Ох!

Я очень надеюсь, что ошибок там по минимуму, как и разногласий в датах, событиях и прочем - честно, перечитывать 110 страниц того, что знаешь почти наизусть - очень не хочется. Больше я за такое огромное дело точно не возьмусь.( обновлено в ноябре: трижды ха-ха!) Простите, что так долго - ремонт и праздники.

Предупреждения все те же: нет смысла, действий вообще по минимуму, интриги тоже нет - все трындят и ничего не делают: ) Но - они сами так хотели, я только передатчик.

С Наступающим вас! Всего самого хорошего: )



Глава 16

Маркус посмотрел на часы, показывающие одну минуту второго, и недовольно скривился: Пьюси никогда не отличался пунктуальностью. За окном слышался скрип веток деревьев, шум ветра, возня садовых гномов, и это все никак не добавляло спокойствия. Флинт оглянулся на лестницу, внимательно прислушиваясь, но в доме, кажется, все спали глубоким сном.
Почти в половину второго пламя наконец-то невысоко взметнулось, и показалась улыбчивая физиономия Эдриана.
– Марк! – радостно и громко поприветствовал он. – Ой, – уже прошептал Пьюси, увидев предостерегающий жест Флинта. – Я забыл, что ты теперь не один живешь. Ну и как оно, с грифферами?
– Шумно, – ответил Маркус, вновь оглядываясь на лестницу. В доме по-прежнему стояла тишина. – Почти как с тобой, только в десятикратном размере. Как ты пробился в сеть?
– Долго рассказывать, – отозвался Пьюси. На мгновение его лицо исчезло, затем появилось вновь. – Выталкивает… В общем, слушай. У нас есть план, и мы сейчас собираем всех своих. Ты писал, что у вас международная игра на носу.
– Да, – удивленно подтвердил Маркус. – И что?
– Ты веди себя хорошо в ближайшие месяцы, ладно? После игры к вам заедет журналисточка, из наших, вот с ней надо очень мило побеседовать. Без твоих любимых… – Пьюси оскалился и гневно свел брови вместе. – В общем, мило. И порассказывать, как ты горд заниматься таким общественно полезным делом. Но она – фигня, ей проплатят, а вот если еще кто заинтересуется и приедет, то улыбайся и сдерживайся. Ну как?
– Почему просто не написал?
– Потому что письма периодически читают, хоть и смотрят на их посылку сквозь пальцы. Так как?
– Нахуя это все? – поинтересовался Маркус.
– Свободы хочется, – неожиданно зло ответил Пьюси. – Пора уже и нам хорошими побыть, людишки любят громкие геройства и добрые дела. Читай «Пророк», все поймешь.
Флинт кивнул и вспомнил:
– У грифферов денег нет, от них спонсоры отказались из-за меня, так что игра под большим вопросом.
– Блядь, – выругался Пьюси и надолго задумался. Огненные языки плясали вокруг его глаз, придавая отрешенному выражению лица некую трагичность. Наконец он вынырнул из мыслей и продолжил: – Тетка детей ненавидит, она хер согласится даже для дела… А ты?
– Что – я?
– Ты можешь им помочь? Тебе позволят добраться до своих денег для такой цели.
Флинт еле сдержался, чтобы не расхохотаться в голос.
– Я не буду помогать грифферам! Эд, ты там свихнулся от безделья?
Пьюси разочарованно простонал.
– Я попробую договориться с Ноттом, но у них дела сейчас не ахти, как и у всех… Марк, давай. Для тебя же самого нужно. Давай, это того стоит!
– Я пока ничего не вижу для себя… – начал Флинт и отчетливо услышал, как наверху скрипнула половица. – Проваливай сейчас же!
– Напиши мне потом, как все устроится. Бывай! – Эд широко улыбнулся на прощание и исчез.
Маркус в один громадный шаг достиг дивана, едва не заорав от боли, и уселся как ни в чем не бывало, смотря на спокойный уже огонь с быстро бьющимся сердцем.
– Ты чего тут? – спросил заспанный голос гриффера от лестницы.
– Мне уже нельзя посидеть в гостиной?
Тапочки прошаркали до кухни, зажегся свет, затем зажурчала вода в кране, стукнула чашка об полку, после чего свет погас и вновь послышались шаги. Гриффер сел рядом и поинтересовался:
– Болит?
Маркус кинул недоуменный взгляд.
– Тебе-то что?
– Ничего, – ответил гриффер и протяжно зевнул. – Мне просто интересно: ты все два года тут будешь на нас крыситься или наконец-то станешь нормальным человеком?
– Год и десять месяцев, – поправил Флинт.
– Год и десять месяцев, – согласился Вуд. – Ты год и десять месяцев будешь на нас крыситься, или наконец-то станешь нормальным человеком?
«Громко хлопнуть дверью и по-лордовски захохотать на прощание, – лениво подумал Флинт, в мечтах уже собирая сумку и уматывая отсюда подальше. – Нет. Сначала захохотать, потом хлопнуть дверью, иначе не будет слышно».
Он улыбнулся своим мыслям и перевел взгляд на гриффера. Если Эдриан всерьез намерен вытащить их всех, то у Вуда обязательно спросят мнение о его, Маркуса, поведении.
Флинт задумчиво почесал нос.
– У меня счет в Гринготтсе, – наконец сказал он, наблюдая за реакцией гриффера. – Неплохой счет, спасибо бабкиному наследству.
Вуд растерялся.
– К чему ты это?
