[показать]


Пролог.

Кому рассказать - никогда не поверит. На ковре рядом спит Серый Волк. Сегодня удалось его затянуть в терем. Он такой смешной, порою. Грубый, непокорный. Истинный зверь. Всегда берет то, что хочет, и мне это нравится. Его грубость и дикость захватывают. Он всегда знает, что делает. Его сложно удивить или застать врасплох. Но дикий зверь умеет быть и нежным. Правда, у него это плохо выходит. А вот его хвост просто верх восхищения.
Жена уж точно не догадается, что меня с ним связывает. Ну, конечно, отец шестерых детей. Волк дергает лапами во сне. Жаль только, что не знаю колдовства да не могу снять с него заклятье, вот и жду полной луны.
Каждое полнолуние я под любым предлогом остаюсь один, чтоб только встретится с ним, человеком…простите, сегодня, как раз такой вечер.

Самое начало.

Жил как-то на Руси царь Берендей, и было у него три сына. Младшего звали Иваном.
Славилось царство Берендея садом дивным, в том саду яблоня золотая росла. Да только кто-то начал золотые яблоки красть. Много караулов стояло, даже царевичи стояли, да только никто не видал вора. Вот и вызвался младший сын, Иван, идти в караул.
Ночь глухая, страшно младшему царевичу. Безлунно было и темно, хоть глаз выколи.
Боится парень присесть, не то, что прилечь. А как сонливость найдет, умоется росой, и сон как рукой снимает. Половина ночи прошла, и чудится ему: в саду свет. Светлее и светлее. Весь сад осветило. Он видит - на яблоню села Жар-птица и клюет золотые яблоки.
Иван-царевич тихонько подполз к яблоне и уже хотел было поймать птицу за хвост, да тут Жар-птица кинулась на царевича. Кожу обожгло огненным потоком. От боли царевич не смог даже крикнуть. Неожиданно, кто-то схватил птицу. Жар-птица встрепенулась и вырвалась, улетела, осталось лишь одно перо из ее хвоста.
Долго ли, коротко ли, а Иван очнулся у себя в горнице. Кто-то сидел на окне. Но, только разлепил глаза, как царевич увидел, что гость исчез.
Подскочил царевич и кинулся к окну, да только след простыл гостя. А на подоконнике перо Жар-птицы лежит.
Наутро приходит Иван-царевич к отцу.
- Ну что, дорогой мой Ваня, не видал ли ты похитника?
- Дорогой батюшка, поймать - не поймал, а проследил, кто наш сад разоряет. Вот от похитника память вам принес. Это, батюшка, Жар-птица.
Долго ли, коротко ли, длился мир да покой для царевичей, да вздумалось царю заиметь себе Жар-птицу.
Позвал он сыновей и говорит им:
- Дорогие мои дети, оседлали бы вы добрых коней, поездили бы по белу свету да проведали бы, где живет Жар-птица.
Дети отцу поклонились, оседлали своих скакунов и отправились в путь-дорогу: старший - в одну сторону, средний - в другую, а Иван-царевич - в третью сторону.
Долго скакал царевич, да только решил Иван отдохнуть. День был летний. Сморила Ивана -царевича усталость, слез с коня, спутал его, а сам свалился спать. Спал он долго, а проснулся - коня нет. Пошел его искать, ходил, ходил и нашел. Одни кости, обглоданные.
Запечалился Иван-царевич: как без коня идти в такую даль? Да делать нечего, пошел пешком. Шел, шел, устал до смерти. Сел на мягкую траву и пригорюнился. Откуда ни возьмись, вдруг бежит к нему Серый Волк:
- Что, Иван-царевич, сидишь, пригорюнился, голову повесил?
- Как же мне не печалиться, Серый Волк? Остался я без доброго коня.
- Это я, Иван-царевич, твоего коня съел... Жалко мне тебя! Расскажи, зачем в даль поехал, куда путь держишь?
- Послал меня батюшка поездить по белу свету, найти Жар-птицу.
-Да ну тебя, на твоем добром коне в три года не доехать до Жар-птицы. Я знаю, где она живет. Так и быть - коня твоего съел, буду тебе служить верой-правдой. Садись на меня да держись крепче.
