Это цитата сообщения ART-Romantica Оригинальное сообщение
ЭДУАРД АСАДОВ. ИЗБРАННОЕ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЭДУАРД АСАДОВ
ИЗБРАННЫЕ
СТИХОТВОРЕНИЯ
«...Сталина я не любил никогда. И опять-таки не оттого, что теперь говорят о нём скверно. Нет, к этой мысли я пришёл тоже с детских лет абсолютно самостоятельно. Чем я могу это подтвердить? Да хотя бы тем, что при жизни Сталина, когда почти все поэты посвящали Сталину кто стихи, кто песни, у меня нет ни одного стихотворения, посвящённого ему. А молодому поэту без такого стихотворения издать первую книжку было не так-то просто»...
* * *
«В мире было неспокойно, с запада тянуло пороховым дымом и гарью... В силу нашего могучего оружия почему-то все верили свято. У всех в памяти были знаменитые слова наркома обороны Ворошилова о том, что нам чужой земли не надо, но своей земли ни одной пяди мы не отдадим и любого врага победим малой кровью и только на чужой земле. В будни и праздники из всех репродукторов по всем улицам победно звучала песня:
И на вражьей земле мы врага разгромим
Малой кровью, могучим ударом!
И когда мы пели эти победоносные песни, нам даже в голову не приходило, какой «малой кровью», если случится война, достанется нам победа...
Со всех плакатов художников Бор. Ефимова и Кукрыниксов, со всех страниц газет и из всех репродукторов нас уверенно и твёрдо убеждали в несокрушимой силе и могуществе наших вооружённых сил и военной техники. Мы были не специалисты и поэтому верили во всё это свято...
Население страны убеждали, и в значительной степени убедили, в том, что всё у нас в порядке, что мы, хотя и миролюбивы, но так могучи и так грозны, что лучше не соваться «в наш советский огород!»...
Вот так мы и жили в те далёкие дни. Изучали военное дело, занимались в кружках ПВХО, стреляли по мишеням в тире, но всё это было словно бы не всерьёз, как военная игра. Максимум, о чём тогда шла речь, о чём писали стихи и ставили пьесы, так это о шпионах и диверсантах. Да, что-что, а шпиономания у нас внедрялась и процветала вовсю! Вот это было в духе тех лет, это плотно смыкалось с политикой репрессий в стране. Там ведь тоже постоянно раскрывались заговоры и обезвреживались «враги народа». И вот сегодня я говорил и говорю твёрдо и чётко: после того как на моих глазах арестовали на Урале самых авторитетных, честных и верных большевиков, которых все мы видели, знали вокруг в повседневной жизни, в делах, после того как в эти самые «враги» угодил мой дядя Витя, бывший кавалерист и участник гражданской войны, после того как арестовали Ивана Дмитриевича Кабакова, Постышева, Блюхера, Тухачевского и многих других, чьи выступления мы слушали не один раз, чьи биографии знали, чуть ли не наизусть, мифу о том, что кругом враги народа, я перестал верить.
Что же касается угрозы скорой войны, то о реальности этой скорой войны более или менее серьёзно не предполагал. Да и все, с кем я тогда разговаривал, тоже. Другое дело – руководство страны. Они-то знали, какое у нас оружие, какая техника, какая экономика и сколько боеприпасов. У руководства страны, а конкретно у Сталина, были в руках сведения, полученные от разведчиков, военных атташе, перебежчиков и т. д. И писалось не раз, и говорилось не раз о том, что в те годы к Сталину поступали самые конкретные сведения о начале войны. И он на них реагировать не хотел...
28 сентября 1939 года мы заключили с гитлеровской Германией договор «О дружбе и государственных границах».
Немецкий фашизм захватывал одну страну Европы за другой. Но наше правительство, заслонившись от запаха гари пресловутым договором, надеялось на мир»...
* * *
«В конце сороковых годов по стране покатилась тёмная, жестокая и бессмысленная волна: борьба с так называемым космополитизмом. И множество честных, ни в чём не повинных людей угодило в эту политическую мясорубку. Людей клеймили и били ни за что ни про что. Только за национальную принадлежность. Никогда не принимал и не соглашался с такими вещами!..
