Это цитата сообщения ART-Romantica Оригинальное сообщение
ЭДУАРД АСАДОВ. ИЗБРАННОЕ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ВОСПИТАТЕЛИ
Все навыки мне вкладывали с детства:
Как должно мне вести себя и жить.
У взрослых, что любые знают средства,
Не находилось радостней злодейства,
Чем целый день мне что-нибудь долбить.
А я, от наставлений сатанея,
То спорил, то презрительно молчал,
И, моя с мылом с возмущеньем шею,
Порою с тихой радостью шептал:
– Вот подождите, вырасту большой,
Попробуйте тогда меня заставить
Посуду мыть, и все на место ставить,
И слушаться вас с радостной душой!
А дети, кстати, не навечно дети!
Вот стукнет мне лет двадцать, а уж там,
Прошу прощенья, никому на свете
Командовать собою я не дам!
Промчалось детство, юность пролетела,
Я взрослым стал. И вот передо мной
Желанная, почти достать рукой,
Свобода, улыбаясь, заблестела!
И, словно разом все переменя,
Я ощутил, как жизнь моя светлеет!
Теперь-то уж воспитывать меня
И объезжать, как глупого коня,
Никто на целом свете не посмеет!
И, спев «гуд бай» былым учителям,
Я никому бы вновь не подчинился.
Да, никому на свете! Если б сам,
Подумать только, добровольно сам!
Вдруг взял да и однажды не женился…
НЕ СПОРЬТЕ, СОГРАЖДАНЕ, О ПОЛИТИКЕ!
Не спорьте, сограждане, о политике!
Ведь сколько бы люди ни кипятились,
Но не было случая, чтоб согласились
Сторонники всяких проблем и критики.
Застолье. Плетутся словес узоры,
Все гости светлеют от доброты,
И вдруг, словно спичка, зажглись раздоры.
Снова политика! Крики, споры
До яростной злобы, до хрипоты!..
Испорчен и напрочь растерзан вечер.
Зачем? И какая была нужда?
Но в душах мгновенно погасли свечи,
И вместо хорошей и доброй встречи –
Шипы, оскорбления и вражда.
Страна моя! Споры за веком век,
Кто всыпал нам перец такой напасти,
Чтоб чуть не с рождения наш человек
Жил вечной политикой вместо счастья.
А где-то извечно стремились жить,
Трудиться. И, глядя веселым взглядом,
Влюбляться, и вздорить, и вина пить,
Оставив политику дипломатам.
И можно подумать, что только мы,
Воюя и мучаясь беспрестанно,
Задуманы, чтоб извлекать из тьмы,
Как чертиков, разных политиканов.
Когда-то эсеры, меньшевики,
За ними – гранитные партократы,
А дальше – шумящие демократы,
Что также стремятся срывать вершки.
Политики борются и ловчат,
Политики втайне вовсю шуруют.
А люди доверчиво митингуют
И чуть ли не сами же лезут в ад.
И будем мы верить или не будем –
Политики станут грести к себе.
Ах, милые, бедные наши люди,
К чему ж нам быть пешками в их борьбе?!
И, право, чем больше проходит лет,
Тем чаще мы с горечью убеждаемся,
Что смысла нам в этих всех играх нет
И мы тут лишь донорством занимаемся.
Политикам снятся чины и власть.
А нам неужель до сих пор не видно,
Что силы свои, и сердца, и страсть
Ну попросту тратить на них обидно!
На выборы, что ж, мы прийти – придем
И искренно, честно проголосуем,
А дальше – гори все сплошным огнем!
И мы о вас, право, не затоскуем!
За городом речка журчит лесам,
О суетных нуждах не беспокоясь.
И женщина звонко смеется там
Птицам, теплу, золотым лучам,
Стоя в цветах луговых по пояс.
А вон, под распахнутым небосводом,
В ярко-тугом серебре реки,
Ребята, шустрые, как мальки,
Брызгаясь, с визгом ныряют в воду…
К черту же грохот пустых речей!