– К игре с Францией. Денег вам надо? Могу помочь.
Гриффер округлил глаза и окончательно проснулся.
– Надо. Ты предлагаешь спонсорскую помощь или в долг?
– Спонсорскую, но ограниченно, – уточнил Флинт и слегка приподнялся, пересаживаясь на другой бок: зад горел огнем. – Я оплачиваю проживание и питание на месте, ну потяну еще прокат инвентаря и покупку нормальных метел, ты – ищешь деньги на взнос и новую зубную щетку: та ужасная.
Вуд поелозил на месте: он явно уже проводил расчеты в своей голове.
– Взнос – это самая меньшая часть! – Он возбужденно вскочил и забегал по комнате из угла в угол, через несколько минут остановился и спросил с подозрением: – Чего ты хочешь взамен?
– Нихуя не хочу, – рассердился Маркус, у которого от бегания гриффера и недосыпа второй день подряд разболелась голова. – Хотя погоди, хочу.
Гриффер ощутимо напрягся.
– Подпишись на «Ежедневный Пророк». Мне даже газеты нельзя получать, а ты кроме квиддича вообще ни о чем рассказать не можешь.
– Почему не могу? – обиделся Вуд и тут же отмахнулся сам от себя: – Подпишусь. Это все?
– Все.
– Тебе дадут доступ к счету?
Флинт пожал плечами.
– Это зависит от вас. Вообще-то нет, но вы как-то ловко пристроились к кому-то в Министерстве… – Он замолчал, с интересом ожидая ответа.
Вуд улыбнулся.
– Не мы. Кэти. Там есть один.
– Который приходит проверять?
– Точно. Миллер. Мне кажется, он совсем неровно дышит... – Гриффер странно внимательно посмотрел в глаза Маркуса, и Флинт вспомнил, что должен быть влюблен в Бэлл. – Я зря это сказал?
– Да нет, – честно признался Флинт, которого достали уже и Бэлл, и игры с гриффером, и вообще все на свете. Хотелось лечь на собственную кровать в собственном доме и не общаться ни с кем как минимум месяц. – Ты был прав: где она и где я. Этот Миллер ей гораздо больше подходит.
Вуд смутился.
– Подходит, – согласился он, отворачиваясь к камину. – Только он ей тоже не нужен.
– Я в курсе, – кивнул Флинт и с усилием поднялся. – В общем, вы там разбирайтесь со своим министерским, а бумаги я вам подпишу на доступ к счету. Не обворуете, надеюсь?
Гриффер задохнулся от возмущения, но Маркус перебил его готовый сорваться с губ возглас:
– Шучу я, не ори. Пойдем, помашешь еще палочкой надо мной.
– Все-таки болит?
– Нет, – сказал Маркус, с трудом переставляя ногу. – Но так приятно не давать тебе высыпаться.
Вуд понимающе кивнул и первый поднялся наверх.
Когда Маркус наконец-то дошел до комнаты, Вуд уже обложился баночками, растирая мазь между ладонями. Мазь была жгучая, кожу при прикосновении словно опаляли огнем, но с каждым разом становилось все легче. Рукам гриффера тоже должно было быть нелегко, и Флинт, порадовавшись, что Эдриан никогда не увидит ни один из этих нелепых лечебных сеансов, растянулся на кровати.
На сей раз боли почти не было, и Маркус расслабился и едва не застонал от удовольствия от легких, мягких прикосновений гриффера. Ладони скользили от пояса до бедра, вызывая мурашки по спине, усиливая приток крови к нижней части тела. Зад наконец–то приобрел чувствительность, и в голову поползли мысли, совсем не связанные с лечением. Если Вуд продолжит в таких же темпах, то Бэлл лучше не выходить из своей комнаты во избежание последствий.
– Хватит! – хрипло сказал Маркус. – Давай палочкой.
– Погоди, – возразил Вуд. – Еще…
– Хватит! – твердо повторил Флинт.
Вуд удивленно промычал, но ладонь оторвал и потянулся за палочкой, лежащей на тумбочке. Край его пижамной рубашки приятно скользнул по спине, и внизу живота сладко заныло. Маркус выругался сквозь зубы, мечтая, чтобы гриффер уснул сразу же, как только ляжет в свою кровать.
– Вулмера Санентум! – отчетливо сказал Вуд. – Вообще на тебе быстро все заживает, я думаю, что еще трех сеансов будет вполне достаточно.
– Трех? – удивился Флинт, протягивая руку и ощупывая ягодицу. – По-моему, и одного будет достаточно, она уже вполне в порядке.
Гриффер поскрипел над ухом, закрывая баночку, и поднялся на ноги.
– Колдомедик сказал, что надо лечить до тех пор, пока не останется следов.
Флинт пожал плечами и перевернулся на бок, не рискуя ложиться на спину: если гриффер заметит последствия своих долбанных поглаживаний, то насмешек не оберешься.
– Ладно, вали спать.
Вуд ворочался долго; Флинт уже почти совсем решил уйти в ванну, где можно спокойно вспомнить, как Бэлл в последний раз нагнулась, ища под шкафом завалившуюся ложку, когда гриффер наконец-то тихо засопел в подушку.
Маркус перевернулся на другой бок и осторожно приподнялся, прислушиваясь: судя по мирному дыханию, Морфей как раз рассказывал Вуду сказку про очередной выигрыш. Флинт лег на спину, протянул ладонь и дотронулся до болезненно напряженного члена. Провел несколько раз рукой, сжал зубы, чтобы не застонать в голос, и закрыл глаза, ощущая, как разум отключается, отдавая тело во власть чувствам.
