Детективно-мистическая история
МАМИН КРЕСТИК


Эту историю рассказала мне случайная попутчица, когда ехали мы с ней в поезде Симферополь-Москва почти двое суток. Это была молодая женщина с ребёнком лет трёх. Звали её Людмила и работала она воспитателем в детском саду. Начала она эту историю так:

Было это около трёх лет тому назад. Я работала в детском саду воспитателем, была ещё незамужней, и жили мы вдвоём с мамой.
В тот декабрьский день работала я во вторую смену, да ещё и задержалась на работе – готовили с коллегами новогодний огонёк и концерт для сотрудников, поэтому домой возвращалась уже часов около 9-10 вечера. Но это не очень огорчало меня- впереди было два выходных и приятные хлопоты по подготовке к Новому году. Дома меня никто не ждал. Маме, как раз за неделю до этого, на её прежней работе, дали двухнедельную путёвку в пригородный санаторий, где она поправляла своё здоровье и вернуться домой она должна была только накануне Нового года.

В декабре темнеет рано, и людей в такое время на улицах было совсем мало. На троллейбусной остановке тоже не было ни одного человека, только несколько пустых троллейбусов стояли в ряд и не думали двигаться. Не то контактный провод где-то оборвался, не то сломалось что-то у первого троллейбуса, но, так или иначе, идти мне предстояло пешком. Чтобы сократить расстояние и время, подумав немного, решилась я идти напрямик, через городской парк. Конечно, страшновато немного было, но выигрыш во времени получался довольно значительный, а я очень торопилась, потому что в тот день рано ушла из дому - с утра ходила в поликлинику на плановый медосмотр, а потом уже на работу во вторую смену. Тут я вспомнила, что в рентгеновском кабинете сняла золотую цепочку с шеи и бросила её в сумку, да так и забыла надеть. Не забыть бы дома вытащить её из сумки, а то и потерять недолго. Пробежать по пустынным аллейкам парка надо было не более 200 метров, а дальше начиналась территория городской больницы, где было много корпусов и всегда, даже в поздний час, были люди - к приёмному отделению подъезжали машины скорой помощи, из корпуса в корпус бегали санитарки, некоторые больные выходили покурить перед сном, а за больницей уже была наша улица. Словом, взвесив все за и против, я свернула в ворота парка, и пошла по пустынной, засыпанной снегом аллее. Я прошла метров 50, как услышала сзади скрип, кто-то шёл вслед за мною. Честно говоря, я не очень обрадовалась попутчику, кто бы это ни был, женщина или мужчина и ускорила шаг. Шаги за моей спиной тоже стали быстрее. Я вообще не очень большая паникёрша, но тут почему-то испугалась и побежала бегом. Но мой попутчик и не думал отставать, наоборот я уже слышала не только его шаги, но и тяжёлое дыхание. Я уже была на территории больничного городка и увидела, что на крыльцо одного из корпусов падает свет из открытой двери. Я ринулась на этот спасительный свет и буквально взлетела по обледеневшим ступеням. И тут , наконец, решила перевести дух и оглянуться. Мужчина в короткой чёрной кожаной куртке, без шапки и с чёрными блестящими, очевидно набриолиненными волосами, стянутыми сзади в хвост, был уже в нескольких шагах от меня. Я сделала резкое движение в сторону открытой двери и в этот момент обе мои ноги, поскользнувшись на обледеневшем крыльце, взлетели вверх, и я навзничь упала на спину.
Очнулась я в больничной палате с сильной головной болью. Возле меня стояли, по всей видимости, врач и медсестра с чистой историей болезни в руках.
-Как себя чувствуете?- спросила врач, присаживаясь на краешек моей кровати и поднимая мне веки, - что с вами случилось?
-Я бы и сама хотела это знать,- хотелось мне сказать, но я молчала, тщетно пытаясь вспомнить, что же действительно со мною произошло.
Медсестра, пристроив чистый лист истории болезни на тумбочку, стала его заполнять. Первый же вопрос «Ваша фамилия?» поставил меня в тупик. Я с ужасом вдруг поняла, что не могу вспомнить ни свою фамилию, ни имя, ни вообще, кто я такая. Как будто я только что родилась на свет, и у меня ещё совсем не было биографии. Моя память была, как чистый лист бумаги- ни одного имени, ни одного лица, названия улицы или города - ничего не было в ней. Мне стало страшно. Кто я? Есть ли у меня близкие, ищут ли они меня?
Я испуганно посмотрела на врача, потом на медсестру, и тихо произнесла: « Как я здесь оказалась? Я ничего не помню и свою фамилию тоже».
-В истории болезни записано, что вчера в приёмный покой вас, с сильным сотрясеним мозга, доставил мужчина. Он сказал, что вы поскользнулись и ударились головой о ступеньки.
Мужчина? Кто он? Я не помнила ни одного мужчину. Но если он меня сюда доставил, возможно, он знает, кто я, возможно, придёт навестить, а может быть это мой муж? Я замужем или нет? Но врач знала об этом не больше чем я. Осмотрев меня, она сказала, что вызовет для консультации невропатолога, и перешла к следующей больной.
Я же была в полной растерянности. От напрасных попыток хотя бы что-нибудь вспомнить голова заболела ещё сильнее, и я погрузилась с сон. Я проспала и завтрак, и обед и проснулась только к вечеру, как раз когда в больнице наступило время для посещений больных родственниками. К моим соседкам пришли посетители, по палате распространился запах яблок и мандарин, но никто так и не пришёл навестить меня.
Мой мозг сверлили одни и те же мысли – есть ли у меня семья, друзья, и если есть, то почему не ищут меня? Мне казалось, стоит мне увидеть родное лицо, как я всё, всё вспомню. Потом я подумала, может я такой плохой человек, что у меня нет ни семьи, ни друзей? Какая я? С этими мыслями я снова уснула. Мне хотелось спать и спать, до тех пор, пока я не проснусь, осознавая, кто я.