Сел Иван-царевич на него верхом, Серый Волк и поскакал. Точнее, полетел, как вихрь. Только синие леса да озера зелеными и синими пятнами пролетают. Долго ли, коротко ли, добегают они до высокой крепости.
Серый Волк и говорит:
- Слушай меня, Иван-царевич, запоминай: полезай через стену. Час удачный, все сторожа спят. Увидишь окошко, на нем золотая клетка, а в ней Жар-птица. Ты птицу возьми, за пазуху положи, да смотри клетку не трогай!
Иван-царевич через стену перелез, увидел этот терем. На окошке стоит золотая клетка, в клетке - Жар-птица. Он птицу взял, за пазуху положил, да засмотрелся на клетку. И забыл, что Волк ему наказывал. Только дотронулся до клетки, пошел по крепости звон: трубы затрубили, барабаны забили, сторожа пробудились, схватили Ивана-царевича и повели его к царю, Афрону.
Царь Афрон разгневался и спрашивает:
- Чей ты, откуда?
- Я царя Берендея сын, Иван-царевич.
- Ай, срам, какой! Царский сын да пошел воровать.
- А что же тогда ваша птица летала, наш сад разоряла?
- А ты бы пришел ко мне, по совести попросил, я бы ее так отдал, из уважения к твоему родителю, царю Берендею. А теперь по всем городам пущу нехорошую славу про вас... Ну, да ладно, сослужишь мне службу, я тебя прощу. В таком-то царстве у царя Кусмана есть конь златогривый. Приведи его ко мне, тогда отдам тебе Жар-птицу с клеткой.
Пригорюнился Иван-царевич, идет к Серому Волку. А Волк ему:
- Я же тебе говорил, не шевели клетку! Почему не слушал мой наказ?
- Ну, прости же ты меня, прости, Серый Волк.
- То-то, прости... Ладно, садись на меня. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Да вот только за услугу услугой платит нужно.
Царевич толком и не понял, чего Волк хотел. Да только вечером дошло до него, о чем именно Волк просил.
Горячий огонь да полная луна за облаками навевали что-то необычное и колдовское. Чего раньше не видел юный царевич. Как стемнело, Волк подошел к Ивану, и говорит:
-Ну вот, теперь и ты мне услугу окажешь. Да не бойся меня, не обижу.
Волк был настойчив, да и царевич выполнял договор - поддавался. Зверь стал резко срывать дорогие одежды с царевича, прикусывая страшными зубами плечи, шею. Глаза у Волка безумные стали, царевич испугался, но отталкивать кудесника не стал. И вот уже Иван стоит нагой на земле, да не на ногах, а как сам Волк – на четырех конечностях. Страшно парню, но терпит. Волк облизывает его всюду, дышит шумно, наскакивает, вот вылизывать начал и меж ягодиц. Иван совсем растерялся, только встать хотел, прекратить все это, как Серый напрыгнул сзади и, крепко удерживая когтистыми лапами, стал толкаться в него. Взял его Волк резко, болезненно. Царевич застонал от боли, да не вырваться, Волк его за шею зубами придерживает, никуда не денешься. Толкается в Ивана Волк по-звериному, яростно, сильно, глубоко, рычит от наслаждения. А Иван скулит в ответ – больно, необычно, стыдно… и неожиданно приятно. Вот стоит он, а на нем зверь двигается, покрывает, как кобель сучку течную. Стыдно царевичу, но сквозь боль все сильнее чувствуется, как накатывает волна удовольствия. Вот уже стонет Иван не от боли, а он наслаждения, вот уже сотрясает его всего, до звезд перед глазами.
А пушистый хвост Волк оглаживает внутреннюю часть бедер, член и мошонку. Пряча лицо в траве, Иван старался не стонать очень громко.
-Глупый, глупый мальчик, – слышит царевич.
Иван сначала не поверил своим ощущениям. Но его по спине гладили не лапы, а большие грубые ладони. А рваные поцелуи губ обжигали.
Волк обнял царевича, да только Иван выкрутился и, глядя на зверя, все более удивлялся. Теперь перед ним сидел нагой мужчина с кучерявыми короткими волосами. Поджав ноги к груди, Волк глядел на царевича.
-Ты кто такой? – удивился царевич
-Волк я. Чародей. Заколдовали меня. Вот три дня в полную луну могу быть человеком.
-Зачем все это, то, что только что было?
