[показать]

Когда жизнь забирает у нас что-то,
она всегда дает что-то взамен.



Никогда не знаешь, к чему приведет дело, которому отдаешься полностью. Сегодняшняя моя история про двух царевичей. Из-за нее я был вынужден разрушить привычный уклад жизни. Я потерял многое, но они потеряли несравнимо больше. Искреннее, чистое и настоящее стоит дорого. Обидно лишь оттого, что я разрушил мечту, в которую вкладывал душу...
Скитания известному сказочному журналисту лишь впрок. Сейчас я не могу многого о себе рассказать. Разве что, пока только имя скажу - Дерван. Не знаю, скажет ли оно вам о чем-то, но знайте, что мой поступок, про который я расскажу, был совершен мною для того, чтобы помочь двум людям, которые любят друг друга.
Началось все с того, что тот день не задался у меня сразу. Благо, работа радовала, потому я и засиживался до глубокой ночи. Работал много, оттого что не я бегал за сказочными героями, а они за мной, чтоб новости да сплетни рассказал.
В тот день ко мне пришли двое.
-Дерван, к вам посетители. Иван и Василиса. - как всегда неожиданно для меня звучит голос секретарши из динамика громкоговорителя.
-Какая, к черту, Василиса? - выругался парень в коридоре - ВАСИЛИС Я!
-Пусть заходят.
***
Иван, более известный как Иван-дурак, Иван-царевиц, а также все остальные Ванечки в сказках, устало развалился на стуле. Имеет густые темные волосы, отливающие бронзой, явно окрашенные, взгляд усталый, цветные линзы.
Рядом с ним сидит еще один парень. Широкоплечий, статный, сразу видно, что из морских, бледный.
-Здравствуйте, я Василис. Можно просто Вася, для простоты общения, - пожал руку мне представитель рыбьих и широко улыбнулся.
Не приведи Господи, чтоб меня этот Вася разбудил своей акульей улыбкой! Крепкие руки, кожа покрыта местами чешуей, похожей на рыбью, зубы в три ряда, счастливчик! На шее кулон, по бокам нее – две кожных складки, выглядывающих из-под шарфа, похоже, что это жабры.
-Ничего, если я закурю? - спросил Иван.
-Курите, - хрустнул я пальцами. - Зачем пожаловали?
-Несложно догадаться, - поднялся царевич и подошел к полукруглому окну во всю стену, приоткрыл форточку, закурил. - Просто хочу развеять все эти дурные слухи про свою женитьбу на всяких там царевнах, Распрекрасных и Премудрых. Устал я от лжи, хочу, чтоб правду люди узнали.
-Позвольте, я угадаю? Вам мужчины нравится.
-Да, - затянулся Иван. - Вы это осуждаете?
-Ну, кто я такой, чтоб судить вас?
-Вы не ответили.
-Буду откровенным, мне совершенно плевать на то, кто с кем спит. Я же не священник, в душе вашей ковыряться.
-Да, я понимаю. Ладно, с чего бы начать? В общем, я с детства не ладил с отцом…
-То есть вы, Иван, ненавидите отца? Царя Гвидона, если не ошибаюсь?
-Да, его самого. Черт! - с силой стукнул в стену рядом с окном царевич, - Знал же, старый хрыч, что нельзя договариваться на то, о чем в доме не ведаешь! Однако, благодаря этому пари, я встретил своего любимого атланта...
Царевич блаженно зажмурился и заулыбался.
Смешной он, этот Иван. Променять все на какую-то акулу двуногую. Хотя, на любовь можно все променять.
-С чего же все началось?
-Отец послал меня свой якобы потерянный перстень искать, на берег озера. Уже потом какая-то бабка мне рассказала, что не кольцо я ищу, а брожу в ожидании, когда ж морской царь меня заберет. Было такое ощущение, что он меня предал... или продал даже. Обидно, знаете ли.
-И вы ей тут же и поверили?