В мозгу как раз ярко вспыхнули образы длинноногих маггловских девок, стоящих на темных улицах Лондона и призывающих провести бурную ночь вместе, когда Вуд пробормотал что–то неразборчивое во сне и пошевелился. Флинт открыл глаза и замер, вновь прислушиваясь и впервые начиная скучать по своему уединению в совятне.
Вуд затих; маггловские девки уступили место теплым ладоням, мягко поглаживающим ягодицу. Флинт негромко ругнулся и попытался вспомнить последнюю ночь с подружкой Монтегю, когда она разоралась, что Грэх способен удовлетворить только себя, не задумываясь о других, и что она пойдет спать с Флинтом. Маркус был совсем не против, да и Монтегю особо не возражал, разве только собрал утром вещи и ушел в неизвестном направлении.
При воспоминании о Грэхе желание постепенно стало улетучиваться, и Маркус, окончательно разозлившись на все, плюнул и вновь вернулся к ладоням, скользящим по ягодице. Желание накатило с удвоенной силой. Флинт несколько раз резко провел рукой по члену, тихо застонал, чувствуя, как к низу живота подкатывает волна, готовая вот–вот излиться наружу, и тогда Вуд спросил:
– Тебе плохо?
– Блядь! – заорал Маркус, уже не в силах остановить действо. – Мне хорошо, Вуд, блядь, спи!
– Ой, – растеряно произнес гриффер, и тогда Флинт не выдержал и заржал, ощущая, как член пульсирует, заливая ладонь теплой струей спермы.
Отдышался и честно сказал в темноту:
– Ненавижу тебя.


Глава 17


Оливер пригнулся, спасая голову от бладжера, и тут же услышал финальный свисток. Спустился на землю и двинулся к раздевалке, не желая слушать рассерженных воплей тренера: одного из охотников переманила команда соперников, и тренер срывал свою злость на всех уже третий день подряд.
– Эй, Вуд! – окликнул его щуплый ловец, чем–то неуловимо похожий на Поттера: после победы над Волан-де–Мортом в каждой третьей команде ловцы усиленно лохматили волосы и нацепляли на нос никому не нужные очки, подчеркивая свою принадлежность к любимому занятию Героя. – Ты чего такой замученный?
– А ты не слышал? – наигранно-удивленно протянул загонщик, догоняя их в несколько шагов. – Он же теперь с Маркусом Флинтом живет. Помнишь такого?
– Бывший Пожиратель? – столько же удивленно уточнил ловец, и Оливер понял, что они не в первый раз прохаживаются за его спиной на эту тему. – Вуд, говорят, что они пока по лесу бегали, друг друга… Ну, ты понимаешь, девчонок–то почти не было.
– Так он поэтому и замученный, – заржал загонщик. – Спать не дают, вот он на поле и досыпает. Видел, как он сегодня неспокойно на метле…
Вуд рассерженно обернулся, рывком доставая палочку из кармана и чувствуя, как запылали щеки.
– Повтори.
– А он тебя понимает, Оливер, – крикнул охотник, лениво закидывая метлу на плечо. – Его тренер уже месяц имеет, ему ли не знать, каково после этого на метле сидеть.
Они вступили в перепалку; Оливер, устало вздохнув и забыв про душ, крутанулся на месте и трансгрессировал прямо к дому.
Все были на поле. Миллер пока что не дал ответа на запрос о доступе к счету Флинта, и от завтрашней игры с городскими все еще многое зависело. Анджелина обещала разбиться в лепешку, но найти новых спонсоров, и Вуд не сомневался, что она выполнит свое обещание.
Оливер вышел на поле и, никем не замеченный, сел на трибуне, наблюдая за слаженной игрой команды. Флинт сновал между ними, раздавая какие-то указания, не слышимые с такого расстояния. Вуд вспомнил, как помешал ему ночью и густо покраснел.
Мантия Флинта развивалась от ветра, являя взору плотно обтянутую майкой спину, и взгляд Оливера помимо воли залип на его крепкой фигуре. Должно быть, девчонки часто с восхищением рассматривали его, представляя столь же идеальную внешность, и их разочарование при виде лица вполне можно было себе представить. Впрочем, если заглушить свет и действовать только на ощупь… Еще если он будет им так же хрипло говорить «Хватит», то тут уж точно вряд ли кто устоит.
В груди неожиданно стало горячо, а сердце пропустило два глухих удара. Оливер удивленно засунул руку под мантию и пощупал кожу, словно и правда ожидал найти там ожог, но все было в порядке.
Он очнулся от мыслей, когда предмет этих самых мыслей завис уже совсем рядом, едва не тыкая в лицо черенком метлы.
– Ты чего уставился? – мрачно спросил Флинт.
Оливер отвел взгляд и торопливо поинтересовался:
– Ну как?
– Отлично, – похвастался Флинт, гордо поднимая подбородок. – Кто тренер-то?
Вуд насмешливо фыркнул.
– Самовлюбленный Маркус Флинт?
– Талантливый Маркус Флинт, – поправил слизер, развернулся и направился обратно на поле, что-то крича Кайле.
Оливер задумчиво посмотрел ему вслед и почему-то подумал, что Флинт со школы стал гораздо симпатичнее.


– Не забудь наколенники! – заорала Кэти. Ее прическа, кое-как уложенная в пучок на макушке, почти совсем разметалась. – Сложи их в сумку!
