Печальное время—родителей старость
(Захочешь, не сможешь его миновать),
Когда понимаешь,как мало осталось
До… страшно подумать,не то,что сказать.

И с горькою болью,с немым содроганьем
При каждой из встреч отмечаешь в душе
Все новые меты—следы увяданья,
Которых — увы! — не укроешь уже…

Вдруг,как озаренье,откроются взгляду
И тяжесть походки,и слабость руки,
И щедрая снежность редеющих прядей,
Морщин паутинки,провалы—виски…

И сердце защемит когтистое бремя,
Захочется,впору,в отчаяньи взвыть—
От стылого ветра,по имени Время,
Собою прикрыть,заслонить,защитить.

Я сам понимаю наивность желанья,
У жизни для жизни не выпросишь дня…
Стоит моя мама—почти уже тайна,
Стоит у окна,поджидая меня.

И я умоляю продлиться мгновенья:
Пусть каждое будет не меньше,чем год!
Гляжу на окно в небывалом волненьи!
Вон МАМА меня,непутевого,ЖДЕТ…

Еще это можно — взлететь по ступеням,
Звонком растревожить квартирный покой
И слушать за дверью шаги с нетерпеньем,
Старательно пряча букет за спиной.

Еще это можно — обнять на пороге,
Коснуться губами прохладной щеки,
Букетик вручить,просто так,без предлога:
«На,мама! Гляди,как свежи лепестки!»

Увидеть,как живо она захлопочет,
Себя ощутить,словно кум королю,
Когда мне,не юному,скажет:«Сыночек,
А ну-ка,пойдем,я тебя покормлю».

Какое великое благо—сыновство!
Его сознаешь в полной мере тогда,
Когда подступает вплотную сиротство,
И жарко задышит в затылок беда.

И что тут не делай,а суть неизбежна:
Так было,так будет во все времена.
Смешались в душе благородство и нежность,
Печаль и тревога,любовь и вина…

Гляжу на окно… В пальцах стынет мимоза,
Как облачка клок,что упал с высоты…
И щиплют глаза позабытые слезы,
И губы одно только шепчут:«Прости!»

Мартышев Евгений Федорович

[527x436]