Я уже и забыла об этом посте, который писала несколько лет назад. https://www.liveinternet.ru/users/uma22/rubric/6115574/Но вот неожиданный комментарий заставил прочитать его снова. И захотелось ещё добавить несколько слов к моему рассказу
Прежде всего о моём приёмном отце. Я его очень часто вспоминаю. И снится он мне тоже довольно часто. И когда он снится я всегда просыпаюсь в слезах. Мне так хотелось бы рассказать ему о своей жизни без него, о своей семье, своих дочках и внуках.Я думаю он был бы рад.Он меня очень любил. Я иногда сравниваю его с Володей, а надо отметить что Володя прекрасный отец, но всегда в этом сравнении мой отец выигрывает.Отец всегда защищал меня. Не мать а он всегда заботился о том как я одета, что мне нужно купить. Пользуясь своими связями в райпотребсоюзе покупал мне дефицитные вещи, обувь и даже бельё. Из командировок всегда привозил в подарок кофточку или свитерок. Мой Володя вряд ли знал когда-нибудь размер одежды или обуви наших девчонок Отец отправлял мне денежные переводы о которых мать возможно и не знала . После 8 класса я захотела иметь часы, в наших магазинах была относительно недорогая "Звезда" но мне хотелось только часы "Заря". Они такие были маленькие. квадратные с выпуклым стеклом, стоили 500 рублей что было наверное намного больше тогдашней средней зарплаты и к тому же купить их можно было только в Луганске, и отец поехал туда специально чтобы 1 сентября я пошла в школу в таких часах. Я часто вспоминаю как он ходил вокруг роддома. когда я лежала там с Кирой. Это был ноябрь, погода была холодная и нам не разрешали открывать окна и я смотрела с третьего этажа как он шёл на своих протезах,вглядываясь в окна большого здания. Мать не приезжала ни в роддом, ни позже домой, когда меня выписали с Кирой. Приходили тёти, приехала биологическая мать и конечно же отец, но не мать.И когда он умирал,я каким-то шестым или седьмым чувством почувствовала это и неожиданно среди рабочего дня решила поехать к ним, хотя мне даже не сообщили что он болен. Просто я позвонила ему на работу и узнала эту новость там. Казалось бы особо беспокоиться было не о чем, мне рассказали что он не в больнице, а дома. .Была пятница и я уже подумала что надо будет на следующий день съездить проведать,но что-то не давало мне покоя.Я попросила машину на работе и поехала. Он уже был почти без сознания, но когда я подошла к его постели он открыл глаза и сказа "Зоя, ты приехала? Я тебя так ждал". Этой ночью он умер.И я поняла в ту ночь что стена, которая всегда была за моей спиной рухнула.
Я иногда думаю что было бы если бы моя биологическая мать вняла советам бабушки и попросила бы прощения у своего мужа, а он бы простил её. И мне бы пришлось жить в той семье, где хотя и была бы родная мать но не было бы моего отца. Я никогда не говорю приёмного отца, он для меня всегда был самым родным. И я понимаю что несмотря ни на что я рада что всё случилось в моей жизни именно так как случилось.
И ещё немного о моей биологической матери.
После нашего переезда в Казахстан, наши связи оборвались. Но в 2001 году я всё же отыскала Нэлю. Она с дочками,внуком, и матерью жили уже в Харькове. Правда мать была помещена в дом ветеранов войны. И в том же 2001 году мне позвонили и сказали что она умерла.У меня тихо скатилась одна слезинка, и всё.
А после я съездила в Харьков, увиделась с Нэлей, к которой у меня действительно сестринские чувства, со взрослыми племянницами. И мы долго говорили с Нэлей обо всём что произошло в нашей жизни.И вот что я записала после поездки в Харьков в 2001 г.. Теперь всего лишь копирую.
....И всё же я решила вернуться снова к описанию т.н. «Своей родословной» и написать о том, что узнала я после поездки к Нэле.
Впервые мы открыто говорили о том, что раньше считалось тайной, впервые коснулись, как выяснилось, больной для нас обеих темы. Наверное, со смертью нашей общей матери, ушли какие-то взаимные обиды, недомолвки и боль. Мне никогда никто не рассказывал историю моего рождения, возможно потому, что я сама не хотела её слушать, наверное, как любому человеку, мне не хотелось знать о том, что меня предали и бросили.
И вот я услышала её от Нэли. Кстати, в документах её имя записано, как Нэлли, но я по привычке буду называть её просто Нэля.