-Ну, вроде как в сказках принято старым людям доверять, - протянул Иван, - ну, так вот, посоветовала она мне в кустах спрятаться, а как прилетят двенадцать соколов, чтоб искупаться, дождаться тринадцатого и украсть у него одежду, а вернуть только в обмен на кольцо волшебное.
-Крали, значит?
-Ну что вы, не крал, а позаимствовал.
-Ага, не крал! – влез в разговор другой царевич, - Вылезаю я из воды, а он штаны с нижним уж заныкал куда-то. Ну, чего мне, голым домой идти? Да и братья, тоже, посмеялись да улетели, - отмахнулся Василис, - а тут это чудо блондинистое, голубоглазое из-за кустов смородины вылезает и просит мое кольцо. А я без него не более шести часов на воздухе дышать могу.
-Ага, а вы атлант, значит?
-Угу. Ну так вот, понравился мне Ванечка сразу, потому и не стал топить и даже отдал кольцо. Предупредил лишь, что папаня мой - еще та осетрина.
-Так вы и сошлись, значит? А когда между вами что-то вспыхнуло? Так называемая, искра?
От фразы про искру Василиса передернуло прямо-таки, почему-то…
-Я с малых лет уже понял, что не такой, как все, - снова закурил Иван, - первый раз я запал на слугу, лет двенадцать мне было. Долго мучился, считал, что не может парень парня-то любить, но потом смирился. Ну, вот и в этот раз парень мне приглянулся, получается… Помню я те кусты смородины. Ветки во все стороны торчат. Сижу, как партизан в засаде. Тут прилетели двенадцать соколов и превратились в юношей. Красавцы, как на подбор. Сижу, любуюсь, жду тринадцатого. Вот гляжу, что как раз и последний появился. И такой красавец, я в жизни таких не видывал! – затянулся Иван и выпустил через нос дым. – Тогда, Вась, ты мне богом показался. Меня ж как кипятком ошпарило. Казалось, до этого и не любил вовсе!
Сидящий рядом со мной Василис немного смутился. Был бы он человеком, наверняка покраснел бы.
-Так, значит, это вот самое кольцо позволяет атлантам дышать на воздухе?
-Ага, а жителям суши - под водой. Значит, приплыл я в морское царство, а его отец взял да и заставил сделать ему три дела. Забыл вот уже только, какие.
-Дурак ты, Ваня, – фыркнул Василис, – наказал он поле под водой засеять, пшеницу обмолотить, но сами снопы целыми оставить, да церковь из воска построить. Жалко мне его стало, вот я и помог. Тогда-то и понял, что сам по самые жабры в сухопутную крысу влюбился... Потом уже отец разрешил ему выбрать себе друга-соратника. Естественно, что меня он выбрал. Так и стали парой. Как вспомню наш первый раз, - перешел на интимный шепот Василис, - он мне тогда таким хрупким показался… а какой узкий да горячий! - явно замечтался атлант, - но больно было обоим…
-Так, давай без подробностей! – резко повернулся Иван.
-Почему первый раз было больно для вас, Василис? – крутя в руках ручку, спросил я атланта.
-Физиология у меня такая.
-Они тут!!! – внезапно побледнел Иван, – помогите… прошу! Спрячьте куда-нибудь… они нас убьют медленно, мучительно!
-Кто это, тут? А, в общем-то, и не важно, – резко подскочил я и открыл потайную дверь, за которой была лестница, ведущая на чердак, – прячьтесь в подполье на чердаке. Там вас точно искать никто не станет.
Только закрыл и замаскировал я тайную дверь, как ко мне в кабинет вломился царь Гвидон, да не один, а с морским царем.
-ГДЕ ОНИ?!
-А вы о ком? - абсолютно ровным голосом спросил я.
-Царевичи! Два. Позор наш, а не царевичи!
-На своем веку я очень много царевичей повидал. Так что, я даже не представляю, про каких конкретно царевичей вы говорите.