Любящий взгляд, и твой труд, и дети –
Вот что, бесспорно, всего важней,
Ради чего стоит жить на свете!
ПУСТЫЕ СЛОВА
Ну как это можно, не понимаю!
Просто кругом идет голова:
Все время пустые, пустые слова
Тебя, как облаком, окружают.
Цветистые, пестрые, равнодушные,
Они кувыркаются в тишине.
И ты их, словно шары воздушные,
Целыми гроздьями даришь мне.
Люди о ком-то порой говорят:
«Необязательный», «необязательная» –
Какие противные прилагательные!
Я б выбросил к черту их все подряд!
Выходит, что чуть ли не все – пустяк:
Слово дается, слово берется…
Прости, но неужто тебе вот так
И впрямь хорошо на земле живется?!
Возможно ли говорить уверенно:
«Приеду. Сделаю. Буду звонить».
Без тени сомнения говорить
И знать, что ни грамма не будет сделано!
И не смущаясь и в малой мере,
Плыть дальше, зная наверняка,
Что где-то ждут твоего звонка,
Что кто-то в твое обещание верит.
Пустые слова, пустые слова!
Фальшивые копии слов счастливых,
Красивые, словно люпин-трава,
И зло-недобрые, как крапива.
Слова: «До последних минут моих»,
«Верность», «любовь», «счастливая дата»,
Ты так легко произносишь их,
Что даже становится жутковато.
А в шатких местах у тебя готово:
«Честное слово!» Ну не смешно ли?
Зачем произносится: «Честное слово!»?
А все остальные – лживые, что ли?
Жизнь – как придуманная история,
Слова – точно мыльные пузыри.
Зачем тебе вся эта бутафория,
Ответь мне, шут тебя подери!
А впрочем, за все говорят дела,
Которых как раз-то и не бывает.
Душа, не рождающая тепла,
Только пустые слова рождает.
Но мира не будет меж мной и ими!
Пойми и на что-то одно решайся:
Или же ты расставайся с ними,
Или со мной расставайся!
«АДАМ» И «ЕВА»
В сирени тонет подмосковный вечер,
Летят во тьму кометы поездов,
И к лунным бликам тянутся навстречу
Закинутые головы цветов.
Над крышами, сгущая синеву,
Торжественно горят тысячелетья…
Раскинув крылья, утомленный ветер
Планирует бесшумно на траву.
Ты рядом. Подожди, не уходи!
Ты и зима, и огненное лето!
А вдруг уже не будет впереди
Ни этих встреч, ни этого рассвета?!
Прости, я знаю, чушь и ерунда!
А впрочем, страхи и тебя терзают.
Ведь если что-то дорого бывает,
Везде и всюду чудится беда.
Но коль сердец и рук не разомкнуть,
Тогда долой все тучи и метели!
Эх, нам сейчас с тобой бы где-нибудь,
Обнявшись, прямо с палубы шагнуть
На землю, не обжитую доселе!
Но «шарик», к сожаленью, обитаем
И вдаль и вширь по сушам и морям.
Но мы – вдвоем и веры не теряем,
Что все равно когда-нибудь слетаем
К далеким и неведомым мирам.
И вот однажды, счастьем озаренные,
Мы выйдем на безвестный космодром,
И будем там мы первыми влюбленными
И первый факел радостно зажжем.
Пошлем сигнал в далекое отечество
И выпьем чашу в предрассветной мгле.
Затем от нас начнется человечество,
Как от Адама с Евой на Земле…
Адам и Ева – жизнь наверняка:
На сотни верст – ни споров, ни измены…
Горят, пылают всполохи вселенной…
Все это так и будет. А пока:
В сирени тонет подмосковный вечер,
Летят во тьму кометы поездов,
И к лунным бликам тянутся навстречу
Закинутые головы цветов.
Пропел щегол над придорожной ивой,
Струится с веток сумрак с тишиной…
А на скамейке, тихий и счастливый,
«Адам» целует «Еву» под луной.
ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЯ
Гроза фиолетовым языком
Лижет с шипеньем мокрые тучи.