Сонный Адам кивнул и лег на сумку сам, положив ладошки под щеку.
– Адам!
Оливер торопливо взбежал по лестнице наверх, схватил мантию.
– Проспали? – издевательски поинтересовался Флинт, кутаясь в одеяло по самые уши.
Оливер утвердительно кивнул.
– После игры сразу домой.
– Нет, – ответил Вуд, ища в шкафу оминокль и выкидывая любовно сложенные Купом вещи на пол. – Если мы выиграем, то миссис Уизли приглашала нас на торжественный обед. А если проиграем – то на торжественный в честь будущих побед.
– Это не был вопрос, Вуд. После игры с любым результатом ты сначала сюда, а потом вали куда хочешь
– Переживаешь?
– За свою репутацию – да.
– Ну–ну, – скептически сказал Оливер и, схватив два маленьких оминокля, поспешно вернулся вниз и последним зашел в камин.
На поле было удивительно шумно: Вуд совершенно не ожидал такого скопления народа и тревожно оглянулся на Сэма, который терялся при слишком большом внимании к своей персоне. Тренер команды соперников был еще совсем юнцом, скорее всего, направленным в детскую команду на практику, и это слегка утешало. Солнце палило прямо в глаза, и Оливер порадовался, что игра назначена на столь раннее время: ближе к полудню, скорее всего, установится невыносимая жара, сменившая в два последних дня дожди и холод.
– Садись! – Бэлл потянула за край мантии и усадила Оливера на лавку. – И успокойся – все будет хорошо.
– Будет, – согласился Вуд и закусил большой палец в ожидании свистка.
– Вон Анджелина! – воскликнула Кэти, наводя оминокль на противоположную трибуну. – Смотри – она со своим новым ухажером.
Оливер недоуменно нахмурился.
– Надо чаще интересоваться жизнью друзей, – с упреком сказала Бэлл. – Они с Джорджем разводятся.
– С какого?
– А с какого бы и нет? Оливер, он же как ты – только у тебя один квиддич на уме, а у него – что нового придумать.
– Он пытается забыться в работе, Кэти.
– А она пытается найти того, кто будет замечать ее присутствие рядом с собой.
Свисток прервал возражения Оливера, и он, мгновенно забыв о разговоре, уставился на поле.
Эшли первая выхватила квоффл из воздуха и понеслась к кольцам, умело обходя по пути встречающихся соперников. Их вратарь даже не успел осознать начало игры, когда первый десяток очков уже высветился на табло команды…
Оливер задумался. Его команды? Команды Флинта? Флинта… наверно, давно пора начать называть его хотя бы в мыслях Маркусом, а то Флинт да Флинт, совсем как в школе. Только в школе и представить нельзя было, что у них будет совместное дело, и чтобы Флинт… Маркус… из–за него переживал.
Райан едва увернулся от биты загонщика соперников, явно направленной в его голову вместо бладжера, и сердито заорал.
– Нарушение! – воскликнул Оливер, глядя на высокого судью в ожидании свистка. Судья отвернулся в другую сторону, разглядывая трибуны. – Эй…
Адам вынырнул откуда-то снизу, появляясь прямо у колец, швырнул квоффл, но промахнулся и разочарованно пнул воздух ногой.
– Он совсем сонный, – озабоченно сказал Оливер, поворачиваясь к Кэти. – Надо было их вчера раньше укладывать.
– Они переживали, – отозвалась Бэлл. – Еле–еле ночью уснули.
– Еще бы, – согласился Вуд и вскочил на ноги: рыжеволосый загонщик соперников вновь замахнулся битой, но на сей раз его удар достиг цели: метла Райана лишилась добрых пяти дюймов древка. С противоположной трибуны неодобрительно засвистели: там явно поддерживали их детей.
– И что? – заорал Оливер, вновь глядя на судью, который махнул рукой, призывая продолжать игру. – Где штрафной?!
Бэлл расстроено крякнула.
Эван подлетел к бладжеру и с такой силой направил его в сторону рыжего, что тот едва удержался на метле. Эшли заметно рассердилась: ее движения стали резче и злее, и Оливер напрягся, ожидая неприятностей.
Так и случилось: не прошло и пяти минут, как она, толкнув вылетевшего чуть дальше положенного вратаря рукой, едва не скинула его с метлы на землю, забивая гол.
На сей раз судья был внимательнее: прозвучал свисток, и команда соперников пробила штрафной. Сэм растеряно схватился за голову, а табло услужливо высветило счет: 20:10.
– Они справятся, – не очень уверенно сказала Бэлл, вновь поднося оминокль к глазам и разглядывая метлу Райана.
Оливер кивнул и порадовался, что Фл… Маркус не видит этой игры: будь он тут, нежный слух Кэти явно пострадал бы от неприличных выражений. Хотя… может, взять тайм–аут и намекнуть судье, что их команду тренирует бывший Пожиратель?
Оливер ужаснулся от собственных мыслей и скрестил руки, продолжая наблюдать за игрой.
Через сорок минут даже ярые защитники городских детей недоуменно переглядывались: последний сомнения в честности судьи развеялись, когда он проигнорировал совершенно откровенное нападение на Кайлу, хотя смотрел прямо на нее. Оливер охрип, уже не заботясь о слухе Кэти и выкрикивая такие яростные ругательства, что сидевшая рядом семья с ребенком поспешно отсела подальше. Охотник соперников забил очередной штрафной, и табло высветило ровный счет: 60:60.
