Глава 8. (Театр богов) Не герой романa.

Том извивался на простынях, кусал плечи Ермунганда. Мечась по подушке, актер охватывал руками и ногами обожаемого монстра.
Змей же двигался в нем неторопливо, целуя и лаская Тома, оставляя на его коже царапины. Голова кружилась, тугая спираль возбуждения внизу живота скручивалась все туже, до боли, по спине пробегали мурашки. Тяжело дыша, Том пытался не стонать слишком громко. Хватая ртом воздух, он резко и сильно сжался вокруг члена Семпфера, кончая…
Том открывает глаза, и к нему приходит смутное понимание того, что это был всего лишь сон, и что он в который раз трахнул матрас, и придется стирать простыни, чтоб не краснеть перед Итаном.
А тот, зараза такая, не дает, и все тут.
С того «знакомства» с «настоящим» Итаном прошел почти месяц, и актер свыкся с тем, что его помощник – монстр. Выкладываясь в театре на постановках, Том тем самым частично компенсировал свою неудовлетворенность в личной жизни.
Засидевшись как–то на репетиции, Хиддлсон совсем забыл, что пора домой. Просто потому, что он зачитался честно «позаимствованной», естественно, без разрешения рукописью Ерма. Змей был чудесным автором, но, увы, с его слов, ни одно издательство не бралось это печатать.

Тома окликнули коллеги по театру, отчего тот с перепугу скатился с насиженного места, потому что в этот момент он как раз читал самое страшное месте в рукописи, где главного героя за шею над пропастью держит его партнерша.
- Я с вами так поседею, – засмеялся Хиддлсон, пряча тетрадь, после чего вышел вслед за коллегой.
- Тебя подвезти? Или твой лохматый приедет? – подколол Тома коллега.
- Пройдусь. До встречи.
- Удачи!
Завернувшись в плащ, Том пошел домой. Чувствуя, что за ним следят, актер обернулся. Ничего страшного – это была девушка с длинными волнистыми волосами и золотыми глазами со зрачками-щелочками. Ерм не оставлял его без присмотра, и девушка – одна из многочисленного выводка мирового змея. Вот только интересно было, может ли та говорить? Потому что где-то половина «детей» Ерма были змеями в человеческом облике и просто шипели.
А покуда Том змеиного языка не понимал, то просто шел перед таким вот сопровождающим.
- Привет. Не составишь компанию? – обратился он к змее.
- Почему бы и нет? – ответила сопровождающая. – Отец предупредил, что ты мастак влипать.
- Обломщик. Много он наговорил? – улыбнулся актер, когда Змея взяла его под руку.
- Нет. Он никогда не раскрывает тайны. Только ругался, что от Шекспира и бананов уже тошнит.
- Учту, – вздохнул Том. – Нужно будет попросить, чтоб отпускал тебя почаще сопровождать меня. Надоели шипуны.
- Укуш-ш-ш-шу, – обиделась змея.
- Ну прости. Забыл, что вы все так дружны.
Так актер и сопровождающая его Змея шли, болтая ни о чем, до самого дома Хиддлсона, где у ворот девушка-змея, перекинувшись ужом, уползла куда-то.
А на кухне Итан готовил. Актера привлек запах шоколада и бананов.
Но Змея уже вроде как мутит от бананов?
Пробравшись на манящий аромат, актер попытался скорпоративить кусочек шоколадно-бананового лакомства, но постоянно получал по рукам: то трезубой вилкой слегка кольнут, то хвостом по попе шлепнут, то лопаткой по рукам, то ложкой по лбу.
- Том, это на завтра, – улыбался «по-человечески» змей.
- Ну, пожалуйста, – тянется за лакомым кусочком Том, но так и не достает.
Вместо этого Змей протягивает ему миску с остатками крема, и Том, как маленький, начинает вылизывать миску.
- Вот вы где, мальчишки, – заходит в кухню мама Тома. – Итан, я тут хотела …
- Ваша любимая рыба с рисом уже готова, – по-доброму улыбается Семпфер, помогая маме Тома сесть за стол, придвигая стул, когда та садится, и тут же накрывает для нее еду.
- Ох, балуешь ты старушку. Ты порой мысли не читаешь?
- И такое бывает, – наливает ей в стакан на весу сок Итан.
- Сын, ты бы поел, а то сразу за сладкое. И не забудь поблагодарить Криса за такое чудо.
- Мадам Хиддлсон, я его еще успею покормить, – отшучивается Итан, пряча подальше от Тома пирог.
Уже позже, в гостиной, Змей с интересом наблюдает, как актер что-то строчит на ноутбуке.