И кулаком стопудовым гром
Струи, звенящие серебром,
Вбивает в газоны, сады и кручи.
И в шуме пенистой кутерьмы
С крыш, словно с гор, тугие потоки
Смывают в звонкие водостоки
Остатки холода и зимы.
Но ветер уж вбил упругие клинья
В сплетения туч. И усталый гром
С ворчаньем прячется под мостом,
А небо смеется умытой синью.
В лужах здания колыхаются,
Смешные, раскосые, как японцы.
Падают капли. И каждая кажется
Крохотным, с неба летящим солнцем.
Рухлядь выносится с чердаков,
Забор покрывается свежей краской,
Вскрываются окна, летит замазка,
Пыль выбивается из ковров.
Весна даже с душ шелуху снимает:
И горечь, и злость, что темны, как ночь,
Мир будто кожу сейчас меняет.
В нем все хорошее прорастает,
А все, что не нужно, долой и прочь!
И в этой солнечной карусели
Ветер мне крикнул, замедлив бег:
– Что же ты, что же ты в самом деле,
В щебете птичьем, в звоне капели
О чем пригорюнился, человек?!
О чем? И действительно, я ли это?
Так ли я в прошлые зимы жил?
С теми ли спорил порой до рассвета?
С теми ли сердце свое делил?
А радость-то – вот она – рядом носится,
Скворцом заливается на окне.
Она одобряет, смеется, просится:
– Брось ерунду и шагни ко мне!
И я (наплевать, если будет странным)
Почти по-мальчишески хохочу.
Я верю! И жить в холодах туманных,
Средь дел нелепых и слов обманных,
Хоть режьте, не буду и не хочу!
Ты слышишь, весна? С непогодой – точка!
А вот будто кто-то разбил ледок, –
Это в душе моей лопнула почка,
И к солнцу выпрямился росток.
Весна! Горделивые свечи сирени,
Солнечный сноп посреди двора,
Пора пробуждений и обновлений –
Великолепнейшая пора!
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
Зачем существуют на свете нации?
Какая всех лучше, мудрей иль выше?
И если попробовать разобраться,
Ответы попрячутся, словно мыши.
Зачем называют одних испанцы,
Других мексиканцами почему-то,
Вот эти – японцы, а те – китайцы,
Те – русские, эти вот – алеуты.
Но если все нации вправду разные
(Пусть логика споры решит любые),
То, значит, и руки должны быть разные:
У этой, к примеру, лениво-праздные,
У той – созидательно-трудовые.
Одна, скажем, нация очень умная,
Другая – веселая и простецкая.
Вот эта по форме почти что круглая,
А та угловатей утеса шведского.
К примеру, грузины шесть рук имели бы,
Французы – хвосты и двенадцать ног,
А немцы глазищами голубели бы
И за зиму в каждом семействе ели бы
Не хлеб, не колбасы, а сена стог.
Швейцарцы на крыльях легко порхали бы
В горах, средь альпийских своих высот.
А, скажем, голландки детей рожали бы
По десять, а то и по двадцать в год!
Мне скажут: – К чему этот юмор дикий?!
Ведь люди всех наций, любой страны
Примерно всегда и во всем равны,
Как говорится, равновелики.
А если все так, то зачем у нас
Тогда разделенье по цвету кожи,
По признаку наций, племен и рас –
У всех ведь по паре и рук, и глаз
И все остальное одно и то же!
Пусть разная людям судьба дана:
Одни – дети снега, другие – зноя.
Но кровь-то, но кровь-то у всех одна!
И все же мы, в сущности, внуки Ноя.
А в нас набивают иголок злых,
Недобро лукавя на каждом слове,
Что надо любить и хвалить «своих»
И ненавидеть «чужих» по крови!
Национальности: «свой», «чужой»!..
Конфликты бушуют на белом свете,
И сколько же крови живой, людской
Безжалостно пролито на планете!
Пылают сраженья за веком век,
Бранясь по-арабски, японски, прусски,
Ну кто так придумал, что ты – узбек,
А этот – еврей, а вот этот – русский!