Но и к следующему обходу я ничего не вспомнила. Врач сказала, чтобы я больше спала и не напрягала мозги, а невропатолог будет завтра, т.к. в выходные кроме дежурных врачей никто из специалистов не работает.
Но к вечеру у меня в палате неожиданно появилась посетительница. Это была молодая женщина, стильно одетая, смуглая матовая кожа была безупречна, или может быть безупречен был макияж, длинные чёрные волосы были блестящими, как в рекламе шампуней, правильные черты лица и тёмно карие, или скорее чёрные глаза, делали её почти красивой, если бы не холодный и какой-то немигающий взгляд и немного длинноватый и острый подбородок. Улыбаясь, она подошла к моей постели и положила на тумбочку яркий пакет с фруктами, соками и прочими разрешёнными к передаче продуктами.
Напрасно я надеялась, что при виде лиц моих близких, ко мне вернётся память. Я смотрела на эту женщину, и её лицо мне ничего не говорило, я не знала кто она, какие отношения нас связывают. Присев на кровать, она взяла меня за руки, её руки были холодными и влажными, мне стало неприятно, непроизвольно я дёрнула руку, как отдёргиваешь, чтобы не прикоснуться к чему-то противному и гадкому. Но она не отпустила моих рук, глядя мне в глаза она произнесла : «Ларочка, ну что же ты так напугала нас?»
-Ларочка? Значит меня зовут Лариса? А дальше? Дальше, кто я?
Но я ничего не успела спросить, незнакомка мягким голосом и всё так же глядя мне в глаза, и, держа за руки, продолжала-
Ты не позвонила мне, как обещала, и я обеспокоилась, ты ведь даже телефона своей школьной подруги, которую приехала сюда навестить, мне не оставила. Пришлось несколько часов висеть на телефоне, пока я не обнаружила тебя в этой больнице.
-Значит я сюда приехала… откуда? Где я живу, в каком городе, и что это за город в котором я оказалась? - ворочалось у меня в мозгу, но пока я только слушала.
-Мне сказали, что ты потеряла память, неужели же ты не помнишь, что тебя зовут Лариса, фамилия твоя Барицкая, то живёшь ты в городе…
Она назвала мне город, но и это название ничем не отозвалось в моей памяти .Возможно я там живу, не знаю.
-Я твоя подруга Инна, помнишь? Мы с тобою с университета дружим и живём вместе, как ты могла всё это забыть? Сейчас я напишу расписку и завтра утром увезу тебя домой, у нас масса знакомых прекрасных врачей, тебя можно положить в хорошую частную клинику, я уже оплатила машину скорой помощи, чтобы тебя доставить, твой лечащий врач, она как раз сегодня дежурит, разрешила тебя забрать.
Она говорила и говорила, и голос её, мягкий и даже какой-то вкрадчивый сверлил мне мозг. Она что-то ещё рассказывала о моём отце, живущем в Канаде, о том, что он тоже беспокоился обо мне, несколько раз звонил, но у меня уже не было сил впитывать эту информацию, я закрыла глаза и под её вкрадчивый голос отключилась.
Я спала долго и безо всяких сновидений. Даже сны из прошлой жизни не приходили ко мне теперь.
Проснувшись утром в понедельник, первым делом попыталась встать. Голова ещё кружилась, но болела не так сильно. Где моя одежда? На мне была только больничная рубашка. Тут в палате показалась Инна с какими-то яркими пакетами.
- Вот твоя одежда , одевайся!- приказным тоном сказала она и вытряхнула на кровать содержимое пакетов. Всё от белья, до лёгкого песцового полушубка было самого высшего качества. Это я сразу поняла. Значит, мне неплохо жилось, порадовалась я за себя.
Я попрощалась с соседками, хотя за два дня не успела даже узнать, как их зовут. Зашли в ординаторскую, где врач отдала нам мою историю болезни, а Инна оставила ей какую-то коробку, очевидно дорогих конфет и спустились вниз. Несмотря на обещание Инны отвезти меня на машине скорой помощи, таковой внизу не оказалось, ждала нас шикарная иномарка, с тонированными стёклами. Мы сели в машину, и тут я увидела за рулём мужчину. Какое-то смутное виденье мелькнуло у меня в голове, когда я увидела его. На нём была короткая чёрная кожаная куртка, чёрные очевидно дорогие джинсы, волосы тщательно зачёсаны назад и стянуты в хвост. Мне показалось, что я где-то встречала этого человека, но с ним связано что-то очень неприятное.
Машина тронулась, и скоро мы оказались за городом, на шоссе, ведущем вероятно в тот самый город, где я жила. В город N мы приехали в полдень. Мы ехали по оживлённым улицам, витрины магазинов были украшены к Новому году, а когда мы проезжали, очевидно, через центр, я обратила внимание, что на площади устанавливают ёлку. Но ничто не напомнило мне моё прошлое, город казался мне незнакомым и чужим. Вскоре мы очутились на тихой улочке, возле небольшого, но очень симпатичного коттеджа. Зелёные ёлочки возле дома, высокий кирпичный забор…
Всю дорогу Инна молчала, лишь иногда о чём-то тихо переговаривалась с мужчиной за рулём. Но теперь она повернулась ко мне, и сверкнув какой-то деланной улыбкой, произнесла : « Вот ты и дома.».
Значит это мой дом? Ну что же, здравствуй дом, надеюсь, ты будешь добр ко мне и может быть какая-нибудь царапина на твоих стенах или зарубка на дверном косяке, вернёт мне прежнюю меня.
Инна вышла из машины, набрала код, ворота открылись и машина въехала во двор. Двор тоже оказался довольно симпатичным, как и дом. Войдя в дом, я сразу же отметила добротную стильную мебель, дорогие ковры на полу, красивая посуду в шкафу, всё это говорило, что здесь живут довольно состоятельные люди. Из большого холла, красивая деревянная лестница вела на второй этаж. Раздевшись в гардеробной на первом этаже, мы с Инной поднялись наверх.