Адам давно проснулся: он нырнул вниз, подхватывая квоффл и стремительно направляясь к кольцам соперников, когда рыжий налетел на него сверху, вставая поперек пути. Адам резко затормозил и перекувыркнулся вперед, слетая на землю.
– Тайм… – громко заорал Оливер, но закончить фразу не успел: Эрик высоко задрал руку, показывая болельщикам сверкающий в ярких лучах солнца снитч.


– Дерьмо! – свирепо сказал Оливер, вышагивая уже пятый круг по гостиной. – Представляешь, он еще имел наглость заявить, что мы играем грязно! Мы! Клянусь, Флинт, если бы не Кэти, я бы убил его прямо там!
– А Адам?
– Он в порядке, – глубоко вздохнув, поведал Оливер. – Перелом руки и ребра, на месте вылечили. Нет! – хрипло закричал он, даже не пытаясь унять клокочущую внутри злобу. – Ты зря не пошел: ты бы видел, как они играли! Если бы не штрафные, мы бы выиграли с разгромным счетом!
Флинт скептически скривился.
– Я бы пошел.
Оливер замер в центре комнаты.
– А, ну да… – Он махнул рукой. – В общем, все плохо.
Флинт равнодушно пожал плечами.
– Тебе все равно? – поинтересовался Оливер, сердясь. – Я думал, ты тоже переживаешь.
– Вуд, это всего лишь игра с городскими, это ничто. – Флинт дотянулся до газеты, лежашей на столике, и кинул ее Оливеру. – Прочти последнюю заметку.
Оливер торопливо пробежал глазами по маленькой статье, расположенной в самом низу страницы и, окончательно разозлившись, кинул газету в камин.
– Когда ты узнал?
– Вчера.
Оливер шумно выдохнул.
– И почему не сказал?!
– Зачем? Надо быть готовым к любой игре.
– Когда в судьи назначают родственников игроков – это не любая игра!
– Гриффер, это всего лишь дети. Даже я не интересовался ими, пока играл, а ты думаешь, что все относятся к этому так же серьезно, как и ты.
– Я не думаю! – свирепо сказал Оливер. – Но игра должна быть честной, пусть хоть тритоны играют!
– Ничего, – серьезно ответил Флинт. – Зато они теперь знают, как оно бывает, и будут готовиться к французам с удвоенной силой. Смотри – выстояли же, не сложили руки.
– Французам… – расстроено повторил Оливер, садясь в кресло. – После такой игры спонсорства нам не видать как своих ушей.
– Кстати, – лениво сказал Флинт, разглядывая ногти, – пока ты надрывал глотку на поле, пришло письмо из Министерства по поводу счета.
Оливер встревожено застыл.
– И?
– Сейчас, – медленно роясь в кармане, пробормотал Флинт, – где–то оно завалилось… Наверно, оставил в комнате.
– Флинт!
– Или в саду? Найду потом – покажу.
Он заржал, глядя на злого Оливера.
– Открыли они доступ.
Злость мгновенно испарилась без следа, словно ее и не было. Вуд едва вновь не заорал, но на сей раз от радости.
– Ты серьезно? И ты не передумал давать нам денег, и у тебя нет новых условий, и ты…
– Заткнись, – попросил Флинт. – Я не передумал, у меня нет новых условий, можешь быть спокоен.
Оливер вскочил и высыпал на кресло содержимое сумки.
– Значит, надо составить смету и на этой неделе заняться покупками метел, чтобы успеть привыкнуть к ним! – Он взял перо и пергамент и уже собирался заняться подсчетами прямо на полу, когда совесть заголосила дурным голосом. – Спасибо! – искренне сказал Оливер, поднимая голову. – Хочешь, мы устроим благодарственный ужин?
– Чего? – пораженно переспросил Флинт.
Вуд смутился. Кому он это предлагает?
– Ну, это Кэти так делает… Она устраивает благодарственные ужины для всех, кто нам помогает или просто для приятных и хороших людей… Ну, типа сказать «Спасибо».
– Мне в благодарность или за то, что я приятный и хороший человек? – насмешливо уточнил Флинт.
Оливер усмехнулся.
– Конечно, за второе. Ладно, это глупость, забудь.
– Ну почему же, – возразил Флинт, вставая и направляясь к лестнице. – Я не отказывался.
Оливер широко улыбнулся и проследил взглядом за поднимающимся наверх Маркусом, неожиданно поймав себя на мысли, что был бы совсем, совсем не прочь еще поболтать. Ощущение жара в груди вернулось и усилилось, горло слегка сжалось, перекрывая доступ кислороду, и Вуд, нахмурившись и дождавшись, пока Флинт скроется за углом, перевернулся на спину и задумчиво уставился в потолок.
Что-то было не так.


Глава 18


Маркус вытер пот с лица и перевернулся на живот, подставляя спину жарким солнечным лучам. Лето было в самом разгаре, вокруг стояли тишина и покой, тренировка давно закончилась, до игры оставалось еще больше трех недель, и заниматься было совершенно нечем. Бэлл бегала по дому с загадочным лицом, пытаясь скрыть, что вечером устроит обещанный Вудом ужин, про который Маркус давно забыл, тайком давала указания Купу, который рассказывал хозяину про каждое готовящееся блюдо.
Такая жизнь начинала нравиться. С грифферами было спокойно, на гадости они были малоспособны, поэтому Маркус позволил себе расслабиться и наслаждаться уютной обстановкой. На наказание это тянуло меньше всего, и Флинт улыбнулся, представив, что было бы, если бы полтора года назад суд видел бы сегодняшнюю картину.