- А что это? - Удивился Ерм, наблюдая за тем, как Том пишет пост в твиттере.
- Интернет. Твиттер.
- Ты ставишь меня в филологический тупик своим авангардистскими идиомами.
- Чего? – не понял актер.
- Вот то же самое я и имел в виду…
- Эм… такая вещь, где можно добыть информацию.
- Пффф. Обленились вы, мидгардцы, – поцеловал в волосы актера Ермунганд. – То ли дело книги или театр.
- А кино?
- Кино… кино не люблю. Оно мертвое. Вот театр - другое дело, там живые люди, со своими ошибками. Кстати, могу сводить тебя на представление Слейпнира в Закрытый Театр. Ученики этого театра становятся метрами с мировой и вековой славой. Шекспир оттуда, Хопкинс, Антонио Бандерос, Том Круз… правда, он еле на вторые роли поступил.
- Мне нужно туда попасть.
- Ох, Том… с твоими задатками не факт, что тебя ходя бы сцену мыть возьмут.
- Эй!
- Вот увидишь, как профессионалы играют, то все поймешь, а пока прости, надо в люстре лампочки сменить.
Том с удовольствием наблюдал, как Итан-Ерм ставит ящик на пол. Том уставился в монитор невидящим взглядом, краснея от одних своих пошлых мыслей.
Это было наваждением. Иногда актеру казалось, что он сходит с ума. Особенно, когда Итан улыбался своей «нормальной» улыбкой до ушей, или когда он вытирал пыль со шкафов, или вкручивал лампочку языком. А уж то, как он орудовал ножами, когда готовил, вообще повергало в ступор. Разрубая мясо, Итан еще впридачу и жонглировал этими самими ножами.
Радовало то, что его монстр был верен ему и любил. На каких-либо конференциях с прессой и поклонниками Итан безошибочно вырубал того, кто хотел причинить вред актеру, и часто фотографировал актера с фанатами. И вот теперь актер любуется задом своего любимого монстра. Снова накатывает возбуждение… вот уж точно змей-искуситель.
Тут только Хиддлсон понимает, что написал и отправил в твиттер все то, как он хочет своего помощника. Описание фантазий могло поразить кого угодно. И в этот самый момент Семпфер наклонился, а в штанах уже до боли тесно.
Наспех удаляя последний пост, Том откладывает ноутбук и тихо отправляется следом за змеем. Сегодня актер возьмет то, чего ему не хватает. Итан-Ерм для него стал своеобразной наградой.
- Дай! - просит Том, как будто его помощник Итан, или теперь уже Ермунганд, самое вкусное лакомство, которое еще нужно заслужить или взять силой. Но его "чудо" намного сильней, и Семпфер снова отказывает Хиддлсону в ласке, но актер не отстает, снова и снова прося, чтоб его ласкали и трогали.
Приперев Итана к стене, Том уже просто изнывает от желания. Пробираясь в штаны змея, Хиддлсон встречает сопротивление.
- Дай! Пожалуйста, дай.- Просит он любимого монстра.
- Нет. После конференции.
- Ну дай. До нее еще целых три дня!
- После конференции, я сказал. И веди себя прилично, а то без сладкого оставлю.
И Том покорно слушается, как ребенок. Но все равно хочется. Даже очень хочется.
Том, уже не выдерживая, стягивает с помощника штаны, и, припирая к стене, с удивлением отмечает, что нижнего белья тот не носит. Тем лучше.
- Стой! Что ты делаешь? – пытается оттолкнуть его Семпфер, когда актер встает на колени и начинает быстро и нетерпеливо дрочить ему.
- Если ты сейчас не возьмешь меня, – хрипит от возбуждения Хиддлсон, ускоряя темп, – я взорвусь.
- Нет! Стой! Не время… ш-ш-ахш-ш-ш … Том… - пытается сопротивляться Ермунганд, но когда актер резко берет в рот, он понимает, что бой проигран.
А Том сосет жадно, периодически отстраняясь, и с неприличным звуком вылизывая член и яйца помощника.
Но актера поражает выдержка Итана: тот только слегка жмурится, не показывая, что ему хорошо, только слабо старается отпихнуть Тома, повторяя свое «не время».
Неожиданно Итан-Ерм отталкивает его.
- Прошу… - чуть не хнычет Том, – возьми меня. Не могу уже больше! Уже матраса домогаюсь! Матрас-матрас, ну дай хоть раз!
- Ладно. Но с одним условием.
- Все, что угодно! – аж засиял актер, снова принимаясь ласкать своего змея.
- Никакого секса и домоганий, пока не разрешу.
- Хорошо, – вздыхает куда-то в шею Семпферу Том, но тут его заваливают на диван, раздевая.