-Поживешь, так как я, будет без разницы, с кем спать. Ты уж прости за грубость.
-Мне нужно побыть одному...
Царевич, закутавшись в кафтан, отошел в тень деревьев, подальше от костра.
Он метался в странных ощущениях. С одной стороны гадко осознавать то, что произошло. С другой же, бурлившие чувства и пережитые ощущения захватывали. Волк открыл ему глаза на новый мир. Жаркий огонь запретного, неизведанного. И это притягивало больше, чем предыдущая праведная жизнь царевича.
Волк подошел тихо и обнял его за плечи. На чародее - кудлаке не было ничего, кроме мешковинной простыни, в которую тот был завернут.
-Прости меня. Я не смог устоять перед тобой. Все потеряв, я впервые доверился.
Царевич молча прижался к нему. Сейчас хотелось продолжить незаконченное дело. Да только тело приятно ныло от усталости. Так и уснул царевич на плече у Волка.
Настало утро. Иван все никак не хотел отпускать Волка. Странно было, но он боялся признаться, что привязался к нему. Но Серый, растормошив царевича, перекинулся зверем.
Опять поскакал Серый Волк с Иваном-царевичем. Долго ли, коротко ли, добегают они до той крепости, где находится конь златогривый.
- Полезай, Иван-царевич, через стену, пока еще сторожа спят, там иди на конюшню, бери коня, да смотри - уздечку не трогай!
Царевич перелез в крепость, там вся охрана спит, зашел на конюшню, поймал коня златогривого да позарился на уздечку - она золотом, дорогими камнями убрана; в ней такому коню только и гулять.
Иван-царевич дотронулся до уздечки, и пошел звон по всей крепости: трубы затрубили, барабаны забили, сторожа проснулись, схватили Ивана и повели к царю Кусману.
- Чей ты, откуда?
- Я Иван, сын Берендеев.
- Эка, за какие глупости взялся - коня воровать! На это простой мужик не согласится. Ну ладно, прощу тебя, Иван-царевич, если сослужишь мне службу. У царя Далмата есть дочь, Елена Прекрасная. Похить ее, привези ко мне, взамен подарю тебе златогривого коня с уздечкой.
Еще пуще пригорюнился Иван-царевич, пошел к Серому Волку.
Да только чародей уже не сдерживался. Перекинувшись человеком, выкрал он одежду у слуги какого-то да и переоделся в нее.
- Говорил я тебе, Иван-царевич, не трогай уздечку? Не послушал ты моего наказа, – злился Волк.
- Ну, прости же меня, прости, Серый Волк.
- То-то, прости... Да уж ладно, садись мне на спину.
Долго ли, коротко ли скакал царевич на Волке, да только нагнала ночь их. Снова подле костра зверь неумело, но в этот раз нежно раздевал царевича. Да и царевич уже сам не противился. Кровь, огонь в ней бурлящий ударили в голову юному царевичу. Жадно хотелось узнать темную сторону мира. В лунном свете и отблесках пламени чародей-кудлак казался чем-то нереальным и загадочным. Его глаза и кучерявые волосы манили. Тонкие губы неумело целовали нежную кожу. В этот раз Ивана-царевича взял уже не зверь, а человек. Принимая покорно мощные глубокие толчки, царевич тихо стонал, ощущая как пылает его тело, как плывет сознание, как загораются перед глазами тысячи ярких искр.
Утром они поскакали к царю Далмату. У него в крепости в саду гуляет Елена Прекрасная с мамушками да нянюшками. Серый Волк говорит:
- В этот раз я тебя не пущу, сам пойду. А ты ступай обратно путем-дорогой, я тебя скоро нагоню.
Пошел Иван-царевич обратно, а Серый Волк перемахнул через стену, да в сад. Засел за куст и видит: Елена Прекрасная вышла со своими мамушками да нянюшками. Гуляла, гуляла и только приотстала от подружек, как Серый Волк ухватил красавицу, перекинул через спину и - наутек.
Иван-царевич идет дорогой, вдруг настигает его Серый Волк, а на нем сидит Елена Прекрасная. Обрадовался Иван-царевич, а Серый Волк ему:
- Садись на меня скорей, как бы за нами погони не было.