-Да я тебя утоплю, сухопутная крыса! Немедленно говори, где они?!
-Между прочим, я, как совершенно независимый журналист, не имею ни одного подданства. Так что, попрошу вас покинуть это помещение. Или мне полицию вызвать? Им как-то все равно, цари вы или не цари. Порядок, он есть порядок!
-Ну, пройдоха, мы еще вернемся, но уже с войском! Попомнишь нас!
Выставив царей с горем пополам за порог, я долго наблюдал за тем, как они уезжать изволят, мда... После того, как убедился в отбытии Их Величеств, я поднялся на чердак и выпустил беглецов.
-С такими отцами я бы тоже прятался, – посочувствовал я, помогая встать заново учащемуся дышать Ивану. Василис же был настолько бледен, что казался прозрачным. Наверное, это еще одна особенность атлантов.
-С-спасибо вам огромное. М-мы ваши должники, – заикался от волнения Василис.
-По вашим батюшкам тюрьма плачет. Видели бы вы сейчас себя со стороны!
-Видите ли, они против того, чтоб мы были вместе, – понемногу приходил в себя Иван, – а я уже просто не могу без своего атланта. Задыхаюсь я! Поймите нас… вы ведь тоже когда-то, наверное, любили?
-Меня даже женить хотели, насильно. Сбежал прямо из-под венца, так сказать, – обнял любимого Василис.
-Вот. Берите ключи и уезжайте.
-А как же вы?
-Запутаю следы.
-Вот спасибо вам! Огромное! Мы ваши должники.
-А, может, с нами поедите? – спросил Василис.
-Ну, нет уж, слишком подозрительно это будет. Я дам им повод поохотиться за мной, отвлеку погоню на себя.
Меня обняли оба царевича. Эти двое слишком сильно, кажется, любят друг друга. Отдав ключи, я провел их на крышу, откуда они спустились по пожарной лестнице на парковку.
Из окна наблюдаю за тем, как эти двое подходят к старенькой машине. Глупо и смешно все это, господа! Два принца должны скрываться от всего сказочного мира. Абсурд!
Что ж, моя служба невелика, я просто немного помог им, но скоро сюда прибудет полиция во главе с морским царем и Гвидоном. Наверное, это была моя последняя статья. Ну, во всяком случае, пока…
-Настенька, - нажимаю на кнопку переговорного аппарата, - я вас отпускаю, на месяц... нет, лучше даже на три. Съездите к родителям, развеетесь. Деньги я вам передам завтра.
По интеркому послышался бурный взрыв радости, и Настасья, спустя буквально несколько секунд, умчалась, постукивая каблучками.
С наступлением темноты, я собираю все самое нужное и, вынув деньги из сейфа, выхожу на улицу.
Глупо, да. Но и смешно. Через три часа сюда, в офис, ворвутся два разъяренных царя в поисках своих заблудших сыновей. И я со спокойной душой ухожу отсюда, по пути заехав в издательство и отдав статью. Теперь у Гвидона и морского царя будет на один повод больше за мной гонятся.
***
С того дня, когда я расстался с царевичами, прошло уже больше трех лет. Не могу надолго нигде останавливаться, так как за мной постоянно следят. Неудачно вышло. То интервью с царевичами произвело настоящий фурор. Не знаю, где они, но, надеюсь, что вполне счастливы.
Даже не знаю, когда последний раз я нормально ел или спал за эти три года? От дикого холода мерзнут крылья, потому кутаю их, как только можно. Кто я такой, спросите вы? А я и сам не знаю этого. И не ангел, и не демон. Так, что-то промежуточное. Крылья у меня покрыты жесткими перьями, с такими даже под водой плавать можно. И рога имеются, да. Рожки, точнее. Такой себе ангел-полукровка. Экзотичный даже в чем-то, ага…
Неожиданный стук копыт заставляет затихариться в небольшую канаву. Закрываю рот и нос, чтобы тише дышать и не сопеть. А прямо надо мной появляются стражи царя Гвидона. Не иначе, как меня ищут!