Шовинизм, групповая ограниченность, национализм, сионизм, антисемитизм, русофобия – какие же это всё отвратительные вещи! Поддерживать друг друга не по человеческим или духовным качествам, а по национальным считаю признаком, прежде всего, низкой культуры и абсолютной нищеты души. Я был живым свидетелем борьбы с так называемым космополитизмом и в тысячный раз хочу сказать, что не знаю ничего более скверного и отвратительного. Фактически это был самый откровенный антисемитизм, и шёл он не из народных масс, а искусственно насаждался сверху. Справедливости ради надо сказать, что, возможно, подобный национализм родился не сам по себе и не на пустом месте. Но ведь борьба-то шла не с сионистами, не с еврейскими шовинистами, а просто с людьми еврейской национальности и главным образом честными, порядочными и горячо любящими свою родину интеллигентами. И это было ужасно. Меня могут спросить, ну а как лично ты вёл себя в те тяжёлые и несправедливые времена? Отвечаю. В те дни я учился уже на четвёртом курсе... И своё отношение к подобного рода проявлениям я выражал совершенно открыто. Возможно, не будь я тяжело ранен на войне, мне бы за подобные вещи и не поздоровилось. Но меня не трогали, а поступали иначе, мне не давали слова...»
Из автобиографии «Интервью у собственного сердца».
Противник сталинизма и шовинизма, борец за справедливость Эдуард Асадов знаком многим россиянам. Знают его и за рубежом. Стихи этого человека любимы не одним поколением людей. На данной странице Вашему вниманию предлагаются несколько десятков стихотворений, которые разносторонне характеризуют его поэзию, а многие являются одними из самых красивых.
ЦЕРКОВЬ В ПЕРЕДЕЛКИНЕ
Не сразу поймешь: какой это век?
Москва. Переделкино. В доме сонном
С утра просыпается человек,
Разбужен густым колокольным звоном.
Сперва будто сом ударит хвостом:
Бо-о-ом!
Затем поменьше колокола:
Динь-ла! Динь-ла!
А дальше как маленьких птиц перезвон:
Длинь-дон! Длинь-дон!
И люди идут, и люди идут,
Одни – чтобы истово помолиться,
Другие, их тоже немало тут,
Скорей из праздного любопытства.
Нет, я не смеюсь над искренней верой,
Взывающей к миру и доброте.
Пусть каждый живет со своею мерой,
Но, сколько ж там всяческих лицемеров,
Всуе бормочущих о Христе!
И что же за души в иных скрываются?
Ведь где только можно урвать спешат.
Потом перед Богом трусливо каются,
А завтра безбожно опять грешат!
Легка молитвенная дорога:
Ничем ведь не жертвуешь никому.
Но если и впрямь вы верите в Бога,
Так отдавали бы хоть немного
Сердца ближнему своему.
Катится медленный звон окрест
По крышам, снегам и сосновой хвойности.
А сверху горит золоченый крест –
Символ вечности и спокойности.
Рядом же эхом по всем лесам
Разносится грохот с могучим свистом.
Там – Внуковский аэродром. И там
Вместе возносятся к небесам
Прихожане и атеисты.
И, вскинув к звездам победный гром,
Над рощей, над всею землей, над веком
Блестит самолет гигантским крестом,
Как символ дерзости человека!
МОДНЫЕ ЛЮДИ
Мода, мода! Кто ее рождает?
Как ее постигнуть до конца?!
Мода вечно там, где оглупляют,
Где всегда упорно подгоняют
Под стандарт и вкусы, и сердца.
Подгоняют? Для чего? Зачем?
Да затем, без всякого сомнения,
Чтобы многим, если уж не всем,
Вбить в мозги единое мышление.
Ну, а что такое жить по моде?
Быть мальком в какой-нибудь реке
Или, извините, чем-то вроде
Рядовой горошины в мешке.
Трудятся и фильмы, и газеты –
Подгоняй под моды, дурачье!
Ибо человеки-трафареты,
Будем честно говорить про это, –
Всюду превосходное сырье!
И ведь вот как странно получается:
Человек при силе и красе
Часто самобытности стесняется,
А стремится быть таким, как все.
Честное же слово – смех и грех:
Но ведь мысли, вкусы и надежды,
От словечек модных до одежды,
Непременно только как у всех!
Все стандартно, все, что вам угодно:
Платья, кофты, куртки и штаны
Той же формы, цвета и длины –
Пусть подчас нелепо, лишь бы модно!
И порой неважно человеку,
Что ему идет, что вовсе нет,
Лишь бы прыгнуть в моду, словно в реку,
Лишь бы свой не обозначить след!
Убежден: потомки до икоты
Будут хохотать наверняка,
Видя прапрабабушек на фото
В мини-юбках чуть не до пупка!
– Сдохнуть можно!.. И остро и мило!
А ведь впрямь не деться никуда,
Ибо в моде есть порою сила,
Что весомей всякого стыда.
Впрочем, тряпки жизни не решают.
