Название:Цыганские Чары
Автор: Демон Пофигист
Бета: [J]Девочка с пистолетом[/J](бетила первую главу.) [J]хХх-Лисена-хХх[/J] (все остальные)
Фендом: Assassin's Creed
Пейринг: Юсуф Тазим/Эцио Аудиторе, Эцио/София, Эцио/Леонардо, Лаура Бокканер, Асаф Кабар, Пири Рейс
Рейтинг: Nc-17
Жанр:Гет, Слэш (яой), ER (Established Relationship)
Cтатус: в процессе написания
Саммари: Дезмонд слишком долго был в прошлом. И однажды вернулся не один.
От автора: Эцио - бабник до мозга и костей. В Константинополе итальянский ассасин умудрился вскружить голову не только Софии Сартор, но и Юсуфу Тазиму.
К сожалению после стычки с тамплиерами в лавке Сартор, Тазим выживает, но остается инвалидом и перемещается на деревянном инвалидном кресле.
У Тазима же нашлась дочка, от цыганки. Девушка выхаживает своего отца.
Однажды, ища помощи Эцио, в Константинополь приежает да Винчи и старые чувства вновь вспыхивают. Вод только дочь Тазима не может простить Эцио
Размещение: Если действительно хотите, киньте ссылочку. а то автор укусит.
Примечания автора:
Вообще планировался драбл. но похоже все выльется чуть ли не в Миди.
Извиняюсь за первый, не правленый вариант. Попытаюсь больше не делать таких оплошностей

Часть 1
- Он жив! Юсуф выжил!
Радостный несдержанный порыв Кабара Ассафа заставил мастера ассасинов Эцио Аудиторе ожить.
Но как? А рана в спине, а холодеющее тело? Эцио срывается с места и спешит к другу, но у самого порога его останавливает Кабар и отводит в сторону.
- Мастер, прошу, поосторожней. Тазим еще слишком слаб. Будьте осторожны.
- Хорошо. Но как он выжил?
- Лаура Бокканер. Она выходила мастера.
- Я все равно не понимаю.
- Есть вещи, которых даже мудрецы не понимают. Лаура цыганка. Они выучили ее своей магии.
Эцио не хотел вникать в дальнейшие детали. Тазим выжил, а каким чудом - сейчас волновало мало.
Аудиторе тихо подошел к ложу в дальнем углу, где на подушках лежал перебинтованный мастер турецких ассасинов Юсуф Тазим.
- Хвала богам ты жив, еfendi! - обнимает Юсуфа Эцио, но тот резко дернулся и скривился от боли.
Резкий толчок, и мастера ассасинов отстраняют, а Юсуфа бережно укладывают на подушки.
Лаура Бокканер. Та самая гимнастка, которую однажды спас Эцио. Сколько еще эта девушка скрывает в себе тайн?
Её всегда распущенные черные длинные волосы сейчас были заплетены в тугую косу. Она, ничего не говоря, уложила Юсуфа на подушки, после чего налила в чашку напиток темно-бордового цвета, и передала ее турецкому мастеру.
- Все хорошо, дочь, спасибо. Позже выпью, - отставляет чашку Тазим.
Лаура, улыбнувшись, уходит.
- Что ты еще от меня скрыл, друг мой? - по-доброму улыбается Эцио, целуя непослушные кучерявые волосы.
- То было по молодости. Забрел к цыганам, не устоял и чудно провел ночь с одной из цыганок. Так же случилось и с матерью Кабара.
В тот день, у лавки Сартор я шел к цыганам, чтоб свидеться с дочкой.
- Как она тебя спасла? Ты же был мертв.
- Не совсем. Много крови потерял. Кабар говорит, что травма серьезная.
- Ты выздоровеешь! Обязательно! Все силы приложу.
- Напрасно, еfendi. Я больше не смогу ходить.
- Но Лаура, она же спасла тебя. Возможно цыганские чары смогут поставить тебя на ноги.
- Ohi (нет), я не позволю дочке еще раз так рисковать собой. Я видел цыганскую магию в действии. Поверь мне, еfendi, эта вещь куда страшней, чем отравленный клинок или осколочная бомба. И действует она в умелых руках пострашнее любого оружия. Пока я был там... даже не знаю, как это жуткое место описать. Но знаю, что туда я возвращаться не хочу.
- Думаешь это она выдернул тебя из того места?
- Да. И нечто в обмен на мою жизнь забрало ее голос.
***
Так странно было видеть, как Кабар держит на руках своего отца, а Тазим держится за плечи сына. Так странно и так по-домашнему. Пири Рейс как раз привез для Тазима необычный деревянный стул на колесах.
Усадив мастера на это изобретение, Кабар немного отошел в сторону.
- Теперь вот придется привыкать к таким ногам, - вздохнул Юсуф, устраиваясь поудобней в кресле.
- Harika (отлично)! Как влитое сидит.
Пока Пири Рейс объяснял, что и как работает в этом устройстве, и Тазим учился управлять им, а не гонять вслед за своими учениками, что было весьма сложно, Эцио Аудиторе под руку с Сартор гуляли на пристани. Битва с турецкими тамплиерами сблизила двух итальянцев, которых свела судьба в прекрасном и непокорном Константинополе.