– Мисс Бэлл зовет вас в дом, хозяин Маркус, – заявил домовик, появляясь рядом. – Гости уже прибыли.
Флинт сел и недоуменно посмотрел на ушастого Купа.
– Какие гости?
– Миссис Уизли, миссис Уизли, миссис Уизли, мистер Уизли, мистер Уизли…
– Они пригласили рыжее семейство?
Куп кивнул и поклонился.
– Еще миссис Долгопупс и мистер Долгопупс.
– Это еще кто? – удивился Маркус.
– Мистер Долгопупс убил на войне великую Нагайну – любимицу нашего…
Флинт остановил его жестом руки.
– Понятно. – Он вновь завалился на землю. – Скажи им, что я не приду.
Домовик откровенно растерялся.
– Но хозяин Маркус, мисс Бэлл будет очень расстроена – она весь день посылала пригласительные письма, накрывала на стол, развешивала…
– Мне срать, – перебил Маркус и торопливо добавил: – Этого ей говорить не надо. Просто скажи, что я не приду, и пожелай им приятного аппетита.
Домовик вновь кивнул и исчез с негромким хлопком. Флинт раскинул руки в стороны и посмотрел в сторону белого дома, ожидая гриффера.
Который не замедлил явиться.
– Нет, – сказал Маркус, опережая еще даже не открывшего рот Вуда, зависшего над душой и закрывшего своим телом все солнце. – Я не пойду.
– Но почему?
– Потому, – съязвил Флинт.
Гриффер – тупой недоумок.
– Ты же сказал, что не отказываешься.
– Я не отказывался от ужина со своими… то есть с вами, – поправился Флинт. – Про рыжих удотов ты ничего не говорил.
– Они не удоты, – разозлено сказал Вуд, садясь рядом. – И они рады были бы пообщаться с тобой – поверь, их мнение сильно изменилось.
– Они рады пожрать на халяву, – заметил Маркус и поморщился: судя по лицу Вуда, эти слова не понравились еще больше. – И цена их мнению – один плевок нюхлера.
– А кого я должен быть приглашать? – окончательно рассердился гриффер. – Твоих друзей? Так, знаешь ли, у тебя на свободе их не наблюдается.
– Наблюдалось бы, если бы ваши не влезли. И ты вместе с ними.
– Наши погибали за вашу глупость!
– Наши тоже погибли.
– Ваши сами лезли. А нас – втянули. Кто тебя заставлял метку ставить?
Флинт помрачнел.
– Это не твое дело.
– Конечно, не мое! – громко воскликнул Вуд. – Когда мы Фрэда хоронили – тоже не мое было, да?
– Ты чего орешь, псих?
– Зато ты больно безмятежен! Выложил все эмоции на Непростительных?
– Я твоего Уизли не трогал, – свирепо уточнил Маркус. – Да и одним меньше, одним больше – кто заме…
Кулак Вуда врезался прямо в щеку, больно откидывая голову назад. Маркус растерялся на долю секунды, тут же возвращая голову в исходное положение и резко толкая Вуда в шею.
– Больше так… – он с усилием прижал гриффера к земле, игнорируя болезненные удары, – не делай, – спокойно закончил Флинт. – В следующий раз я забуду про репутацию и прибью тебя на месте.
Вуд покрутился, вырываясь, бестолково побил кулаками об спину и, подумав, выгнулся и укусил Маркуса за раненную щеку.
– Зараза! – заорал Флинт, касаясь пальцами кожи и выпуская гриффера из захвата. Тот вскочил и тут же кинулся сверху, наваливаясь всем весом своего тела. Некоторое время они перекатывались по земле, награждая друг друга тумаками и пинками, стараясь дотянуться до наиболее уязвимых мест.
Вуд дрался странно: в какой–то момент его удары перестали походить на толчки, стали скользящими и хватающими, словно он пытался прижать к себе, а не откинуть в сторону. Флинт, для приличия одарив прощальным ударом в живот, откатился вбок и недоуменно нахмурился.
– Ты разучился драться?
Вуд промолчал, уставился в вечернее небо пустыми глазами.
– Эй, гриффер!
Безрезультатно.
– Я тебе что-то сломал?
– Уйди, – тихо попросил Вуд, поворачиваясь на бок и заглядывая Флинту в глаза.
– Это вообще-то мое место, – напомнил Маркус, садясь и потирая ноющую щеку. – Тебя там гости ждут.
– Просто уйди, Маркус. Пожалуйста.
Флинт удивленно вытянул лицо и поднялся. Впервые на его памяти Вуд выглядел потерянно и совсем несчастно, и Маркус потоптался на месте, не зная, что делать в такой ситуации.
– Ладно, Вуд, я не хотел так говорить, – признался он наконец. – Просто ты меня вывел. Мне жаль, что твоего друга…
– Уйди.
Флинт запнулся и, понаблюдав за неподвижным Вудом еще несколько секунд, кивнул и ушел в сторону поля, чувствуя на спине обжигающий взгляд.
Хорошей характеристики теперь точно не дождешься.


– Это что? – брезгливо поинтересовался Флинт, разглядывая связку мётел. – Ты откуда такого барахла набрала?
Бэлл вспыхнула.
– Продавец сказал, что это одни из лучших для детей, – обиженно ответила она, выхватывая мётла и ставя их в угол. – Остальные слишком тяжелые.
