Гаснет день — и звон тяжелый В небеса плывет: С башни старого костела Колокол зовет. А в костеле — ожиданье: Сумрак, гул дверей, Напряженное молчанье, Тихий треск свечей. В блеске их престол чернеет, Озарен темно; Высоко над ним желтеет Узкое окно. И над всем — Христа распятье: В диадеме роз, Скорбно братские объятья Распростер Христос… Тишина. И вот, незримо Унося с земли, Звонко песня серафима Разлилась вдали. Разлилась — и отзвучала: Заглушил, покрыл Гром органного хорала Песнь небесных сил.

Вторит хор ему… Но, боже! Отчего и в нем Та же скорбь и горе то же,— Мука о земном? Не во тьме ль веков остался День, когда с тоской Человек, как раб, склонялся Ниц перед тобой И сиял зловещей славой Пред лицом людей В блеске молнии кровавой Блеск твоих очей? Для чего звучит во храме Снова скорбный стон, Снова дымными огнями Лик твои озарен. И тебе ли мгла куренья, Холод темноты, Запах воска, запах тленья Мертвые цветы? Дивен мир твой! Расцветает Он, тобой согрет, В небесах твоих сияет Солнца вечный свет,

Гимн природы животворный
Льется к небесам…
В ней твой храм нерукотворный,
Твой великий храм!
Бунин Иван Алексеевич 1889)




Vicente Poveda (Petrell, Valencia 1857–1935)