-Проходи- Инна распахнула одну из дверей и пропустила меня вперёд. Я оказалась в не очень большой, но, тем не менее, светлой комнате. Светлые стены, лёгкие светлые занавески на окнах, изящная кованая металлическая кровать, покрытая пушистым кремовым пледом, кремовый и тоже пушистый ковёр на полу, туалетный столик с разными безделушками и кресло возле окна, раздвижной шкаф светлого натурального дерева, оригинальные светильники, всё было подобрано с большим вкусом. Вот только на всём лежала какая-то невидимая печать запустения. Не похоже, чтобы я ушла из этой комнаты всего несколько дней тому. Казалось, что в этой комнате уже давно никто не жил. Но может это просто кажется моей больной голове? Я села на кровать, Инна присела в кресло.
Помолчав немного, я произнесла: «значит это мой дом и моя комната, а мы с тобою подруги и вместе живём? А кто ещё живёт здесь? Где моя семья и кто этот мужчина, который вёл машину? Мне кажется, что я его когда-то видела.
Инна начала рассказывать . Она говорила что мама моя уже семь лет, как умерла от рака, мне тогда только пятнадцать лет исполнилось. Какое-то время мы жили вдвоём с отцом, а когда после десятого класса я поступила в университет и там познакомилась и подружилась с нею, Инна тоже переехала к нам жить, так как её родители жили в другом городе. Отец не возражал против этого, а вскоре, удостоверившись, что мы с Инной серьёзные молодые девушки, что кроме учёбы нас ничего больше не интересует и нас вполне можно оставить жить одних, уехал в Канаду, там у него был какой-то бизнес. Сначала думал, что на время, но потом там у него появилась там другая семья и он уже почти пять лет пять лет живёт за границей. Отец стал очень состоятельным человеком. У него уже несколько своих предприятий и он помогает мне материально, каждый месяц переводит на мой счёт кругленькую сумму в валюте. А мужчина, о котором я спрашиваю, это бывший охранник из офиса отца. Отец поручил ему опекать тебя и немного присматривать, чтобы не наделала глупостей. Да и в хозяйстве мужчина постоянно нужен. Поэтому он здесь и шофёр, и столяр, и сторож, и охранник в одном лице. А живёт тоже здесь, на первом этаже. Зовут его Анатолий или просто Толик.
- Ну а теперь отдыхай, я пойду к себе, моя комната напротив твоей- с этими словами Инна вышла из комнаты и закрыла за собою дверь. Я осталась в комнате одна. Подойдя к туалетному столику, взяла в руки небольшую перламутровую шкатулочку, повертела её в руках. Должна же быть, хотя бы одна вещь, которая в моих руках отозвалась бы знакомыми ощущениями, может быть, если ничего не помнила моя голова, то могут что-то вспомнить руки? Но вещи молчали, мои руки не помнили их. И вдруг я подумала, что за последние дни ни разу не посмотрела на себя в зеркало. Когда мы уходили из больницы, Инна причесала меня, и, достав из сумочки пудреницу, провела пуховкою по моему лицу, а потом, смеясь, подкрасила мне губы. И теперь мне ужасно захотелось взглянуть в зеркало, но в тоже время я вдруг испугалась, что не узнаю своё лицо. А что если его я тоже забыла? Я стояла возле столика, прикрыв глаза, не решаясь посмотреть в стеклянную зеркальную глубину. Потом, решившись, широко открыла глаза и посмотрела прямо перед собой.
Нет, это лицо мне было знакомо. Я узнавала, эту копну рыжих, густых и чуть волнистых волос, немного скуластое лицо, узкие зеленоватые глаза, вздёрнутый нос и чуть великоватый рот с пухлыми ярко – розовыми губами. Несомненно, это было моё лицо, и это меня хоть немного утешило.
Потом я подошла к шкафу и отодвинула дверь. На полочках было аккуратно разложены бельё, пакеты с колготками, носовые платки, мягкие пушистые свитеры и прочие, очевидно, мои личные вещи. В другом отделении на вешалках был развешен весь мой довольно солидный гардероб – брюки и брючные костюмы, юбки, блузки и даже несколько вечерних платьев. Судя по фирменным лэйбам, это были дорогие наряды. Я уткнулась в них носом, пытаясь уловить знакомые запахи, возможно, моих любимых духов или дезодорантов, но вещи были абсолютно стерильными, лишёнными каких бы то ни было запахов. Казалось, что их только что принесли из магазина и развесили в шкафу.
За раздвижным шкафом я обнаружила дверь, ведущую в туалетную комнату с душевой кабинкой. На зеркальной полочке стояли всевозможные шампуни, кремы и прочие средства гигиены. Я с удовольствием приняла душ, вытерлась пушистым махровым полотенцем и, решив, что для начала нужно хорошо выспаться, чтобы обдумать всё случившееся на свежую голову, забралась в постель. Но заснуть мне не удалось, в дверь осторожно постучали, и в комнату заглянула Инна, всё с той же улыбкой пригласившая меня к ужину. Как я ни отнекивалась, пришлось спуститься в столовую. Ужинали втроём- я , Инна и Анатолий, разогретой в микроволновке пиццей. Разговор не клеился. Я что-то спросила о работе, работала ли я после университета. Оказалось, что нет, ещё не успела устроиться, да и особой необходимости работать, при такой финансовой поддержке отца у меня не было. Быстро покончив с пиццей, и выпив чашку чая, я, пожелав спокойной ночи присутствующим, поднялась в свою комнату. Голова моя гудела, всё тело было словно налитое свинцом, ни о чём думать больше не хотелось, и, забравшись в постель, я тут же уснула. Проснулась я поздно, и ,подойдя к окну увидела, что солнце поднялось уже достаточно высоко, сверкая в шапках снега на высоком заборе. За забором виднелся кусочек пустынной улицы, заснеженные кусты, очевидно, сирени, напротив, и где-то за ними небольшой домик. В доме было тихо. Приняв душ и выбрав в гардеробе джинсы с серый шерстяной свитер, я спустилась вниз. В столовой на столе меня ждала записка, в которой Инна сообщала, что они с Анатолием уехали по срочному делу, и просила меня чувствовать себя хозяйкой в доме. Я открыла холодильник, и стояла в раздумье, что бы мне съесть на завтрак, когда вдруг услышала за спиной шаги. Обернувшись, я увидела женщину средних лет, высокую и довольно плотную входящую в комнату. Странно, мне никто не говорил, что здесь может быть ещё кто-то.