Уже к осени 1941 года немцы подошли к селу Крымское, где в то время жила Мария Григорьевна с дочкой Нэлей и своей матерью Матрёной Романовной. Муж Марии Григорьевны, отец Нэли Яков, с первых дней войны был призван на фронт. За рекой Северский Донец располагался советский аэродром. На расчистке и ремонте аэродрома работали местные девушки и молодые женщины, в т.ч. и наша мать Мария. Стремительное наступление немцев в считанные дни разделило с. Крымское пополам, Половина села заняли немцы, половина ещё занимала Красная армия, линия фронта прошла буквально через село. Аэродром за рекой оказался отрезанным от села. Через несколько дней, Матрёна Романовна, ничего не знавшая о судьбе дочери, услышала от соседей, что почти все девушки, работающие на аэродроме, смогли вернуться домой. Она побежала домой к вернувшимся и там узнала потрясшую её новость, что Мария отступила вместе с нашими войсками и домой не вернётся. Нэля до сих пор помнит, как бабушка шла и причитала в голос. Она осталась одна с Нэлей, которой было всего 2,5 года.
Обсуждая с сестрой этот поступок матери, мы так и не смогли понять, что же двигало ею в тот час, когда она решила оставить престарелую мать и маленькую дочку в такое страшное время. Возможно, она уже тогда встретила моего отца, влюбилась так, что решила не расставаться с ним, поэтому и осталась в армии.
Итак, Нэля с бабушкой остались одни. В дом попал снаряд, весь скарб сгорел, жить было негде. Первое время прибились к семье моей будущей приёмной матери. Но вскоре и их дом был разрушен снарядом, а уцелевших жителей стали выселять из прифронтовой полосы. И тогда бабушка Мотя решила отвести Нэлю к её деду по отцу в с. Троицкое. Он жил с незамужней дочерью, Нэлиной тётей и она могли приютить и позаботиться о ребёнке. Я думала, что только у меня память уникальная, так как я помню себя с самого раннего детства, но Нэля тоже помнит, несмотря на то, что ей не было ещё и 3-х лет, как добирались они к деду пешком, по осенней грязи и под осенними дождями. Как в каком-то доме их пустили переночевать, и хозяйка сокрушалась, увидев её развалившуюся обувку и мокрые ноги. Когда они, наконец-то, пришли в с.Троицкое к деду, он услышав о том, что сноха ушла на фронт, оставив мать и маленькую дочь, только и сказал «Вот побегуля!». Да наша мать и была такой - бойкой и, наверное, как сейчас говорят «незакомплексованной». В предвоенные годы в селе были в диковинку девушки-спортсменки, а она занималась спортом, ездила на спартакиады, ходила по деревне в трусах и футболке, давая повод для сплетен. Бабушка Мотя даже грозилась выпороть её, если она будет ходить в таком наряде. Почему-то ни одна из нас, ни я , ни Нэля не унаследовала эти её качества.
Нэля осталась жить у деда и тёти в селе Троицком. А летом 1944 года вернулась с фронта Мария, демобилизованная по причине беременности. В селе, конечно, сразу же отметили этот факт. Но Мария в селе не задержалась, а взяв Нэлю поехала в г.Брянка, где жила семья её старшей сестры Гали. Семья у тёти Гали была большая – трое детей, старая свекровь, а муж, хотя был уже не так молод, почему-то был угнан в Германию. Словом, Галя помочь ей ничем не могла, разве что поселить в маленькой дощатой времянке, расположенной во дворе. Там в декабре 1944 года я и родилась. Принимала роды повитуха, и Нэля очень хорошо помнит моё рождение.
Мать устроилась работать заведующей в небольшой продуктовый магазин, а Нэля нянчилась со мною. Говорит, что я была, на удивление, спокойным ребёнком.
В 1945 году с войны вернулся Нэлин отец и муж Марии, ему удалось уцелеть, и живим вернуться домой. Конечно же, он сразу узнал о том, как поступила его жена, и к ней не приехал.
Бабушка Мотя говорила ей, «Да упади ты Яше в ноги, да попроси прощения, он тебя любит, и простит» Но, говорят, она была слишком гордая и не хотела ни в чём каяться. А может быть, надеялась всё же, что человек, которого она, надеюсь, любила, т.е. мой отец вернётся к ней, как обещал.
Но он не вернулся. Через много лет Нэля спросила мать, где же тот мужчина от которого она родила Зою, и она рассказала, что его друг написал ей, что он погиб. И что он обещал ей, что после войны обязательно вернётся, и просил, чтобы, если родится девочка, она назвала её Зоей. Так что имя мне выбрал отец, которого я никогда не видела.