Помчался Серый с Иваном-царевичем, с Еленой Прекрасной обратной дорогой - синие леса мимо глаз пропускает, реки-озера хвостом заметает. Долго ли, коротко ли, добегают они до царя Кусмана. Серый волк спрашивает:
- Что, Иван-царевич, приумолк-пригорюнился?
- Да как же мне, Серый Волк, не печалиться? Как расстанусь с такой красотой? Как Елену Прекрасную на коня буду менять?
Серый Волк отвечает, а у самого в сердце болит и печет.
- Ну что ж, Иван, сам ты сделал свой выбор. А чародею-кудлаку нет места рядом с тобой. Не разлучу я тебя с такой красотой - спрячем ее где-нибудь, а я обернусь Еленой Прекрасной, ты и веди меня к царю.
Тут они Елену Прекрасную спрятали в лесной избушке. Серый Волк перекинулся через голову и сделался точь-в-точь Еленой Прекрасной. Повел его Иван-царевич к царю Кусману. Тот обрадовался, стал его благодарить:
- Спасибо тебе, Иван-царевич, что достал мне невесту. Получай златогривого коня с уздечкой.
Иван-царевич сел на этого коня и поехал за Еленой Прекрасной. Взял ее, посадил впереди себя на коня, и едут они путем-дорогой.

А царь Кусман устроил свадьбу, пировал весь день до вечера, а как надо было спать ложиться, повел он Елену Прекрасную в спальню, да только лег с ней на кровать, глядит - волчья морда вместо молодой жены? Царь со страху свалился с кровати, а Волк удрал прочь.
Волк и сам не знал, отчего он это делает. Да только хочется быть с царевичем и все тут.
Нагоняет Серый Волк Ивана-царевича и спрашивает:
- О чем задумался, Иван-царевич?
- Как же мне не думать? Жалко расставаться с таким сокровищем - конем златогривым, менять его на Жар-птицу.
- Не печалься, я тебе помогу.
Вот доезжают они до царя Афрона. Волк и говорит:
- Этого коня и Елену Прекрасную ты спрячь, а я обернусь конем златогривым, ты меня и веди к царю Афрону.
Спрятали они Елену Прекрасную и златогривого коня в лесу. Серый Волк перекинулся через спину, обернулся златогривым конем. Иван-царевич повел его к царю Афрону. Тот обрадовался и отдал ему Жар-птицу с золотой клеткой.
Иван-царевич вернулся пеший в лес, посадил Елену Прекрасную на златогривого коня, взял золотую клетку с Жар-птицей и поехал путем-дорогой в родную сторону.
А царь Афрон велел подвести к себе дареного коня и только хотел сесть на него, как конь обернулся волком. Царь со страху, где стоял, там и упал, а Серый Волк пустился наутек и вскоре догнал Ивана-царевича.
- Теперь прощай, мне дальше идти нельзя.
Иван-царевич слез с коня и три раза поклонился до земли, с уважением отблагодарил Серого Волка. А тот говорит:
- Не на век прощайся со мной, я еще тебе пригожусь.
Иван-царевич думает: "Куда же ты еще пригодишься? Все желанья мои исполнены". Сел на златогривого коня, и опять поехали они с Еленой Прекрасной да с Жар-птицей. Доехал он до своих краев, вздумалось ему пополдневать. Было у него с собой немного хлебушка. Ну, они поели, ключевой воды попили и легли отдыхать.
И только Иван-царевич заснул, как наезжают на него его братья. Ездили они по другим землям, искали Жар-птицу, вернулись с пустыми руками. Наехали и видят - у Ивана-царевича все добыто. Вот они и сговорились:
- Давай убьем брата, добыча вся наша будет.
Решились и погубили Ивана-царевича, сонного. Сели на златогривого коня, взяли Жар-птицу, посадили на коня Елену Прекрасную и устрашили ее:
- Дома не сказывай ничего!
Лежит Иван-царевич мертвый, над ним уж вороны летают.