-Вы кто? – наконец произнесла я. Женщина удивлённо и как-то испуганно смотрела на меня. А потом жестами начала мне что-то объяснять, она, очевидно, была глухонемая. С трудом я поняла, что она приходит сюда убирать 2 раза в неделю. Я не стала задерживаться в столовой и, выпив чашечку растворимого кофе с печеньем, поднялась снова к себе наверх.
Фотографии… вдруг подумалось мне. Должны же быть здесь мои фотографии, фотографии моих родителей, друзей, возможно, они напомнят мне о прежней жизни или позволят узнать её заново.
Я начала поиски в своей комнате. Перерыла всё на полках в шкафу, но не нашла никаких следов фотографий. Потом спустилась вниз и открыла тяжёлую дверь комнаты рядом со столовой. Это была гостиная. После двух часов бесплодных поисков в гостиной, я перешла в небольшую комнату, расположенную самом конце коридора ведущего из холла. Это была странная комната. Она была похожа на кабинет и в тоже время напоминала какую-то молельню. Большой письменный стол, компьютерный столик с компьютером на нём и книжные шкафы соседствовали с массой затейливых светильников и подсвечников. На небольшом стеклянном столике в углу стояла чёрная блестящая фигурка какого-то очевидно африканского божества с ужасным оскалом на лице. На стенах затянутых чёрным шёлком висели всевозможные африканские маски, окна были задрапированы чёрными же бархатными шторами. На полочке из чёрного дерева стояли чучела трёх птиц, я плохо разбираюсь в орнитологии, но, по-моему, это были вороны, или кто-то из их семейства. Люминисцентные лампы под потолком освещали всё это каким-то неживым светом. Мне захотелось сразу же покинуть эту комнату, но потом я всё же решилась поискать фотографии в письменном столе, вдруг найду что-нибудь. Ящики стола были закрыты, однако, на столе в стаканчике для карандашей лежал маленький блестящий ключик. Он как раз и подошёл к замкам в письменном столе.
В первом ящике лежала колода карт, я машинально начала её тасовать и вдруг заметила одну странность. Карты были сделаны кустарным способом, при помощи фотопечати, притом, для изображения королей, дам и валетов, использовались фотографии реальных людей. Так Инна изображала даму Пик, Анатолий пикового валета, а дама червей чем-то походила на меня. Такие же рыжие волосы, зелёные глаза и чуть большой рот. Но всё же это была не я, хотя сходство было поразительным. Во втором ящике я увидела довольно странные предметы – блестящий металлический шар, маленькие серебряные копья в синей коробочке, и большой кристалл, очевидно из горного хрусталя. Он сверкал множеством граней, грани множились, отражаясь в глубине, неожиданно вспыхивали фиолетовым светом, и я заворожено смотрела на него не в силах оторвать взгляд. Но тут моё внимание привлёк ещё один предмет, завёрнутый в чёрный газовый шарф. Я взяла свёрток в руки и стал разворачивать шарф. Небольшой тёмный предмет неожиданно выскользнул из свёртка, и упал на стол с глухим стуком. Я взглянула и отпрянула от стола. На столе лежала высушенная, сморщенная человеческая рука! От ужаса, забыв даже закрыть стол, я попятилась и буквально столкнулась с глухонемой уборщицей. Она, смотрела на меня пристальным немигающим взглядом, потом показала жестами, что мне сюда заходить нельзя, и больно ухватив за плечо подтолкнула к выходу.
Я опрометью бросилась по лестнице наверх, сердце в груди колотилось, ноги вдруг стали ватными, и я рухнула на кровать, как подкошенная. Вскоре я услышала звук захлопнувшейся входной двери и, подойдя к окну, увидела, что уборщица уже выходит со двора, очевидно, её рабочий день закончился.
Мне тоже захотелось покинуть этот странный дом, хотя бы ненадолго, но куда я могу пойти? Мой взгляд упал на небольшой домик за заснеженными кустами сирени. А что, если я зайду, например, к соседям? Они же наверняка знакомы со мною. Подумав так, я стала быстро одеваться и через мгновение уже открывала входную дверь. Но тут раздалось рычание и я увидел, что на крыльце сидит и напряжённо смотрит в мою сторону огромный волкодав, которого я совсем не заметила, вчера. Или он появился сегодня? Я быстро ретировалась в дом, и вернулась в свою комнату. Моё положение всё больше и больше казалось мне странным. Если я здесь хозяйка, почему же больше похожа на узницу? Кто эти люди –Инна и Анатолий, действительно ли они мои друзья?