-Где этот журналюга может быть? Он как сквозь землю провалился!
-Кстати, на счет земли, проверьте-ка во-он те канавы.
С одной стороны, я понимал, что нужно бежать отсюда, сломя голову, или что там еще ломают, когда бегают, а с другой стороны, сил маловато, не скрыться. Потому решил лежать дальше, притворяясь травкой.
Через некоторое время топот копыт стих. Ждать я больше не мог. Расправив крылья, пулей взлетаю из укрытия. И вслед тут же крики «Держи его!» Вдогонку мне полетели сети, копья, что-то еще, острое, кажется. И вот тут, прорываясь сквозь одну из сетей, даже сразу и не ощутил, как мне пробили крыло.
В общем, так я и попал в плен. И вот уже несколько лет, а, может, всего лишь месяцев, или даже дней, в сыром темном подвале мне приходится томиться, захлебываясь собственной кровью от побоев и пыток. Цари пытались выведать, где их сыновья, тыкая мне в нос той самой моей статьей. А что я мог сказать? Ну, не знаю я, где они, и все тут! А даже если бы знал, просто не мог позволить, чтоб эти изверги замучали своих сыновей. Меня цари точно не убьют, живым я им нужен.
Вот как-то, уже подумывая о смерти, лежу я в своем подвале на куче гнилого сена, как вдруг слышу, что в коридоре раздается звон, крик, звуки драки, и дверь в мою камеру внезапно с грохотом распахивается, впечатавшись в стену. Кто-то бережно берет меня на руки и выносит. Не хочу думать, что опять поволокут на допрос, и потому пытаюсь сопротивляться.
-Убейте меня! Все равно ничего нового не узнаете.
-Тише ты, тише. Мы это…
Знакомый голос. Ничего не вижу, но зато ощущаю, как жесткие чешуйчатые руки упираются в спину. Кажется, мне хребет сломали, ага, и пару ребер впридачу… Бывает!
Звон металла. Где же я слышал этот голос? Да и лицо несущего меня охранника очень знакомо. Еще один, впереди, явно отличный боец, хоть и худой, как палка, но убивает с первого удара. Я стараюсь анализировать ситуацию, чтоб не потерять сознания от боли.
Очнулся я уже в какой-то избе. Все тело дико болит от побоев. Пытаюсь пошевелится, но не могу.
-Тише ты, тише, резко не двигайся. Тебе ребра сломали, – слышу знакомый голос.
Перед глазами туман, и, еле разлепив их, вижу Ивана. Ага, того самого, царевича, причину моих невзгод. Он помогает приподняться и протягивает кружку с чем-то, выпить. Похоже, это куриный бульон. Вкусно!
-Ну ты и крепок, летун! – улыбается Василис, – Из тебя наши мешок с костяным порошком сделали, а ты ничего еще, живенький.
-Ты на него посмотри, какой же он живой? Синий весь. Вы столько из-за нас перенесли, – обратился ко мне Иван, – и вот, крыло пришлось удалить, гангрена началась. Хорошо, если сможете еще ходить.
-Идиот! Два, – отставив пустую кружку, отчитываю царевичей ,– а если бы вас поймали!?
-Тише, тише. Вам, то есть, тебе сейчас нельзя нервничать. Магия атлантов куда более изобретательней и сильней, чем людская. Может, и залечим все потихоньку. А вообще, мы сейчас на территории драконов, тут нас не тронут!