Ерм не спеша обкручивает своим длинным языком член Хиддлсона, и актер выгибается и крепче хватается за Семпфера.
Улетая куда-то в космос, Том краем сознания отмечает, что они поменяли позу: теперь он сидит между ног Итана, и их члены трутся друг о друга, отчего становится еще лучше… и, о боги, снова этот длинный и прохладный язык обвивается кольцами.
Несколько быстрых движений, и Хиддлсон, впившись ногтями в чешуйчатую спину, кончает.
- Спасибо… - хрипит актер, падая на диван.
- Какое «спасибо»? А я?
И ласки снова возобновляются. На щеках появился румянец, волосы растрепались, глаза были плотно закрыты, грудь вздымалась, как кузнечные меха.
Почувствовав, как чешуйчатый палец касается вновь встающего члена, Том едва ли не застонал на весь голос. Ерм улыбнулся до ушей и нарочито медленно обвёл пальцем головку, заставляя Тома вздрогнуть и всё-таки выпустить едва слышный стон. Он обхватил пальцами уже полностью возбуждённый член и начал ласкать просто в издевательски медленном темпе, доводя Хиддлсона до исступления. Он с садистским удовольствием наблюдал, как искажается лицо актера в состоянии, близком к агонии, как он начинает извиваться на простынях, пытаясь толкнуться в ласкающую руку. Ерм как будто издевался над актером, показывая, кто тут главный, не спеша давать то, о чем Том уже просто умолял. Он периодически то ускорялся, то замедлялся, почти что убирая руку, делая возбуждение Хиддлсона невыносимым и не давая возможности кончить.
Хиддлсон обреченно застонал в ответ, зарываясь в волосы Ерма. Всё тело было словно натянутая струна. Движения стали бессовестно медленными, и вдруг ласкающая рука исчезла вовсе.
Том всхлипнул от обиды и банальной физической боли, вцепившись в Итана сильней. В голове промелькнула мысль, что сейчас Ермунганд просто возьмет, оденется и уйдет, таким способом отомстив за спор, кинув вдогонку, что Хиддлсон это заслужил.
Так продолжалось недолго, но эти мучительные минуты казались актеру вечностью. Ермунганд просто лежал рядом, и смотрел, как Том царапает обивку дивана, умоляя о продолжении.
Почувствовав прикосновение языка к головке, Том вскрикнул и резко вскинул бёдра. Это прикосновение было настолько неожиданным и таким необходимым сейчас, что он абсолютно перестал себя контролировать.
Ерм, слегка царапая зубами и прикусывая головку, ласкал её во рту языком. Этого хватило с лихвой, чтобы Том с громким отчаянным стоном кончил ему в рот.
Змей выпустил член Хиддлсона из блаженного плена рта только после того, как по телу прошла последняя лёгкая судорога, а после развратно облизнулся, оглядывая партнера.
- Наверное, глупо сейчас будет спрашивать, было ли тебе хорошо, да?
- Это сарказм? – дрожащим голосом поинтересовался Том, чувствуя, как медленно уходит напряжение.
- В какой-то степени, да.
Ему казалось сейчас, что это был самый охренительный оргазм за всю его жизнь.
Он протянул руки к любимому, и тот без слов лёг сверху, довольно грубо целуя его в губы. Том водил руками по спине Ерма, лаская чешуйчатую кожу подушечками пальцев, упиваясь этой близостью. А после недолгого отдыха, все началось вновь.
Ерм не давал Тому отдохнуть почти всю ночь, и актер был благодарен Локи за то, что послал ему такое чудо, но это будет уже потом, а сейчас, с первыми лучами солнца, Семпфер относит вымотанного Хиддлсона в душ, после чего возвращает в спальню, на чистую постель. Спать.
В полдень, выползая на обед, Том силился смирить дрожь в коленях.
- Не забудь, сегодня вечером идем в театр.
И снова Итан-Ермунганд ведет себя так, как будто ночью ничего не было. Не было того дикого секса на диване в гостиной. И это задевает актера, а еще то, что змей, проходя мимо, бурчал себе под нос, называя Тома скорострелом…
***
Закрытый Театр. Том выходит из машины возле величественного здания из темного камня в готическом стиле. Уже сам театр нагонял на актера состояние предчувствия того, что сейчас будет что-то необыкновенное. У входа их с Ермунгандом остановил охранник. Сначала было Том принял Анубиса за статую, но когда та зашевелилась и чуть было не снесла им головы, спрятался за Ерма.
- Остынь, Ден. Он со мной, – отвел копье Ермунганд. – Том. Перестань дрожать. Пошли уже.
