дешевый грим холодным мелом сжимает узкое лицо -

ей в нем привычнее и проще.

Изящных выпадов туше казенные расчет и росчерк манкируют.

Но вот уже она быстра, легка и ловка

и напряженьем крепких жил испытывает

вновь на ковкость точеных голеней ножи.

То трепетна, как дикий вереск, то замирает для броска,

и хищною повадкой зверя в ней волчий грезится оскал.

То примется двумя руками незримых скакунов стегать,

во взгляде – бес, в ладонях – пламень, сполохом голубым - Degas.

Оплавлен страсти жгучим тиглем раскрепощенья дивный плод,

и руки-плети, руки-иглы пространства немощную плоть

взахлеб терзают вдохновенно, кровь закипает,

как вода, и жжет горячей лавой вены летящей женщины.

А та?.. А та - отчаянна!

У края безумный ускоряя темп,

в спираль упругую свивает божественные фуэте.

О, как секунды сладки эти, как сердца искренен угар!

И только ночь её свидетель.

И только бог её слуга.

Нет, не был ей дарован случай…

В пустых глазах светлеет грусть.

Она роняет с плеч колючих несбывшейся надежды груз и делает…Последний… Выдох… Разбита…Опустошена……

Короткой жизни тонкий свиток комком размокшего пшена

в изнеможении отринув, упала.

Гибнет.

Видел ты последний танец балерины?!

Смертельной полный красоты…

(Ирина Светлова)