Однако летом 1945 года, Нэля всё чаще стала слышать разговоры о том, что Нюра Быля хочет взять ребёнка на воспитание и неплохо бы Зойку отдать ей. Нэля начинала плакать и просить, чтобы не отдавали, её, конечно, успокаивали, и говорили, что это просто шутка. Но однажды все собрались и отправились в с.Хорошее, где и проживали в то время Михаил Иванович и Анна Ильинична Быля, ставшими впоследствии моими приёмными родителями. Повод был самый подходящий – с Батуми вернулась тётя Вера, и по этому случаю собирались все родственники. Нэля вспоминает как шли они пешком Мать, бабушка несли поочерёдно меня на руках, она бегала по дорожке взад-вперёд. На второй день после радостной встречи родственников с застольем и песнями, Мария Григорьевна бабушка и Нэля отправились домой. Меня оставляли в новой семье. Нэля начала сильно плакать Мой новый отец – Михаил Иванович стал её утешать, приговаривая « Не плачь! Это же не навсегда. Мамке надо работать, а тебе в школу ходить, а садика нет. Вот получит мамка садик и заберёте Зою обратно». Успокаивала её, как могла, и глухонемая Татьяна. И только моя новая мать подошла и грубо сказала « Что ревёшь, как корова, такая большая!» Родная мать не утешала, она тоже плакала.
Мне хотелось бы думать, что она действительно надеялась, что оставляет меня временно. Но, увы, это не так.
Вскоре Нэле надо было идти в школу, и мать решила снова отправить её к отцу. Было ли это решение вызвано тем, что Нэле тоже нужен был присмотр, а она была слишком занята на работе или другими соображениями, точно ни я, ни Нэля не знаем. Но возможно она надеялась, что, навещая Нэлю у отца, она постепенно снова сблизится с бывшим мужем и восстановит семью. Тем более, что, по словам Нэли, он её любил и всегда интересовался её жизнью, и долго не женился, несмотря на то что, много было незамужних девушек желающих связать с ним жизнь.
Наверное, так оно и было, иначе чем объяснить, что, отправляя к нему Нэлю, она наказала ей: «Если будут спрашивать, кто у мамы родился, или есть ли у вас ещё ребёнок , скажи, что у нас родилась девочка, но она умерла».
Осенью 1946 г, мать написала Нэле письмо, что очень соскучилась по ней, и скоро приедет её навестить. Но приехала не она, а бабушка Мотя, которая и рассказала, что мать арестовали и отправили в лагеря.
Арестовали её якобы из-за того, что в магазине, где она была заведующей, разбавляли водой водку, продающуюся в те времена на разлив. Виновата ли была она в этом? Она уверяет, что это делали продавцы, без её ведома. Но так или иначе, а получила она срок 3 года и с 1946 года п 1949 год была в лагерях в Монголии. Нэля эти годы жила с дедом и тётей в с. Троицкое, а я, после того, как Мария Григорьевна прислала из лагеря согласие на удочерение навсегда стала Былей Зоей Михайловной и осталась в своей новой семье.
Я уже упоминала, что моя бабушка Мотя тоже жила это время в семье моих новых родителей, защищая меня, в меру своих, сил от материнских побоев.
Однажды, это уже я сама помню, хотя может быть больше по рассказам, мои родители поехали за покупками на рынок в г.Ворошиловград. Поздним вечером в окна нашего дома постучали, и бабушка, уверенная, что вернулись родители, не спросив, откинула дверной крючок и открыла дверь. И чуть не упала в обморок - в дом, вместо родителей зашёл офицер. В те смутные годы много было случаев, когда грабили и убивали бандиты, одетые в военную форму. Бабушка, с перепугу, не могла ничего вымолвить, а военный сел на стул и стал её расспрашивать, где хозяева, кто она, кто ещё с ними живёт. Бабушка всё ему рассказала, о себе о дочери, о внучке. Офицер поднялся, и пошёл к выходу. Бабушка ни жива, ни мертва, шла за ним, не веря, что всё обошлось благополучно. Он попрощался и сказал «Что же вы, мамаша, одна дома с ребёнком и открываете двери неизвестно кому. Закройтесь и никому не открывайте, сейчас такое время, что надо быть осторожней».
Поздно ночью вернулись родители, бабушка даже их не сразу пустила в дом. И потом много было разговоров об этом случае, но как-то никто,как мне кажется, не заострял вопрос, на том. кто же этот офицер, зачем он приходил. Больше говорилось о том, как неосторожно поступила бабушка, пустив в дом незнакомца.