А потом в голову мне пришла мысль, что, если я не могу выйти, может быть смогу кому-нибудь позвонить и рассказать обо всём, что со мною происходит, наверное, у меня были ещё подруги, кроме Инны. Где моя записная книжка, там должно быть есть номера телефонов, имена? И тут я вспомнила, что когда я уходила из больницы, я взяла из тумбочки сумку, меня ещё поразило несоответствие этой дешёвой сумки и дорогой одежды привезённой Инной. Я помнила, что это была старая сумка, Инна, очевидно, второпях забыла купить мне новую. Но где она? Я стала вспоминать, и, наконец, вспомнила, что оставила её в гардеробной, вчера, когда приехала в этот дом. Я быстро побежала вниз, опасаясь, что сегодня уборщица уже выбросила её, похоже, что в этом доме старые вещи не держат. Но сумка была там, на одной из полок. Я схватила её, и как воровка бегом побежала к себе. Это была далеко не новая, чёрная сумка из кожзаменителя. Странно, что у меня могла быть такая сумка. Но, очевидно, кто-то уже проверил её содержимое и, внутри было совершенно пусто, не было ничего, что обычно хранится в дамских сумочках. Ни пудреницы, ни губной помады, ни ключей и уж конечно никакой записной книжки. Я долго ощупывала сумку, пытаясь хотя бы что-нибудь в ней обнаружить и, наконец, забралась даже в небольшую дырку в подкладке. И там мои пальцы вдруг нащупали что-то. Это что-то оказалось тоненькой золотой цепочкой с маленьким золотым крестиком на ней. Я так обрадовалась находке, как не обрадовалась бы даже самому дорогому бриллианту. От этой цепочки повеяло чем-то таким родным и знакомым, что у меня даже дыхание перехватило. Я надела цепочку на шею, спрятав её под свитер, и мне показалось, что у меня сразу прибавились силы, что кто-то очень близкий обнял меня, защищая от всего плохого, что могло со мною произойти. На душе у меня стало спокойнее, и я стала ждать прихода Инны.
Ближе к вечеру, всё так же, стоя у окна, я увидела, как отворились ворота, и во двор въехала знакомая иномарка. Из машины вышла Инна, потом Анатолий и какой-то незнакомый мужчина в чёрном длинном пальто и чёрной шляпе с широкими полями. Огромная псина бросилась к Инне, норовя лизнуть её в лицо. Значит это её волкодав!
А через несколько минут раздался знакомый стук в дверь, и в комнату вошла Инна. Она извинилась, что оставила меня одну, посетовала, что я, очевидно, ничего до сих пор не ела и спросила, чем я занималась. Я не стала говорить о своём посещении чёрной комнаты, ограничилась невнятным «отдыхала». Впрочем, Инну, по-моему, не очень интересовали мои занятия. Она сказала, что нашла для меня хорошего психотерапевта, и он поможет вернуть мою память при помощи гипноза. Первый сеанс состоится сегодня, после ужина. -Ужин будет через час,- добавила она и удалилась.
Через час мы вчетвером чинно сидели в столовой и ужинали купленной очевидно в супермаркете копчёной курицей, наспех отваренным Инной рисом и готовым «корейским салатом». Несмотря на то, что я целый день ничего не ела, аппетит у меня был плохой. Я еле-еле жевала кусочек курицы, мысли мои были заняты лишь одним- что сулит мне сеанс гипноза, вернётся ли ко мне память, и какие могут быть последствия. После ужина Инна
подала чай. Мне не хотелось даже чая, но Инна настояла, чтобы я выпила чашечку, убеждая меня, что это особенный чай, на травах, а мне перед сеансом обязательно нужно успокоиться и расслабиться. Я выпила чашку. Не знаю, какие травы использовались в этом чае, но вкус у него действительно был необычным.
Потом психотерапевт, к тому времени я уже знала, что зовут его Виктор Григорьевич, предложил всем перейти в гостиную, где усадив меня в глубокое мягкое кресло, начал свой сеанс гипноза.
Кресло было очень мягким, и удобным, я буквально тонула в нём, мне казалось, что оно даже покачивается, как на лёгких волнах. Передо мною стоял Факир, как я его про себя окрестила, и, держа в руках блестящий шар, мягким обволакивающим голосом вёл счёт. Один, два, три…семь.. Я пыталась сосредоточиться, но кресло раскачивалось всё сильнее и сильнее…Вот оно качнулось так сильно, что я выскочила из него и полетела куда-то вверх , всё выше и выше, а может быть наоборот я падала вниз и находилась в свободном падении. Мне было так легко, так хорошо! Но вот ощущение полёта исчезло, и я почувствовала вдруг ужасный холод. Наверное, я взлетела слишком высоко.
Я взглянула вниз и увидела там тоже себя, вернее своё тело. Я лежала там внизу, почти раздетая, вернее, в какой-то белой рубахе, скорее похожей на саван на большом письменном столе в той самой чёрной комнате. Как видите, у меня небольшой рост, и я почти полностью поместилась на массивном столе. В комнате горели свечи, и светильники похожие на лампады, распространяя приторный удушливый запах каких-то благовоний. Рядом с письменным столом находился небольшой стеклянный столик, только на нём теперь вместо фигурки божка, лежала восковая кукла с рыжими волосами, удивительно похожая на меня. А в изголовье лежали три карты - посредине дама червей похожая на меня, а по бокам дама пик с лицом Инны и пиковый валет с лицом Анатолия. А живые Инна и Анатолий стояли рядом со столиком. Вид у моей подруги был ужасный- чёрные распущенные волосы, набедренная повязка из чего-то похожего на шкуру леопарда, а на груди на чёрной шёлковой тесьме засушенная человеческая рука. Она была похожа на какую-то зловещую колдунью и в руках у неё я увидела маленькое серебряное копьецо из синей коробочки. Вот она склонилась над восковой куклой и вонзила копьё ей в грудь. Острая, невыносимая боль пронзила моё сердце, и я схватилась за грудь рукой.
И вдруг в моей руке оказался маленький золотой крестик, который нашла в старой сумке. Видно его не заметили, когда меня раздевали. Я сжала его и почувствовала, как уходит из сердца боль. Инна снова склонилась с копьём над куклой, теперь она метила ей в голову. Вот она вонзила копьё, и голова моя вдруг стала лёгкой- лёгкой, казалось, что теперь у меня воздушный шар вместо головы. Но крестик всё ещё был у меня в руке, я сжала его ещё сильнее, так что он даже вонзился острым концом в мою ладонь. Я видела, как Инна снова занесла копьецо над куклой, и вдруг, отбросив его в сторону, произнесла: « Не получается, что-то мешает. Наверное, Он требует жертву». Это было последнее, что я видела и слышала, проваливаясь теперь уже в какую-то бездну.