Это мы еще переживем.
Тут гораздо худшее бывает,
Ибо кто-то моды насаждает
И во все духовное кругом.
В юности вам сердце обжигали
Музыка и сотни лучших книг.
А теперь вам говорят: – Отстали!
И понять вам, видимо, едва ли
Модерновой модности язык.
Кто эти «премудрые» гурманы,
Что стремятся всюду поучать?
Кто набил правами их карманы?
И зачем должны мы, как бараны,
Чепуху их всюду повторять?
Давят без малейшего смущения,
Ибо модник бесхребетно слаб
И, забыв про собственное мнение,
Всей душой – потенциальный раб!
К черту в мире всяческие моды!
Хватит быть бездарными весь век!
Пусть живет, исполненный свободы,
Для себя и своего народа
Умный и красивый человек!
О РОМАНТИКЕ
Многоцветно и радостно слово - РОМАНТИКА.
В нём звенит что-то древнеантичное - АНТИКА,
И солидный РОМАН умещается в нём,
И хохочет весёлое слово - РОМ!
Кто же должен романтиком в мире зваться?
Да скорее всего, вероятно, тот,
Кто способен воистину удивляться
Блеску речки, рассвету, цветам акаций,
Где другой не оглянется и пройдёт.
Кто умеет (и это ему не лень),
Улыбнувшись, извлечь вдруг из сердца краски
И раскрасить вам будни в такие сказки,
Что становится праздником серый день.
Кто до смертного дня убежденно верит
В души звёзд или дерева вздох живой,
Кто богатство не золотом в мире мерит,
А улыбками, нежностью, добротой.
И не сложит романтика крыл тугих
Хоть в огне, хоть бы даже у чёрта в пасти,
Ведь она достояние молодых,
Ведь она удивительный ключ от счастья!
Юность - славная штука! Да вот беда,
Говорят она слишком уж быстротечна.
Пустяки! Кто романтиком стал навечно,
Тот уже не состарится никогда!
МОЯ ЛЮБОВЬ
Ну, каким ты владеешь секретом?
Чем взяла меня и когда?
Но с тобой я всегда, всегда:
Днём и ночью, зимой и летом!
Площадями ль иду большими
Иль за шумным сижу столом,
Стоит мне шепнуть твоё имя —
И уже мы с тобой вдвоём.
Когда радуюсь или грущу я
И когда обиды терплю,
И в веселье тебя люблю я,
И в несчастье тебя люблю.
Даже если крепчайше сплю,
Всё равно я тебя люблю!
Говорят, что дней круговерть
Настоящих чувств не тревожит.
Говорят, будто только смерть
Навсегда погасить их может.
Я не знаю последнего дня,
Но без громких скажу речей:
Смерть, конечно, сильней меня,
Но любви моей не сильней.
И когда мой звонок пробьёт
И окончу я путь земной,
Знай: любовь моя не уйдёт,
А останется тут, с тобой.
Подойдёт без жалоб и слёз
И незримо для глаз чужих,
Словно верный и добрый пёс,
На колени положит нос
И свернётся у ног твоих.
НА РАССВЕТЕ
У моста, поеживаясь спросонок,
Две вербы ладошками пьют зарю,
Крохотный месяц, словно котенок,
Карабкаясь, лезет по фонарю.
Уж он-то работу сейчас найдет
Веселым и бойким своим когтям!
Оглянется, вздрогнет и вновь ползет
К стеклянным пылающим воробьям.
Город, как дымкой, затянут сном,
Звуки в прохладу дворов упрятаны,
Двери домов еще запечатаны
Алым солнечным сургучом.
Спит катерок, словно морж у пляжа,
А сверху задиристые стрижи
Крутят петли и виражи
Самого высшего пилотажа!
Месяц, прозрачным хвостом играя,
Сорвавшись, упал с фонаря в газон.
Вышли дворники, выметая
Из города мрак, тишину и сон.
А ты еще там, за своим окном,
Спишь, к сновиденьям припав щекою,
И вовсе не знаешь сейчас о том,
Что я разговариваю с тобою...
А я, в этот утром умытый час,
Вдруг понял, как много мы в жизни губим.
Ведь если всерьез разобраться в нас,
То мы до смешного друг друга любим.
Любим, а спорим, ждем встреч, а ссоримся
И сами причин уже не поймем.
И знаешь, наверно, все дело в том,
Что мы с чем-то глупым в себе не боремся.
Ну разве не странное мы творим?
И разве не сами себя терзаем:
Ведь все, что мешает нам, мы храним.
А все, что сближает нас, забываем!