Вот и партер. Театр, как театр, только роскошь зала впечатляла. Резные кресла с мягкой обивкой, в которой хотелось утонуть, ковры, которых и не встретишь во дворцах вельмож. Одни кулисы со светильниками стоили, как минимум, пол-миллиона каждый.
- Ручная работа, – начал Ермунганд, видя восхищение в глазах актера. – Все делалось на совесть 13-тью мастерами. Каждый мастер мог в день сделать не больше шесть деталей. Каждая деталь взвешивалась.
- А это зачем? – подобрал челюсть с пола Хиддлсон.
- Чтоб мастера не уставали, и все было в соответствии.
Только Том со змеем уселись, как свет погас и кулисы разъехались. Ставили «Призрак Оперы», а самого Призрака играл, как сказал Ерм, Слейпнир.
Том сразу и не поверил, что Призрак – это актер. Весь спектакль он с открытым ртом наблюдал и ловил каждое движение актеров. Рауля играл кто-то до боли знакомый Тому. Только когда в конце представляли актеров, он понял, что Рауля играл Хопкинс… Энтони Хопкинс был юным красавцем… но как?
- Он вампир и муж моей сестры Хель, – явно прочитал мысли Тома Ермунганд.
После спектакля Ерм провел за кулисы Тома, у которого актерская самооценка явно очень сильно упала.
- Слейп, ты само великолепие! – поздравил брата Ерм. – А ты слышал, как зал пискнул, когда с тебя маску сняли?
- Братик, ну не стоит, – кинулся к нему на шею Слейпнир уже в обычной одежде.
Хиддлсона все больше поражало все вокруг. Только что этот рыжий был демоном во плоти с голосом адониса, а тут нечто с комплексами выше крыши и пытающееся быть максимально незаметным.
- Оу… Том, ты тоже тут? – почесал затылок Крис.
- Блохастый сказал, – фыркнул змей, - сразу после съемок.
- В общем, Эльза тоже тут… она как-то по-своему отнеслась к тому, что я влип по уши и что меня охраняет трехметровый оборотень. Оказалось, Лиам чуть ли не с рождения знал, что ты, Итан, мировой змей. И мою жену предупредил.
-Крис, они спасают нас. Кстати, как спектакль? – отвлек друга Том.
- У меня комплекс неполноценности развился..
- Вот вы где, мелочь, – зашли в примерку Хель и Энтони. – И своих притащили.
- Тор не дремлет.
Тут в небе раздался грохот грома, и Ермунганд тут же покрылся чешуей. На пальцах появились когти, а из-под рубашки вылез хвост. Слейпнир отрастил вторую пару рук, а Фенрир стал больше походить на оборотня.
- Хель, Энтони, уведите этих в подвал. И Эльзу не забудьте, – рыкнул Фенрир и тут же с двумя младшими братьями кинулся на крышу.
- Мы не можем сидеть, сложа руки! – стал ругаться Хемсворт, но Энтони, схватив австралийца за ухо, потащил к выходу из гремерки. – Ты сам пойдешь, или тебя пинками выпихать? – цыкнул на Тома Хопкинс.
- Иду, иду, – и пошел за безуспешно вырывающимся Крисом.
Когда вся компания проходила мимо вереницы узких коридоров в подвале, Тома неожиданно кто-то схватил и, закрывая рот, затянул в темноту.
- Если хочешь помочь – надевай.
В тусклом свете Хиддлсон увидел молодого Криса, но потом, сообразив, что это Лиам, быстро надел реквизит. Удивляло то, что латы были настоящими, а не бутафорскими.
- Хватай меч и пошли, – шипел Лиам, но когда увидел потуги Тома поднять меч, всучил ему в руки колчан со стрелами и луком. Выбравшись на крышу, Лиам и Том увидели ужасную картину: Тор бился со Слейпниром. Парень был просто в бешенстве. Фенрир еле сопротивлялся ударам Мьельнира, а Ермунганд, весь в крови, сумел ранить громовержца, прокусив ему руку.
Том, натянув тетиву, выстрелил. Яркая вспышка зеленого света. Стрелы оказались колдовскими.
Тут громовержец обратил внимание на актера и что-то заговорил на скандинавском.
Еще пару выпущенных из лука стрел, и Тор занес Мьельнир над Хиддлсоном… перед глазами промелькнула вся жизнь актера, но Тор промахнулся. И этого хватило Лиаму, чтоб всадить меч по самую рукоятку в плечо богу. Тор был повержен. Раздался оглушительный раскат грома, и громовержец исчез.
Придя в себя, Том тут же кинулся к Ермунганду, но тот не подавал признаков жизни, а в груди и на животе зияли глубокие раны…