Очнулась я в своей комнате, на своей постели и долго не могла придти в себя, не понимая, приснилось ли мне всё в ночном кошмаре или происходило наяву. Я уже решила, что это всего лишь ужасный сон, как вдруг заметила на своей ладони след от небольшого укола и капельку засохшей крови. Увы, это был не сон. Как только я поняла это, меня обуял ужас. Кто эти люди и что они хотят сделать со мною? Как мне спастись?
Тут открылась дверь и, сверкая ослепительной улыбкой, в комнату вошла Инна. И так непохожа была эта современная молодая женщина с обаятельной приветливой улыбкой на ту ночную ведьму, что я вновь засомневалась, был ли это кошмар, или всё происходило в действительности.
-Вставай, соня! – произнесла она – завтрак ждёт. Вчерашний сеанс пока ничего не дал, но сегодня мы его повторим и тебе нужны силы.
С этими словами она вышла из комнаты. Вставать не хотелось, всё тело болело, как будто меня всю ночь били палками, голова была тяжёлой, поэтому я спустилась вниз только спустя час. Но ни Инны, ни Анатолия в доме уже не было, На столе в столовой меня снова ждала записка, в которой Инна извинялась, что не дождалась меня, т.к. вынуждена была уехать по срочным делам. Позавтракав, я поднялась к себе и снова легла в постель т.к. самочувствие моё не улучшалось, мною полностью овладела апатия. Мне уже совсем не хотелось ничего искать, ничего раскапывать. Мне хотелось только спать. Возможно, виноват был всё тот же чай со странным вкусом.
Проснулась я от детского крика, и, с трудом разлепив глаза, увидела в комнате Инну с младенцем на руках. Это что ещё за явление, уж не мой ли это ребёнок? Но нет, Инна объяснила, что это ребёнок её подруги, которой неожиданно пришлось уехать на похороны матери, вот она и попросила Инну временно взять его к себе.
-Оставляю его на твоё попечение- сказала она, протягивая мне малыша,-мне нужно уехать.
Мигом вскочив с постели, я взяла ребёнка на руки. Всё же у меня будет занятие, и дурные мысли не будут лезть в голову, да и веселее с ребёнком в пустом доме. С этими мыслями я начала снимать с него мокрые ползунки.
Ползунки были старенькими и очень грязными. Ребёнок был тоже очень запущен. Худенькое грязное тельце с какими-то струпьями, слипшиеся нечёсаные волосёнки…Странно, что у холёной и обеспеченной Инны есть подруга с таким неухоженным ребёнком. Интересно кто она? Но особенно раздумывать было некогда. Спустившись вниз, я нашла в кладовке небольшой пластмассовый тазик, а в гардеробной чистую махровую простыню и вскоре отмытый и порозовевший малыш лежал, завёрнутый в простынку, на моей постели. Теперь его, очевидно, нужно было покормить, но я не видела, чтобы в этом доме было детское питание и конечно же Инна о нём не позаботилась.. Спустившись вниз, я отыскала в холодильнике стаканчики с йогуртом и подогрев его в микроволновке, а также прихватив печенье вернулась к себе. Малыш, разморенный после купания только сопел, глядя на меня серыми глазками. Размешав йогурт с печеньем, я начала кормление. У меня сердце оборвалось, когда увидела, как он хватает пищу с ложечки, ну чисто голодный птенец. Очевидно, подруга Инны частенько забывала кормить своего сына. Насытившись, малыш закрыл глазки и вскоре заснул у меня на руках. Я ощущала тепло его крошечного тела, и от этого тепла мне было так легко и спокойно на душе. Не хотелось больше думать о ночных кошмарах, ломать голову над мыслями о том, что же со мною произошло. Хотелось просто так сидеть, прижимая к груди тёплый комочек, напевая незатейливую колыбельную песенку. Но мысли мои всё равно постоянно возвращались к прошлой ночи. И вдруг я вспомнила последние слова : «Он хочет жертву»
Господи, как же я сразу не догадалась! Этот ребёнок, как и я здесь заложник. Вероятно, именно его решили принести в жертву страшному божеству, которому поклонялись в этом доме.
Надо бежать, надо спасать свою жизнь и жизнь этого, очевидно, никому не нужного мальчика. Но как?! Во дворе бегает большущая , злая собака, которую вряд ли удастся ублажить даже с помощью дорогой колбасы. Позвонить 02, мелькнула мысль, и я бросилась искать телефон. Я видела вчера гостиной, столовой и ещё где-то телефонные аппараты с переносными трубками. Аппараты были на месте, но трубок не было ни на одном из них .Позвонить было невозможно. Я металась по комнате как пантера. Теперь я отвечала не только за свою жизнь, но и за этого мальчика, так безмятежно спавшего на моей постели. Можно попытаться кричать, но дом стоит слишком далеко от дороги, не докричишься. Вот если бы послать туда, людям на улице какой-нибудь знак, просьбу о помощи. Но как это сделать? И тут меня осенило. Я снова помчалась вниз в чёрную комнату. Удивительно, но она была открытой. Скорее всего, домработница всё же не рассказала Инне, что я была там, побоялась, что и её накажут за недосмотр. Восковая кукла лежала в ящике письменного стола, Она действительно была похожа на меня. Но мне некогда было её рассматривать. Я схватила её, и, прихватив заодно одно из птичьих чучел, побежала на кухню. Я кромсала бедную куклу ножом, как своего злейшего врага, потом поместила куски воска в кастрюльку и поставила её на плиту. Через минуту я имела целую кастрюлю расплавленного воска. Тем временем выдернула из чучела пучёк роскошных, чёрных перьев.