И сколько на свете таких вот пар
Шагают с ненужной и трудной ношею.
А что, если зло выпускать, как пар?!
И оставлять лишь одно хорошее?!
Вот хлопнул подъезд, во дворе у нас,
Предвестник веселой и шумной людности.
Видишь, какие порой премудрости
Приходят на ум в предрассветный час.
Из скверика ветер взлетел на мост,
Кружа густой тополиный запах,
Несутся машины друг другу в хвост,
Как псы на тугих и коротких лапах.
Ты спишь, ничего-то сейчас не зная,
Тени ресниц на щеках лежат,
Да волосы, мягко с плеча спадая,
Льются, как бронзовый водопад...
И мне (ведь любовь посильней, чем джинн,
А нежность - крылатей любой орлицы),
Мне надо, ну пусть хоть на миг один,
Возле тебя сейчас очутиться.
Волос струящийся водопад
Поглажу ласковыми руками,
Ресниц еле слышно коснусь губами,
И хватит. И кончено. И - назад!
Ты сядешь и, щурясь при ярком свете,
Вздохнешь, удивления не тая:
- Свежо, а какой нынче знойный ветер! -
А это не ветер. А это - я!
«ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ» ВЕСНА
В улицы города черными кошками,
Крадучись, мягко вползает ночь,
Молча глядит, не мигая окошками,
Готовая, фыркнув, умчаться прочь.
А настоящие кошки — выше.
Для них еще с марта пришла весна,
Они вдохновенно орут на крыше,
Им оскорбительна тишина.
Бегут троллейбусы полусонные,
И, словно фокусник для детворы,
Для них светофор надувает шары:
Красные, желтые и зеленые.
Включают в душистую темноту
Свои транзисторы соловьи.
Попарно на страже весны и любви
Стоят влюбленные на посту.
Сейчас не в моде пижоны-врали,
Теперь у девчонок в моде «очкарики»,
Худые и важные, как журавли,
Сквозь стекла сияют глаза-фонарики.
Видать, у девчат поднялись запросы,
Волнуют их сотни проблем, и даже
Подай им теперь мировые вопросы.
Вот только нежность в сердцах все та же.
И поцелуи для них все те же,
Однако как ни умны кибернетики.
Но где же объятия ваши, где же?
Неужто вы только лишь теоретики?
Вы сосчитали все звезды галактики,
Измерили все тепловые калории,
Но будьте, родные, поближе и к практике,
Ведь замуж выходят не за теории...
А ветер смеется: не бойтесь за счастье их!
Сначала как все: пострадают, помучатся,
Потом ничего, разберутся, научатся,
Ребята все-таки головастые!
Хлопают сотни зеленых конвертиков
На ветках вдоль лунной ночной тропы.
Весна... Девчонки влюбляются в медиков,
В ботаников, химиков, кибернетиков,
Ну что ж, девчонки не так глупы...
ЗИМНЯЯ СКАЗКА
Метелица, как медведица,
Весь вечер буянит зло,
То воет внизу под лестницей,
То лапой скребет стекло.
Дома под ветром сутулятся,
Плывут в молоке огоньки,
Стоят постовые на улицах,
Как белые снеговики.
Сугробы выгнули спины,
Пушистые, как из ваты,
И жмутся к домам машины,
Как зябнущие щенята…
Кружится ветер белый,
Посвистывает на бегу…
Мне нужно заняться делом,
А я никак не могу.
Приемник бурчит бессвязно,
В доме прохладней к ночи,
Чайник мурлычет важно,
А закипать не хочет.
Все в мире сейчас загадочно,
Все будто летит куда-то,
Метельно, красиво, сказочно…
А сказкам я верю свято.
Сказка… Мечта-полуночница…
Но где ее взять? Откуда?
А сердцу так чуда хочется,
Пусть маленького, но чуда!
До боли хочется верить,
Что сбудутся вдруг мечты…
Сквозь вьюгу звонок у двери –
И вот на пороге ты!
Трепетная, смущенная.
Снится или не снится?!
Снегом запорошенная,
Звездочки на ресницах…
– Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
А я вот явилась… Можно? –
Сказка моя! Снегурочка!
Чудо мое невозможное!
Нет больше зимней ночи!
Сердцу хмельно и ярко!
Весело чай клокочет,
В доме, как в пекле, жарко…
Довольно! Хватит! Не буду!
Полночь… Гудят провода…
Гаснут огни повсюду.
Я знаю: сбывается чудо,
Да только вот не всегда…
Метелица, как медведица,
Косматая голова.