Флинт почесал висок и задумался.
– Ты же была в команде, Бэлл. На чем ты летала?
– На школьной метле, – буркнула она. – Какая разница, я не Оливер, чтобы переживать из-за нескольких секунд разницы.
– Почему не он выбирал?
Мётла были паршивыми, скорее всего, продавец решил скинуть завалявшийся товар наивной покупательнице, либо Бэлл врет и просто стесняется пользоваться вовсю чужими деньгами.
Если Бэлл способна врать, конечно.
– Его нигде нет! – все еще сердясь, ответила она. – Он не пишет уже неделю, не отвечает на мои письма, как ушел с того ужина, так и пропал.
Флинт поморщился. Ну нельзя же настолько обижаться на неосторожное слово? Хотя кто их знает, этих нежных грифферов, к ним, кажется, вообще особый подход нужен.
– Завтра пойду на тренировку к ним, буду выяснять, что случилось, – продолжала тем временем Бэлл. – Он, в конце концов, сам виноват – я думала, он разговаривал с тобой по поводу гостей и ты не против.
В ее голосе вновь прозвучала обида: несмотря на браваду, она явно была расстроена, что вся подготовка прошла даром, и последующий после ужина день передвигалась по дому молча, изредка вздыхая.
– Ладно, – перебил Флинт, вынимая метла из угла и насильно впихивая их в руки Бэлл. – Забирай и возвращай обратно. Если хозяин скажет, что не примет, не стесняйся рассказать, какими словами Вуд упомянет его лавку в следующем интервью. И пусть он даст лучшее – лучшее, Бэлл.
– Это шантаж!
– Шантаж, – охотно согласился Флинт. – Отличное средство для всего, учись.
И почти впихнул ее в камин, прерывая возражения.
После того, как Бэлл исчезла, Маркус сел на диван и огляделся. Делать было решительно нечего: дети занимались своими маленькими непонятными жизнями в комнатах, тренировка отменилась из–за ливня, с самого утра хлеставшего по подоконнику, Куп отпросился в дом Маркуса, чтобы привести его в надлежащий вид, утверждая, что за столь долгое отсутствие одного из домовиков дом попросту развалится.
Хороша же благодарность гриффера: смылся и даже не задумался, что без него в доме – полная тоска. Хоть бы просто потрещал бы над душой, и то веселее.
Негромкий стук прервал размышления Маркуса. Впустив в комнату мокрую и недовольную сову, он забрал газету, развернул и тут же пораженно замер, уставившись на титульный лист.
«Бывший Пожиратель смерти спасает ребенка!» – гласила огромная надпись. Рядом с ней красовалась колдография серьезного Эдриана, в задумчивости смотрящего вдаль. Судя по его взгляду, в момент съемки он решал мировые проблемы.
Маркус торопливо уселся обратно на свое место и прочел:
«Два года назад, когда состоялся суд над группой Пожирателей смерти, маленькая Сэнди Миллс не могла и предположить, насколько важным в ее жизни окажется решение судьи.
Пожалуй, историю войны пересказывать не стоит, ибо она знакома многим нашим читателям, увы, не понаслышке. Когда Волан–де–Морт, известный в детстве как Том Марволо Реллд, пал от руки Героя, Гарри Поттера, группа молодых Пожирателей была найдена и обезврежена в родительском доме одного из них, Грэхема Монтегю (историю рода Монтегю читайте на стр. 5). Суд состоялся через месяц, и приговор, к нескрываемому неудовольствию многих присутствующих, оказался достаточно мягким: четыре года общественных работ и лишение права использовать волшебную палочку на этот же срок.
Эдриан Пьюси (22.09.1978), герой нашей статьи, попал на сельские работы, и два последующих экономическо-сложных для Англии года помогал небольшой магической деревне, оставшейся, как и многие другие деревни, без финансовой поддержки государства, справляться с последствиями войны. Эдриан успешно обучился многим маггловским видам сельскохозяйственных и строительных работ. Вот что он сам рассказывает о прошедших годах:
– Поначалу приходилось нелегко. Несколько домов были сожжены, и мы восстанавливали их общими силами практически с фундамента, помогая потерявшим кров магам вернуться домой. Малышка Сэнди принадлежит как раз к одной из этих семей. После чего я помогал уже на полях, вручную собирая урожай, помогал близлежащим домам ухаживать за скотом, учавствовал в маггловском сенокосе. В данный момент я ухаживаю за миссис Пиггинс, не побоявшейся согласиться предоставить мне работу. Она серьезно больна, и ей необходим постоянный уход.
Но вернемся к нашей истории, уважаемые читатели.
Итак, это был обычный полдень понедельника, когда все взрослые маги заняты работой или домашними хлопотами. Сэнди незаметно выскользнула из дома и пошла гулять на реку со своими друзьями. По пути они решили зайти в давно заброшенный дом, огороженный защитной лентой, чтобы поиграть там в прятки. Увы, наши дети не всегда способны соблюдать запреты.
Когда они, заигравшись, решили обследовать чердак, дом не выдержал и рухнул, погребая детей под собой. На их счастье, почти все смогли выбраться, кроме Сэнди, которая находилась в бывшей кухне в другой части дома. Дети кинулись в деревню, громко крича о помощи, и первый, кто их услышал, был именно Эдриан Пьюси. Несмотря на антитрансгрессирующий браслет, вызывающий сильные боли и ожоги руки, Эдриан покинул разрешенную зону и, опередив поспевших только через десять минут остальных жителей деревни, провел сложнейшую работу без помощи магии, добравшись до паникующей и кричащей от боли малышки. Вот так, благодаря отважности и силе воли мистера Пьюси, получившего сильнейший ожог ради спасения чужой жизни, Сэнди Миллс смогла вернуться домой целой и невредимой.