А в этот раз Нэля рассказала ещё одну историю. Оказывается вскоре после этого, на имя бабушки пришёл денежный перевод. У неё не было никого, кто мог бы прислать деньги. А поскольку её документы в войну сгорели в доме, то на почте, несмотря на её просьбы, деньги ей не выдали и вроде бы отправили перевод обратно. Больше никто денег не присылал.
Я уже теперь объединила эти 2 случая. Мне кажется, что это мой отец всё же меня разыскивал. Может он и вернулся, да уже не к чему и не к кому было возвращаться – мать в лагере, я удочерена. Но скорее всего это лишь мои фантазии, и был это обычный прохожий, случайно заглянувший в дом,а мне просто хочется верить,что это разыскивавший меня отец.
Когда мать, отбыв срок, вернулась из лагеря и бабушка рассказала ей о переводе, сказала: «наверное это был Зойкин отец».
У матери в альбоме хранилась его фотография. Нэля говорит ,что это был молодой и красивый мужчина в офицерской форма.Как и на той маленькой фотографии, которую я потеряла. На обороте надпись «Другу Марии». Потом эта фотография куда-то исчезла. Возможно, мать с появлением в доме зятя Николая и во избежание лишних расспросов убрала её куда-то. Ни его имени, ни фамилии Нэля не знает. Ей тоже нелегко пришлось из-за этой истории и она долго таила обиду на мать, за то, что она разрушила семью, что лишила её отца, поэтому она не любила говорить с нею об этом . К тому же, тень от её поступка некоторым образом коснулась даже Нэли. Её отец женился сразу после того, как арестовали мать, и Нэлю, пока мать была в лагере, в основном воспитывала её младшая сестра отца - Нэлина тётя ,поэтому она ездила туда на каникулах, даже когда уже вернулась мать.
В старших классах Нэля стала очень симпатичной девушкой, поэтому деревенские парни заглядывались на городскую девчонку. Как-то она даже начала встречаться с одним парнишкой. Но его мать, как только узнала к кому он бегает по вечерам, начала кричать, чтобы ноги его там больше не было .А на резонный вопрос соседок в чём причина, объяснила так: «Вы же знаете, какая у неё мать, что она сделала. А яблочко от яблоньки недалеко катится». Соседки, конечно же, донесли об этом тёте, и Нэля прекратила встречи. И такие случаи были не единичны, как только узнавали чья она дочь, начинались перешёптывания, любопытные или косые взгляды. Нэля считает, что всё это не могло не отразиться на её судьбе.
Возможно, она даже замуж так рано вышла в какой-то мере из-за этого комплекса вины.
Собравшись вместе в Харькове, мы долго рассматривали старые фотографии в альбомах, принадлежащих матери, но так и не смогли обнаружить ту фотографию с надписью «Другу Марие». Говорят, что не все фотографии перевезли в Харьков из Брянки, и что в старой квартире, в которой мать прожила почти всю жизнь и которая до сих пор ещё пустует, остались некоторые её вещи и фотографии. Лена обещала, что когда она будет там, то поищет и если это фото найдётся, отдаст его мне. Так что, возможно, я ещё смогу увидеть, каким был мой отец.
Моя Мать Морозова Мария Григорьевна с Нэлиным отцом не состоялав зарегистрированном браке, ей не нравилась его фамилия-Безручко. А когда из-за того, что Нэлины документы сгорели в войну, отец получал повторно её свидетельство о рождении, которое требовалось в школе, работница сельсовета, не мудрствуя лукаво, написала в графе мать - Безручко Мария Григорьевна.
И при оформлении пенсии, оказалось, что у Морозовой Марии Григорьевны вообще нет детей и надбавка к пенсии за детей, ей не положена. Конечно, можно было бы доказать что она мать хотя бы Безручко Нэлли Яковлевны через суд. Но возможно в этом и была высшая справедливость судьбы.
Увы уже и квартиры в Брянке нет, и фото так и не нашлось.
Мой приёмный отец Быля Михаил Иванович
Моя биологическая мать -Морозова Мария Григорьевна. Мне кажется Юля с возрастом становится всё больше похожа на неё.
В гостях в с.Крымское - мать, я с отцом, его старшая сестра тётя Нюра Ассорова. На заднем плане её дочки Вера и Катя
дядя Ваня снимает нас на свой фотоаппарат
И я в с.Крымское