А сердцу все-таки верится
В несбыточные слова:
– Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
Полночь гудит тревожная…
Где ты, моя Снегурочка,
Сказка моя невозможная?..
ВЕЧНЫЕ ТЕМЫ
Рушатся планы, идеи, системы,
Всюду – дискуссии, споры и критика.
Ну до чего надоела политика,
Надо писать на вечные темы!
Темы любви, выживания, совести,
Темы предательства и юродства,
Темы высокого благородства
Попросту рвутся в стихи и повести.
Только ведь как тут сражаться нужно!
Если все сыплется под откосы:
Многие кинулись нынче дружно
На политические вопросы.
Ну, а политики – люди дошлые:
Сельдью ныряя в море бушующем,
С трибуны кричат о красивом будущем,
Толкая всех в бедность и горе пошлое.
И всех перед каждою строгой датой
Зовут они к трудностям предстоящим,
А сами, все блага гребя лопатой,
Живут замечательно в настоящем.
А впрочем, о чем они там вещают –
Неважно. В словах тех изрядно пыли.
На свете политиков не бывает,
Чтоб людям не лгали и не хитрили.
Так как же сегодня нам всем, скажите-ка,
Писать наши повести и поэмы:
О лгущих нам чаще всего политиках
Или на вечные все же темы?
Ведь сколько когда-то я строк писал
О так называемой «перестройке»!
Я верил, я честно душой сгорал.
А что получилось? – Обман, скандал!
И весь тот взволнованный труд – в помойке!
Поэтому – к дьяволу злобу дня!
Политик пришел и ушел навеки.
А вот останется в человеке
Лишь свет от действительного огня!
Мы знаем Россини и Беранже,
Мольера, Гюго и Тагора знаем,
Но кто тогда царствовал? Мы уже
Подчас абсолютно не представляем!
Неправда, что жизнь для всех быстротечна.
Наш опыт давно подтвердил блестяще,
Что только прекрасное в мире вечно,
А все приходящее – проходяще.
И, право же, нет тут давно секрета,
Что Музы – сильнейшая в мире критика,
А песня, памфлет иль строка поэта
Пугают и держат в узде политика.
И больше того, и больше того:
Когда бы ни высшие идеалы,
От всех нас осталось бы очень мало,
А, может, и вовсе бы ничего.
Садись же за повести и поэмы,
И если нет фальши в твоей крови,
Пиши на извечные в мире темы:
О зле, о надеждах, что жаждем все мы,
О правде, о совести и любви!
ВЛАСТНОЙ ЖЕНЩИНЕ
С годами вы так придавили мужа,
Что он и не виден под каблуком.
Пусть доля его — не придумать хуже,
Но вам-то какая же радость в том?
Ведь вам же самой надоест тюфяк,
И тут вы начнёте тайком тянуться
К таким, что не только нигде не гнутся,
Но сами вас после зажмут в кулак.
Так, право, не лучше ли вам самой
Вдруг стать, извините, добрейшей бабой,
Сердечною, ласковой, даже слабой,
Короче — прекраснейшею женой?!
ВЫСОТА
Под горкой в тенистой сырой лощине,
От сонной речушки наискосок,
Словно бы с шишкинской взят картины,
Бормочет листвой небольшой лесок.
Звенит бочажок под завесой мглистой,
И, в струи его с высоты глядясь,
Клены стоят, по-мужски плечисты,
Победно красою своей гордясь.
А жизнь им и вправду, видать, неплоха:
Подружек веселых полна лощина…
Лапу направо протянешь – ольха,
Налево протянешь ладонь – осина.
Любую только возьми за плечо,
И ни обид, ни вопросов спорных.
Нежно зашепчет, кивнет горячо
И тихо прильнет головой покорной.
А наверху, над речным обрывом,
Нацелясь в солнечный небосвод,
Береза – словно летит вперед,
Молодо, радостно и красиво…
Пусть больше тут сухости и жары,
Пусть щеки январская стужа лижет,
Но здесь полыхают рассветов костры,
Тут дали видней и слышней миры,
Здесь мысли крылатей и счастье ближе.
С достойным, кто станет навечно рядом,
Разделит и жизнь она и мечту.
А вниз не сманить ее хитрым взглядом,
К ней только наверх подыматься надо,
Туда, на светлую высоту!
Серия сообщений "Эдуард Асадов. Избранное":
Часть 1 - ЭДУАРД АСАДОВ. ИЗБРАННОЕ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Часть 2 - ЭДУАРД АСАДОВ. ИЗБРАННОЕ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Часть 3 - ЭДУАРД АСАДОВ. ИЗБРАННОЕ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