О, скольких я, может быть, возмутил,
Кто стал меня крыть бы тяжелым слогом,
Но я хоть на миг, если стал бы Богом,
Все нации к черту бы отменил!
Взгляните и вдумайтесь: сколько горя
Явил нам пример мировой судьбы.
Буквально на всех рубежах истории
Народы крушили друг другу лбы.
О, сколько слетало голов французских
В боях, точно так же, как англичан!
Татары в рабов превращали русских,
А турки топили в крови армян!
Взгляните: и нынче и там, и тут
На дружбы меж наций сплошные «табу»,
Ну разве сегодня руки пожмут
Китайцу индус, а еврей – арабу?!
И, главное, кем бы на этот свет
Любому из нас ни пришлось родиться –
Заслуг наших тут абсолютно нет.
Так вправе ль мы чем-нибудь здесь гордиться?!
Что толку тащить на плечах весь век
Груз наций и разных исповеданий?
Есть светлое звание ЧЕЛОВЕК,
И коль ты действительно человек,
То это – прекраснейшее из званий!
СЛОВО О ЛЮБВИ
Любить – это, прежде всего, отдавать.
Любить – значит чувства свои, как реку,
С весенней щедростью расплескать
На радость близкому человеку.
Любить – это только глаза открыть
И сразу подумать еще с зарею:
Ну чем бы порадовать, одарить
Того, кого любишь ты всей душою?!
Любить – значит страстно вести бои
За верность и словом, и каждым взглядом,
Чтоб были сердца до конца свои
И в горе, и в радости вечно рядом.
А ждет ли любовь? Ну конечно, ждет!
И нежности ждет, и тепла, но только
Подсчетов бухгалтерских не ведет:
Отдано столько-то, взято столько.
Любовь не копилка в зашкафной мгле.
Песне не свойственно замыкаться.
Любить – это с радостью откликаться
На все хорошее на земле.
Любить – это видеть любой предмет,
Чувствуя рядом родную душу:
Вот книга – читал он ее или нет?
Вот груша – а как ему эта груша?
Пустяк? Отчего? Почему пустяк?!
Порой ведь и каплею жизнь спасают.
Любовь – это счастья вишневый стяг,
А в счастье пустячного не бывает!
Любовь – не сплошной фейерверк страстей,
Любовь – это верные в жизни руки.
Она не страшится ни черных дней,
Ни обольщений и ни разлуки.
Любить – значит истину защищать,
Даже восстав против всей вселенной.
Любить – это в горе уметь прощать
Все, кроме подлости и измены.
Любить – значит сколько угодно раз
С гордостью выдержать все лишенья,
Но никогда, даже в смертный час,
Не соглашаться на униженья!
Любовь – не веселый бездумный бант
И не упреки, что бьют под ребра.
Любить – это значит иметь талант,
Может быть, самый большой и добрый.
И к черту жалкие рассужденья,
Что чувства уйдут, как в песок вода.
Временны только лишь увлеченья.
Любовь же, как солнце, живет всегда!
И мне наплевать на циничный смех
Того, кому звездных высот не мерить.
Ведь эти стихи мои лишь для тех,
Кто сердцем способен любить и верить!
ЛЕСНАЯ РЕКА
Василию Фёдорову
Пускай не качает она кораблей,
Не режет плечом волну океана,
Но есть первозданное что-то в ней,
Что-то от Шишкина и Левитана.
Течет она медленно век за веком,
В холодных омутах глубока.
И – ни единого человека,
Ни всплеска, ни удочки рыбака…
В ажурной солнечной паутине,
Под шорох ветра и шум ветвей
Течет, отливая небесной синью,
Намытой жгутами тугих дождей.
Так крепок и густ травяной настой,
Что черпай хоть ложкой его столовой!
Налим лупоглазый, почти пудовый,
Жует колокольчики над водой…
Березка пригнулась в густой траве.
Жарко. Сейчас она искупается!