Мы попросили мистера Пьюси рассказать немного о себе и пережитом волнении.
– Когда вы услышали крики детей, мистер Пьюси, где вы находились?
– Я был в доме миссис Пиггинс, который стоит на самой окраине деревни. Я решил, что кто–то утонул, потому что незадолго до этого слышал, как дети проходили мимо, обсуждая теплую воду. Я бросился на реку, не задумываясь ни на секунду, но дети закричали, что Сэнди оказалась под развалинами старого дома у леса. Когда я прибежал туда, то услышал ее крики, доносящиеся откуда-то из–под старых досок. Признаюсь честно, оттащить их в сторону было нелегко, и огромная балка едва держалась на весу, грозясь рухнуть вниз с минуты на минуту. Она бы убила нас обоих. Возможно, в этот момент мне помогала стихийная магия, иногда проявляющаяся в момент паники или страха.
– Когда вы нашли Сэнди, в каком она была состоянии?
– В ужасном. У нее было сломано ребро, вывихнута нога, и она с трудом смогла сообразить, что уже выбралась из этого кошмара. К счастью, в момент обрушения она была у шкафа, который слегка изменил траекторию полета досок и спас ей жизнь. Подоспевшие маги быстро залечили перелом, но, боюсь, она еще долго не сможет спокойно спать по ночам.
– Правда ли, что антитрансгрессирующий браслет вызывает сильный ожог, если покинуть разрешенную территорию?
– Правда.
– Как вы вытерпели такую боль?
– Сэнди могла погибнуть. Это заставляло забыть о любой боли.
– Расскажите о вашем наказании. Считаете ли вы его равносильным вашему проступку?»
– Проступку, – недоверчиво перечитал Маркус. Два года назад они орали о страшном преступлении, совершенном против всего магического мира, а сейчас называют это «проступком».
Флинт хмыкнул и вновь вернулся к статье.
«– Считаю. Мы были глупы и безрассудны, согласившись поставить метку. Тогда мы не понимали, что Рэддл не просто хочет открыть магию для всех, позволяя магглам знать о ней, а хочет подчинить своей воле всех людей. Раньше казалось, что мы выше магглов, что мы более достойны жить открыто, чем они.
– А сейчас?
– А сейчас я понимаю, что это были детские эгоистичные мысли.
– Если бы было возможно вернуть прошлое, что бы вы изменили?
– Я бы никогда не встал на сторону зла.
– Общаетесь ли вы сейчас со своими друзьями?
– Нет. К сожалению, это запрещено. А я теперь честно соблюдаю законы.
– Чем вы собираетесь заниматься после освобождения?
– Я еще не решил. Возможно, останусь здесь: знаете, сельская жизнь довольно привлекательна, люди тут намного спокойнее и умиротвореннее, чем в городе. И работы здесь на всех хватает.
Вот такие они, бывшие Пожиратели смерти, уважаемые читатели. Скромные, отважные и осознающие свои ошибки.
Вместе с вами за геройством наблюдала Нэнси Твиннс».
Маркус отложил газету на стол и откинулся на спинку дивана, покачав головой. Статья врала от начала до конца: Эдриан не занимался никакими работами и уж точно не ринулся бы спасать незнакомую девчонку, рискуя своим здоровьем. Никто в здравом уме не поверит этот сопливой статье. Даже судья в конце заседания справедливо заметил, что, выиграй войну они, вряд ли те, кто был в Ордене, получил бы пощаду.
Не получил бы, разумеется. А Вуда Маркус лично бы поймал и привязал к метле, гоняя по полю до тех пор, пока он не…
«Умрет» – крутилось на языке, но Флинт неожиданно поймал себя на мысли, что гриффера стало бы жаль, и его смерти как-то совсем не хочется. Да и тогда не хотелось, это поначалу они громко и возбужденно орали: Убьем всех, кто против нас! – а единственный раз, когда дело дошло до настоящей войны, руки у всех тряслись и буквы никак не хотели складываться в страшные слова.
– Ты слышал? – закричала Бэлл, едва не вываливаясь из камина. Мётел в ее руке не наблюдалось. – Маркус, Эдриан спас девочку!
Флинт мотнул головой в сторону газеты.
– А, ты прочел? Какой он молодец, правда? – Ее глаза горели таким огнем, словно эту мелкую Сэнди она лично тащила из-под завалов. – В магазине только и делают, что обсуждают, как повлияло на вас наказание! И знаешь, они уже не так агрессивно настроены, как раньше – со временем многое забывается.
– Это отлично, конечно, – мрачно сказал Маркус, представляя, с каким удовольствием все подписчики «Пророка» перемывают им сейчас кости, – но где мётла?
– Ой, – воскликнула Бэлл, оглядываясь и вновь шагая в камин. – Я, кажется, забыла их… Сейчас. И не выкидывай газету, хорошо?
Маркус широко улыбнулся ей вслед. Ну, в здравом уме, конечно, в статью никто не поверит, но многие ли могут похвастаться этим самым умом?
А вот то, что не так агрессивно настроены – это хорошо. Поддержка как можно большего количества человек на поле никогда не повредит.
Гриффер будет рад.