С тех пор я и стал жить с ними, царевичами. Третьим…
Порой я думаю, что слишком дорого заплатил. Крыльев больше нет, любимой журналистикой заниматься никакой возможности, да и ходить тоже почти не могу, спина и ноги травмированы, потому зачастую передвигаюсь либо на кресле, либо на костылях. А Иван чувствует себя во всем этом виноватым. Не знаю, почему, ведь я сам сделал выбор, пытался помочь им стать счастливыми…
***
Как-то вечером мы с Василисом разговорились о делах житейских. Честно говоря, никогда не считал себя стопроцентным натуралом. Мне парни тоже иногда нравились, и Василис предложил как-нибудь поэкспериментировать. Ага, угадали, в постельке, конечно же! Хотелось бы мне посмотреть на эти эксперименты, с такими ногами, как у меня. Василис все куда-то тянет, я же пока отказываюсь. Мол, давай, ага, но в следующий раз.
Зато наблюдаю я периодически за «играми» царевичей, незаметно так, ага, в окно веранды. Вы знаете, заводит, надо сказать. Вот и сейчас Василис нежно трахает сладко жмурящегося Ивана. А тот вон как выгибается под ним, хочет, кажется, еще глубже, устраивается поудобнее, чтоб самый кайф словить, да и царапаться-кусаться не забывает, звереныш, вон как спину-то разукрасил атланту. Я тем временем тихонечко справляюсь с застежкой на штанах, пытаюсь успокоить своего стоящего, как оловянный солдатик, «дружка», не спешу, двигаю рукой, вверх-вниз, вверх-вниз, немного сжимаю… сжимаю… еще сжимаю... А-ах… хорошо!
А ребята-то все не уймутся. Василис все дразнится, не торопится, а Ваня уже изнывает просто, сейчас буйствовать начнет, похоже…
***
Не знаю уж, что Ваня задумал, но пока он учит меня заново ходить. На трясущихся ногах делаю небольшие шаги. Думаете, легко? А вот и нет, очень даже больно. Нет, даже «Больно»! Но, по сравнению с тем, что я вынес в подвалах Их Величеств, мои попытки ходить – это цветочки, весенние такие, милые и хрупкие, ага.
-Молодец… давай… вот так… по чуть-чуть… Дер, ну не ленись же!
-Да не ленюсь я! - делаю следующий шаг. – Так, дай-ка попробую до веранды сам дойти.
Не смог-таки я дойти туда. Упал да ударился больно рогом о ступеньку. Василис подхватил, усадил меня на стул и давай тереть ушибленный рог. И знаете, что? Такого кайфа я давно не ловил. Тяжело дыша, пытаюсь скрыть свой нешуточный стояк, а Василис все не уймется. Наверное, только минут через двадцать заметил, гад, что от меня уже пар валит.
А вот дальше началось самое интересное. Дальше мы, каким-то чудом, причем, все трое, оказались в постели. И тоже в одной, вы опять угадали! И вот я уже жадно так целую запястья Ивана, пока он – вы не поверите! - облизывает и глубоко заглатывает мой правый рог. Я кайф ловлю неимоверный! Одежда летит к чертям куда-то в угол. Василис, кажется, уже пристроился к Ване и присунул тому сзади, чтоб от меня не отвлекался. Вон, как неторопливо трахает его, с оттяжечкой, на всю длину, с чувством, с толком , с расстановкой. Ваня развратно стонет, подмахивая круглой попкой, вижу, мало ему, просит и меня его поиметь. А Василис, кажется, совсем не против даже. Вот тут уж я понимаю, что все, не могу больше сдерживаться, встаю на колени, и Иван-царевич жадно начинает вылизывать мой член, через секунду буквально заглатывая. Я ощущаю, как сжимается его глотка вокруг меня, совершенно неземное ощущение, пара моих судорожных движений, и перед глазами вспыхивают звезды! Когда я открываю глаза, то наталкиваюсь на Ванин прямой взгляд, я перевожу взгляд на губы и вижу, как он развратно облизывает их. Вот тут у меня опять сносит крышу.
