусственных минеральных вод в Москве». Работал здесь московский медик профессор Московского университета, красивый такой мужчина – Христофор (или Христиан) Иванович Лодер. Он и устроил здесь новомодное по тем временам лечение этими минеральными водами. В Европе такое лечение уже давно получило широкое распространение, за этими водами ездили лечиться в Баден-Баден, Спа и Ахен, а вот у нас в России такого лечения не было.Первые минеральные источники были открыты по приказу Петра Первого на Олонце, в Липецке и на Кавказе. И конечно, когда практически в центре Москвы открылось «минеральное» лечебное заведение, но наши барышни несказанно возрадовались. Не нужно тратить баснословных денег на поездку в другие страны или другой город и терять время в долгой дороге туда и обратно. Как пишет Мартынов: «Села в свой экипаж, а если своего нет – хоть в наёмную карету, проехала несколько улиц, и вот пожалуйста – и воды, и изысканное общество, и знаменитый врач, профессор, бывший царский лейб-медик».
Лечение стоило немало -300 рублей, но, судя по частому упоминанию в мемуарах, клиника была очень популярна. Вошло в моду быть нездоровым и лечиться водами, благо теперь не надо было ездить в Баден-Баден или хоть в Липецк. Так, Вяземский пишет в Петербург Пушкину о заболевшем Жуковском: «Убеди его куда-нибудь съездить, хоть в Москву, к искусственным водам». Больше всего лечились дамы и старики-сановники, видимо, от неизлечимой болезни – старости. А молодежь посещала курорт по другой причине – здесь был тогда самый популярный в Москве «рынок женихов и невест».

Как вспоминает в 1828 году Вигель: «Старый и знаменитый Лодер завел впервые в России искусственные минеральные воды. Они только что были открыты над Москвой-рекой, близ Крымского брода, в переулке, в обширном доме с двумя пристроенными галереями и садом. Всякий день рано поутру ходил я пешком по Старой Конюшенной (ныне Гагаринский переулок — примечание автора) на Остоженку. Движение, благорастворенный утренний воздух, гремящая музыка и веселые толпы гуляющих больных (из коих две трети было здоровых), разгоняя мрачные мысли, нравственно врачевали меня не менее чем мариенбадская вода, коей я упивался». Многие действительно говорили о том, что к Лодыру большинство здоровых людей ходит. Но были и по-настоящему больные, которым становилось значительно лучше от здешнего лечения.

Если дело было весной, то заведение открывалось в 5 утра. Мальчики встречали пациентов с фарфоровыми кружками с минеральной водой. А помимо воды обязательной процедурой считалась трёхчасовая прогулка по парку. Парк доходил до берегов Москва-реки, а на площадке оркестр, чтобы развлечь излечивающихся играл музыку. Пока барышни и господа прогуливались, привозившие их извозчики стояли в ожидании. Некоторые наблюдали всю происходившую суету и недоумевали от процесса. И на вопрос прохожих «А что мол Ваши господа там делают?» отвечали – «Лодыря гоняют». Так и закрепилось крепко у всех на устах словечко «лодырь», как синоним безделья и ничегонеделанья. Заведение Лодыря просуществовало до середины 19 века, потом там разместили разные учреждения, а сад и вовсе вырубили.
Так от имени вполне трудолюбивого профессора Лодера и произошло выражение «лодыря гонять».[more/]