А Волк, как чуял опасность для друга. Бежал, спотыкаясь, да раздирая лапы в кровь. В очередной раз споткнувшись, ударился чародей о дерево. Боль раскаленным ножом прошибла голову. Но нужно бежать. Слизывая стекающую по морде кровь, прибежал Волк на поле, где лежал мертвый друг, присел он у его тела. Опоздал. Попытался его оживить, да только ничего не выходило. Бился чародей, снова и снова. Прижимая друга к себе, не заметил он, как царевич ожил. Кровь кудлака, попав на раны, затянула их, а слезы любящего человека, попав на уста, вдохнули жизнь. Иван прижался к нему и слышал, как бешено колотится сердце. Да только не заметил того Волк, и, оставив друга, не помня себя от горя, убежал. Гнев да боль затопили сердце и душу. Догнал убийц Волк да и накинулся на старших царевичей. Драл он их когтями да зубами, выцарапывая глаза да вырывая языки. Отрывая конечности, желал чародей-кудлак лишь мести за друга, который смерть принял от их рук.
А тем временем очнулся Иван и поспешил за братьями. Да только нашел по дороге их растерзанные трупы, а неподалеку – конь златогривый, Жар-птица в клетке, да красавица Елена.
Вернулся Иван-царевич домой на том златогривом коне, привез отцу своему Жар-птицу, а себе - невесту, Елену Прекрасную.
Царь Берендей обрадовался, начал сына расспрашивать. Стал Иван-царевич рассказывать, как помог ему Серый Волк достать добычу, да как братья убили его, сонного, да как Волк их растерзал.
Погоревал царь Берендей и скоро утешился. А Иван-царевич женился на Елене Прекрасной, и стали они жить-поживать да горя не знать.
Так год прошел, два, три, да только затосковал как-то Иван. И решил поехать странствовать по свету. А женушку да четверых детишек оставил нянчить.
Долго ли, коротко ли, странствовал царевич, и наступило полнолуние. Подъезжает он к озеру глубокому да темному и вдруг видит друга своего. Стоит Волк на обрыве и внезапно прыгает в бездну водную с обрыва. Только и успел вскрикнуть испуганно царевич, а Серый Волк уже и всплыл. Спустился царевич на берег да выловил тело друга, уже в человечьем образе.
-Что же ты творишь, дружище? Не расплатился я еще с тобой сполна за услугу твою, должник я твой.
Волк закашлялся и приоткрыл глаза.
-Я умер и попал в рай, – тихо прохрипел кудлак, – хоть тут сможем быть вместе.
-Не умер ты, глупый. Живой, и я, и ты.
Отчего-то Волк отвернулся.
-Дай мне умереть - нельзя нам быть вместе, нельзя.
Поднялся еле колдун, да опять направился к воде. Вновь остановил его царевич. Прижал к себе, как когда-то его прижимал Волк.
-Почему ты так хочешь умереть?
-Не нужен я никому. И тебе не нужен. Думал, что умер ты. А ты живой, но есть у тебя семья уже, дети малые. Пусти!
Царапнув царевича, Волк попытался выдраться. Долго боролся с чародеем Иван и, когда сумел повалить на песок, стал жадно целовать.
И Волк наконец-то поверил. Поверил и обнял. А Царевич все целовал и уже раздевал друга. Не мог он больше без его любви обходиться. И песок попадал, куда не надо, но это ощущение только остроты добавляло. Волк жадно отдавался. А царевич, тяжело дыша в шею кудлаку, кусал его за плечи, впервые сам обладая Волком. Хотелось упиваться им, вновь и вновь, забирая и отдаваясь.
Уставшие, так и задремали они в тени, за большими камнями, на берегу озера.
А уже под вечер, возвращаясь домой, Иван-царевич с болью наблюдал, как друг, теперь уже надолго, превращается в зверя дикого…

Эпилог.

Прошло с тех пор много лун. Но ни чародей, ни царевич не умели заклятие снять.
Вот как-то нашел чародей книгу на чердаке, в царских хоромах, отобранную у какого-то волхва. Понял Волк, как снять заклятие с себя. Да не просто это было, надо для того Жар-птицу убить, да волосы Елены Прекрасной отрезать.
Сказал он Ивану о том. А ночью царевич укоротил немного волосы жене, чтоб даже и не заметила. Наутро же убил Иван и саму Жар-птицу.
Сварив зелье, дал он выпить его Волку Серому. Того затрясло, залихорадило. Показалось было Ивану, что умирает друг, испугался, разозлился на себя, что так поступил. Но только обошлось, все же. Чародей–кудлак теперь по своему желанию в Волка перекидываться смог. С тех пор так и жил Серый Волк при царе Иване, служил ему верой-правдой, навсегда другом верным стал.