Но платье застряло на голове,
Бьется под ветром и не снимается.
Над заводью вскинул рога сохатый
И замер пружинисто и хитро,
И только с морды его губатой
Падает звонкое серебро.
На дне, неподвижно, как для парада,
Уставясь носами в одну струю,
Стоят голавли черноспинным рядом,
Как кони в едином литом строю.
Рябина, красуясь, грустит в тиши
И в воду смотрится то и дело:
Сережки рубиновые надела,
Да кто ж их оценит в такой глуши?!
Букашка летит не спеша на свет,
И зяблик у речки пришел в волненье.
Он клюнул букашкино отраженье
И изумился: букашки нет!
Удобно устроившись на суку,
Кукушка ватагу грибов считает.
Но, сбившись, мгновение отдыхает
И снова упрямо: «Ку-ку, ку-ку!»
А дунет к вечеру холодком –
По глади речной пробегут барашки,
Как по озябшей спине мурашки,
И речка потянется перед сном.
Послушает ласково и устало,
Как перепел, выкрикнет: «Спать пора!»
Расправит туманное одеяло
И тихо укроется до утра.
Россия степная, Россия озерная,
С ковыльной бескрайнею стороной,
Россия холмистая, мшистая, горная,
Ты вся дорога мне! И все же бесспорно я
Всех больше люблю тебя вот такой!
Такой: с иван-чаем, с морошкой хрусткой
В хмельном и смолистом твоем раю,
С далекой задумчивой песней русской,
С безвестной речушкой в лесном краю.
И вечно с тобой я в любой напасти,
И в солнечных брызгах, и в черной мгле,
И нет мне уже без тебя ни счастья,
Ни песни, ни радости на земле!
ЦВЕТА ЧУВСТВ
Имеют ли чувства какой-нибудь цвет,
Когда они в душах кипят и зреют?..
Не знаю, смешно это или нет,
Но часто мне кажется, что имеют.
Когда засмеются в душе подчас
Трели по-вешнему соловьиные,
От дружеской встречи, улыбок, фраз,
То чувства, наверно, пылают в нас
Небесного цвета: синие-синие.
А если вдруг ревность сощурит взгляд
Иль гнев опалит грозовым рассветом,
То чувства, наверное, в нас горят
Цветом пожара – багровым цветом.
Когда ж захлестнет тебя вдруг тоска,
Да так, что вздохнуть невозможно даже,
Тоска эта будет, как дым, горька,
А цветом черная, словно сажа.
Если же сердце хмельным-хмельно,
Счастье, какое ж оно, какое?
Мне кажется, счастье, как луч. Оно
Жаркое, солнечно-золотое.
Назвать даже попросту не берусь
Все их – от ласки до горьких встрясок.
Наверное, сколько на свете чувств,
Столько цветов на земле и красок.
Судьба моя! Нам ли с тобой не знать,
Что я под вьюгами не шатаюсь.
Ты можешь любые мне чувства дать,
Я все их готов, не моргнув, принять
И даже черных не испугаюсь.
Но если ты даже и повелишь,
Одно, хоть убей, я отвергну!.. Это
Чувства крохотные, как мышь,
Ничтожно-серого цвета.
О ВИНЕ
Вино – это лидер любых искусств.
Оно не новатор, не консерватор.
Вино-это высший катализатор
Буквально всех мыслей людских и чувств.
Друг Бахуса скажет без лишних дум,
Что умный тут станет вдвойне умнее!
А глупый, простите, еще глупее,
Пропив, к сожалению, последний ум.
Не думай, дружище, что это ложь.
Чтоб выяснить истину поскорее,
Вот выпей как следует и поймешь:
Умнее ты сделался или глупее!
Серия сообщений "Эдуард Асадов. Избранное":
Часть 1 - ЭДУАРД АСАДОВ. ИЗБРАННОЕ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Часть 2 - ЭДУАРД АСАДОВ. ИЗБРАННОЕ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Часть 3 - ЭДУАРД АСАДОВ. ИЗБРАННОЕ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