Что мы вытворяли, я точно не помню. Знаю только, что Ваня оказался совершенно ненасытным. Вспоминаю, что вот я держу младшего царевича за волосы, буквально выгибая его назад, а сам вовсю трахаю его, резко, грубо, но ему нравится, я вижу, что ему нравится именно так, чтоб было больно. С другой стороны Василис пристраивается, вот он тоже хватает Ваню за волосы, жадно целует и тут же вставляет ему в рот свое немаленькое орудие, и начинает буквально насаживать ванину голову на свой член. Ваня дергается, сжимает свою задницу, и я опять улетаю. Потом Ваня уже на спине, его ноги у Василиса на плечах, он просто пополам сложился, стонет, не сдерживаясь, в голос, в такт толчкам, Василис как будто с цепи сорвался, а Иван поворачивает ко мне голову и так улыбается мне, что все мысли о том, что надо бы поберечь бедняжку, улетают в небытие, и вот я уже сажусь ему на грудь. Приподнимаю его голову, он тут же открывает рот, лижет, обнимает губами мою головку, сосет ее, причмокивая, я вставляю ее ему глубже и вскоре уже вовсю трахаю в глотку, ощущая, как от толчков Василиса он подается туда-сюда, то соскакивая с моего члена, то опять надеваясь всем ртом, по самое основание.
Как все закончилось, я уже не помню совсем, помню только запах спермы, секса, пота, липкую жаркую духоту и страстные стоны…
***
Однажды, возвращаясь домой, попал под горячую Ванину руку. Он бушевал, что надоело ему, видите ли, всегда быть снизу.
-Нет, ну сколько можно?! Почему всегда подставляю задницу только я? Нет, я не против, конечно, и очень даже за, но хоть иногда-то можно и мне кого-то из вас иметь, а?!
-Ээээ… ммм … нет.
-Это почему еще?! – не отставал Иван-царевич.
-Ну… - не нашелся я что ответить.
-А давай тогда мы… – и тут он зашептал мне в ухо то, от чего я просто не сумел отказаться.
Я не знаю, где он раздобыл стек и наручники, но мы попробовали поиграть в боль, и Ваня меня не разочаровал.
Василис решил поприсутствовать. Наблюдать он захотел, ага. Ну, я-то совсем не против, пусть смотрит. А младший царевич пристегнул меня наручниками к изголовью кровати, завязал глаза и перевернул на живот. От одних только приготовлений у меня уже стоял, как камень. Вот в тишине я слышу его шаги и, внезапно, свист стека, на ягодице вспыхивает резкая боль, я судорожно втягиваю воздух, и тут опять вспышка боли, я еле успеваю выдохнуть, как опять удар, и опять. Он рассчитывает так, что я не успеваю подготовиться к следующему удару, промежутки слишком малы, и меня начинает накрывать состояние, когда я уже не осознаю себя, а только боль, смешанную с острым, болезненным наслаждением. Она захватывает меня с головой, внутри меня что-то пульсирует. Но вот туман уже рассеивается, и я вижу нахмуренное ванино лицо, он, кажется, решил убедиться, что со мной все хорошо. Я киваю ему, что я в порядке. Он расслабляется, а я продолжаю плыть в своей притупившейся сладкой боли, ощущая абсолютное удовлетворение.
Где-то рядом, я знаю, сидит Василис и наблюдает за нами…

Эпилог.

Вот так и живем. Бегать я так и не смог, да и не смогу уже, кажется. А в остальном все супер! Снова налаживаю журналистский бизнес. Знаете ли, теперь я абсолютно не жалею, что помог царевичам. Они самое лучшее, что до сих пор было в моей жизни. Единственное, что напоминает о прошлом, это изредка ноющие рубцы от крыльев на спине. Но, так как я и не летал-то толком никогда, не сильно о крыльях и жалею.
Неугомонные царевичи внесли в мои серые будни безумное разнообразие событий и эмоций. Не бойтесь рисковать, не бойтесь терять. Когда жизнь забирает у нас что-то, она всегда дает что-то взамен.