Через полчаса у меня в руках было семь воланчиков, похожих на те, которыми в летние, погожие, дни играют на дачах в бадминтон. Только сделаны они были из воска и воткнутых в него чёрных перьев. Привязав к каждому из них небольшую записку с просьбой о помощи, я зашла в комнату Инны, расположенную рядом с моей. Я уже заметила, что там был большой балкон. Вместо ракетки у меня была выбивалка для ковров, её я тоже обнаружила в кладовке со всякими хозяйственными вещами. Я совсем не помнила, что когда-то я была классным игроком, но руки мои помнили это. Я взмахнула выбивалкой… Воланчик вспорхнул, как птица, и, подхваченный лёгким ветерком, перелетел через высокий забор. За ним второй, третий и, наконец, последний. Один из них долетел почти до противоположной стороны улицы, я видела, как на белом снегу чёрнели вороньи перья и надеялась на то, что их невозможно не заметить, а значит, мои послания должны дойти до людей. Мне же оставалось только ждать. Лишь бы их нашли до того, как приедут Инна с Анатолием и тоже обратят на них своё внимание.
Через час я заметила, что воланчика на противоположной стороне нет. Значит кто-то всё же поднял его.
А улице уже почти стемнело. Малыш проснулся и начал хныкать. Я взяла его на руки и стала ходить по комнате, потихоньку напевая и одновременно прислушиваясь к звукам за окном. Послышался звук подъезжающей машины, потом чьи-то резкие голоса, хлопанье автомобильных дверей и другие малопонятные мне звуки. Осторожно выглянув в окно, я увидела во дворе людей в камуфляжной форме, видимо это была наша родная милиция, у машины Инну и Анатолия с руками на капоте, а страшный волкодав почему-то радостно прыгал округ одного из милиционеров. Вскоре громкие шаги раздались в доме, я открыла дверь и с ребёнком на руках стала спускаться вниз. Инна была уже внизу, взглянув на меня, она грязно выругалась и отвернулась. Руки у неё были в наручниках.
Через 3 часа был составлен протокол, произведен осмотр дома и милиционеры, захватив Инну и Анатолия, уехали. Я осталась с малышом совершенно одна в доме. Растерянно бродила я по пустым комнатам, не понимая толком, что же произошло, как мне теперь жить в этом пустом и чужом для меня доме и к кому мне обратиться. Впрочем, один из милиционеров, очевидно начальник сказал мне, уезжая, что завтра нужно явиться в милицию, для выяснения всех обстоятельств и написал номер кабинета. Но это завтра, а сегодня что мне делать?. Малыш тихонько сопел у меня на руках, он безмятежно и сладко спал. За всё это время он проснулся только раз. Мне удалось его снова покормить йогуртом, благо в холодильнике он был в избытке и малыш снова уснул. А я всё ходила и ходила по дому, с ребёнком на руках, хотя у меня уже руки затекли от тяжести. Мне казалось, что только в движении есть какой-то смысл, и не могла себя заставить даже присесть, не говоря уже о том, чтобы лечь в постель. Так я снова зашла в «чёрную комнату». Голубоватый свет люминисцентных ламп заливал комнату мёртвым светом. Ящики письменного стола остались открытыми после осмотра. В одном из них светился голубоватым светом магический кристалл из горного хрусталя. Странно, что никто не обратил на него внимание, при осмотре комнаты. Я осторожно положила ребёнка в кресло, и взяла кристалл в руки …
Сначала я видела просто сверкание его граней, а потом он вдруг как бы засветился изнутри голубым светом. Я изумлённо вглядывалась в это голубое свечение. Оно дрожало, переливалось и вдруг там, в глубине я увидела лицо. Это немного усталое лицо было мне так знакомо и казалось таким родным. Кто это? Я могла поклясться, что знаю эту женщину. Господи! Да она же похожа на меня, вернее я на неё! Только она постарше, и черты лица построже, но рыжие непокорные прядки точь в точь, как у меня, падают, закрывая лоб. А на шее у неё такой же крестик, как у меня. И вдруг словно молния сверкнула у меня в голове. Мама! Это же моя мама, как я могла не узнать её! И этот крестик она надела мне на шею в день моего восемнадцатилетия. Мамин крестик, это он спас меня и хранил от всех напастей. Мне показалось, что губы мамы тронула лёгкая улыбка, голубое свечение задрожало и мамино лицо исчезло, но вместо него я увидела себя в окружении ребятишек. Они окружили меня, некоторые даже повисли на мне, и я услышала каким-то внутренним слухом, как они кричат: «Людмила Владимировна !» Сердце моё чуть не выпрыгнуло из груди. Это же я Людмила Владимировна, или просто Люда, никакая я не Лариса. И тут я вспомнила всё. .. И репетицию в детском саду, и дорогу домой, через пустынный парк и мужские шаги за спиной. Это же был Анатолий! Но что было нужно от меня, этого я не понимала.
-Боже мой! Мама, мои друзья, сотрудники, что они думают о моём исчезновении? Я представила, что чувствует моя мама, не зная, где я и что со мною. Подхватив ребёнка на руки, я бросилась к телефону. Изъятая из сумки Инны трубка лежала возле аппарата. Я помнила, помнила номер своего телефона! Судорожно набрав код своего города, потом домашний номер, я с замирание сердца услышала длинные гудки, а ещё через мгновенье такой родной мамин голос.
-Мамочка!-закричала я в трубку,- мамочка, это я!
Я услышала мамино «Ох!» а вперемежку с рыданиями «Людочка, где ты?! Что с тобой?! Моё сердце как чувствовало, не дождалась окончания срока путёвки , вернулась из санатория раньше, а ты пропала. Я уже через милицию тебя искала…» В трубке опять послышались рыдания.