Часть 2

Турецкий мастер снова и снова пытается встать, отказываясь верить в то, что ноги больше никогда не будут работать и он больше никогда не почувствует той свободы, того ветра, развивающего крылатые белые одежды.
Приходит горькое осознание того, что хоть тамплиеры и побеждены - они забрали с собой не только его учеников, но и что-то еще очень важное.
Он скучал по крышам, по погоне то от стражников, то за ними. Скучал по ощущением свободы и полета, когда взбираешься на мечеть, и от туда ласточкой сигаешь, будь то в розовую кипу листьев или же куст, и потом часть дня вытряхиваешь из робы колючки и шипы.
И еще Тазим скучал по Эцио. Сначала, когда только услышал о легендарном ассасине, победившим Борджия, Юсуф страстно желал его увидеть и познакомится с ним. Но тогда это было скорей как жажда встречи с кумиром. В свое время маленький Кабар обожал слушать истории о Чингисхане, и хотел быть таким же храбрым и сильным когда вырастет.
Вот то же самое случилось и с Юсуфом. Сорока летний дядька, а вел себя как ребенок.
И это дурацкое "Аудиторе де бла-бла-бла". Юсуфу до сих пор стыдно за ту маленькую оплошность.
Любовь вспыхнула, словно взрыв диверсионной бомбы под ногами, и словно порошок дурмана, который отравлял все естество, захватил двух мастеров.
Еще пол года назад все было замечательно. Бег по крышам, рассыпание фальшивых монеток забавы ради и недовольное бурчание старика Пири Рейса, когда Эцио и Тазим не совсем "мягко" и на свои "двое" приземлялись на крышу мастерской гения бомб у Большого Базара. Пири часто грозился, в шутку, конечно, что натянет на крыше бомб растяжек с колючками, если те двое еще раз проломают черепицу. Хотя по правде та черепица была проломана не из-за неудачного приземления, а из-за бурных страстей в безлунную ночь.
И каждый раз, когда Пири вспоминал про дыру, оба мастера ассасинов прятали лицо в капюшонах, дабы скрыть смущение.
Потом была София, и как бы больно не было Тазиму, он с улыбкой и понимаем слушал треп Аудиторе о рыжеволосой библиотекарше. Да что он в ней нашел то такого? Ни драться, ни лазить по крышам не умеет! А только сидит со своими книжонкам. Ну да, расшифровала карту, и еще много других шифров, но все таки она не та, кто нужен неусидчивому и скрытному Эцио, который постоянно что-то ищет
Лаура еще тогда хотела приструнить итальянку, но благо Кабар удержал сестру от необдуманных действий. А то было бы на одну могилу на кладбище больше. И все списали бы на слабое сердце Софии, в то время как Лаура убирала бы последствия ритуала для наваждения порчи.
И вот теперь, когда эти чертовы ноги отказываются работать, Эцио остыл окончательно. Юсуф даже пожалел, что сдержал тогда дочь

Эцио наблюдал за Лаурой. Ну не верил итальянский ассасин во всякие там чары, тем более он сам был этими "чарами" когда возвращал цыганам золото. Лаура обязана была хоть раз проболтаться или обронить хоть слово, но нет. Ассасинка упорно молчала.
Аудиторе однажды заметил как девушка что-то вышивала. И что самое странное - белыми нитями на белом полотне. Он даже попытался разглядеть вышивку, вод только рисунок он не смог увидеть. Лишь, какие то замысловатые лини. Точно схема или карта. Но если карта то чего?
Девушка вела себя точно так же как и всегда. Разве что молчала. Молчала и совершенствовалась в умении убивать.
Казалось бы, все уладилось, Ахмед казнен за измену, ничего не предвещает новых бед и можно наконец-то подумать и о семье, но Эцио не отпускала тревога.
Как будто что-то угрожает ему, и тем кого он любит.
Но от мыслей и слежки за Лаурой его отвлек другой ассасин, который принес письмо.
Помощи ассасинов просил старый друг Леонардо да Винчи.
Лео должен был приехать через несколько недель, Аудиторе уже ждал встречи со старым другом, совсем позабыв о том, кто любил его все это время.

Новый день. Снова турецкий мастер спускает ноги со своего лежака. Снова встает на ноги и падает на пол, ударяясь то локтем, то лбом о каменный пол.
Вот опять он забыл о своем увечии.
Хребет уже давно перестал болеть, и все чаще кажется, что еще немного и он снова встанет на ноги и пойдет. Но синяки на руках и шишки утверждают обратное.
Пол часа на сборы, и Тазим вновь, не смотря на предостережения Пири Рейса, гоняет по всей Галате на своем деревянном стуле на колесах.
Сначала прохожие пугались этого, несущегося на всех ветрах, тарахтящей тележки, но позже свыклись.
Тазим пытался жить. Жить как раньше. Тренировать учеников, заботится о детях и любить. Вот только обратной любви он не получал.
Нет, конечно, у него был сын, который в самый неожиданный момент умудрялся подхватить отца на руки и взмыть вместе с ним на крышу кузницы, и промчатся так до самой пристани, распугивая и убивая солдат на крышах. Была и Лаура, которая хоть и онемела, но могла рассмешить и прогнать уныние турецкого мастера ассасинов за пределы Константинополя. И в этой всей идиллии всегда не хватало одного. Не хватало любящего друга Эцио Аудиторе. Хотя кому нужен калека, кроме родных и близких