-Мамочка, не волнуйся, всё в порядке, завтра я вернусь.- Я, как могла, успокоила маму .
Завтра я буду дома! С этой приятной мыслью я поднялась к себе и успокоенная быстро уснула.
Утром, покормив и укутав малыша, я отправилась в милицию. Нашла там нужный кабинет и там, наконец, мне всё стало ясно и понятно.
Оказывается Лариса Барицкая когда-то действительно жила в том злополучном доме. Мама её умерла, когда ей было лет 14 –15 и они жили вместе с отцом. В университете, на первом курсе она подружилась с Инной, и вскоре Инна поселилась у них в доме. Отцу Инна понравилась, была она практичная или, как сейчас говорят деловая, в отличие от его витающей в облаках дочурки. А так как он, вскоре после поступления Ларисы в университет, решил уехать в Канаду, то его такая дружба более чем устраивала. Он надеялся, что с такой подругой его Ларочка не пропадёт. А вышло как раз наоборот. Инне очень понравилось жить в прекрасном доме, где была даже домработница, неограниченно пользоваться деньгами, которые присылал заботливый отец Ларисы. Нравилось путешествовать за её счёт. Они побывали даже на африканском сафари и в круизе по Карибскому морю. Там, кстати, Инна и увлеклась ритуалами африканских колдунов и карибских вуду, накупила всевозможных статуэток, африканских масок. А где-то на книжных развалах нашла книги по чёрной и белой магии. Но, как известно, аппетит приходит во время еды. Инну уже не устраивало положение приживалки в доме, ей хотелось быть полной хозяйкой. Тем более, что у неё появился друг, который тоже любил денежки, но не умел их зарабатывать. Чтобы упрочить своё влияние на Ларису, а заодно и своё положение в доме Инна и решила воспользоваться своими познаниями в магии. Но для начала, чтобы магия действовала наверняка, они подсадили Ларису на наркотики. Прошло не так уж много времени, как заброшен был университет, и стала она законченной наркоманкой. Отец, ничего не ведая, исправно слал домой валюту, только пользовались его деньгами Инна вместе со своим дружком Анатолием. Но в один, далеко не прекрасный для них день, всё кончилось. На очередном сеансе ввели они Ларису в состояние транса, а вывести не смогли, да ещё видно и с наркотиками переборщили. Короче, отправилась Лариса в мир иной. Тело её они частично для своих колдовских ритуалов использовали, именно её засушенная рука была в ящике письменного стола. А остальное, Анатолий забетонировал в фундамент беседки, построенной им в саду.
Отец Ларисы ничего этого, конечно, не знал и продолжал слать деньги для дочери, а вот получить их Инна сама не могла, не додумалась вовремя доверенность оформить. К тому же отец давно обещал приехать в гости, а как ему объяснишь потом, куда Лариса подевалась. И тут, как-то по телевидению передача экологическая шла. В ней корреспондент спрашивал у прохожих на улице их мнение об экологической обстановке. Помню, он и ко мне подошёл. Я как раз со своей младшей детсадовской группой на прогулку в парк шла. Я что-то ему сказала и представилась конечно. Вот меня в этой передаче и показали. И, на мою беду, Инна мельком ту передачу увидела, и поразилась моему сходству с Ларисой. Ну, просто сёстры-близнецы. Найти меня было не трудно, корреспондент так меня и представил – воспитатель детского сада номер такой-то.
Анатолий в тот вечер меня ждал у детского сада, вроде бы сначала просто уговорить меня хотел, думал, что соблазнюсь я тем кушем, что они мне пообещают. А я с перепуга так сиганула, что он меня еле-еле догнал, а как только догнал, тут я и брякнулась об крыльцо головой, и память мне отшибло. Сначала они решили, что им это как раз на руку .
Но потом поняли, что очень ненадёжно всё это, а вдруг в самый неожиданный момент память ко мне вернётся. Или отец Ларисы, обеспокоенный тем, что она только по почте электронной с ним переписывается, а когда бы он ни позвонил, её постоянно дома не бывает, всё же выполнит обещание и наведается в родные края. Внешнее наше сходство конечно очень велико, но догадаться всё же можно, что перед тобой другой человек, тем более отцу. А вот если бы ещё и внутренне сходство было… И решили они действовать радикально. Инна к тому времени уже изрядно в чёрной магии поднаторела, она и сказала, что сможет в моё тело душу умершей Ларисы поместить. Говорят, если тело не погребено по христианским обычаям, душа его там же неприкаянная бродит. А мою грешную душу, они при помощи куколки восковой решили убить и ту куколку видно тоже под беседкой схоронить. Только крестик мамин мне оберегом был и не позволил чёрному колдовству свершиться. А они надеялись этот оберег человеческим жертвоприношением победить, кровью младенца невинного, вот и купили у вокзальной бомжихи её ребёночка, за две бутылки водки. Да не удалось им это чёрное дело свершить.
А вот он теперь какой мой Витёк, -закончила рассказ женщина, показывая на крепкого щекастого бутуза. Виктором назвала его, победителем то есть.
А собака?- спросила я. Волкодав злющий, почему к милиционеру ласкался? Я полагала, что его пристрелят.
-Да это его инструктор оказался, дрессировал он его в своё время частным образом, вот и знал его пёс хорошо. Живой остался, его потом в милицию забрали работать.
А Гипнотизёр, он тоже с ними заодно был?
-Да нет, Факир случайно в ту компанию попал, его тоже ввели в заблуждение. Он лёгким испугом отделался, а вот Инну и Анатолия судили за похищение человека, и за убийство.
Женщина закончила рассказ и стала укладывать сынишку спать. Я смотрела на то, с какой любовью и нежностью она делает это, как целует его, нежно гладит по головке, и подумала, как же велика сила материнской любви, что никакие силы чёрной магии не способны одолеть её. И как повезло этому малышу, что теперь у него тоже есть такой оберег, такая материнская защита.