Фермерская история.

В конце 80-х или в начале 90 г.г. прошлого века , когда началась в стране т.н. «перестройка» решил и я податься в село и заняться сельским хозяйством. На заводе где я работал, зарплату не платили вот уже полтора года, жена тоже за «спасибо» работала в школе, надо было как-то выживать. И тут я услышал от знакомого, что в одном нашем районе, фермерским хозяйствам зелёная улица. И землю дают, и ссуды выделяют, и дом можно купить чуть ли не задаром в брошенных деревнях. Поначалу решил я поехать один, жену и двоих детишек в городе оставил, всё же страшно всё разом бросить, и податься неизвестно куда.Вот так в один из осенних погожих дней оказался я в деревне, на севере нашей области. 

Деревня, это конечно, громко сказано. Стояли здесь всего несколько почерневших и покосившихся домов, некоторые пустовали уже не один год, а в некоторых доживали свой век несколько старух и стариков. Если всё население посчитать, человек двадцать, не больше набралось бы. Хотя видно было, что когда-то это было большое село. Только люди давно покинули его, молодые в основном в город перебрались, старые померли, или переехали в соседнее, более перспективное село. Некоторые дома видно разобрали да перевезли на другое место, а некоторые просто разрушились от времени и непогоды. Среди одичавшего яблоневого сада виднелись руины какого-то здания, я узнал, от соседской старушки, что когда-то это был клуб, в котором три раза в неделю показывали кино, а в воскресенье даже были танцы. Тогда ещё много молодёжи жило в селе.
А недалеко от бывшего клуба, немного на отшибе стоял на удивление ещё крепкий и довольно большой дом, с высоким крыльцом. Вот в нём я и поселился поначалу. Был этот дом ничейный, хозяин его давно исчез куда-то, никто даже не знал куда, и уже много лет не показывался деревне. Поэтому я, съездив в соседнее село в сельсовет, подписал там документ и заплатив какую-то символическую сумму, стал полноправным хозяином своего нового жилища. Меня очень удивляло, что в деревне не нашлось охотников поселиться в таком добротном доме, хотя многие жили в куда худших условиях. Пытался я расспросить об этом доме и его хозяине всё ту же соседку - старушку Анну Васильевну, но она отвечала мне крайне неохотно, хотя обычно любила поговорить да повспоминать прошлое времечко. Да и другие соседи уходили от ответа, лишь только я заводил разговор о доме и его прежних хозяевах. А вскоре мне и расспрашивать стало некогда. Нужно было браться за работу – пахать сеять и т.д.. Нужно ли говорить, что работы у фермера невпроворот, особенно если начинаешь с нуля, а рабочих рук всего пара. Да и дом нужно было привести в порядок, подремонтировать, переложить большую голландскую печь, дрова заготовить и т.д. Хотя я решил пока семью оставить в городе, до весны, самому то тоже хочется жить нормально.Н
Но одним погожим осенним деньком, когда солнце пригрело совсем по летнему, решил я себе дать передышку, и пойти в соседний лес за грибами, деревенские бабульки их вёдрами таскали и сушили на зиму. Я подумал, что мне тоже не помешало бы грибов заготовить. И хотя я мог купить хоть десяток вёдер у любой старушки, расплатившись крупой или мукой, которые были здесь в большой цене, мне так захотелось самому пройтись по осеннему лесу, вдохнуть этот непередаваемо прекрасный запах опавших листьев, увядшей травы, испытать радость от найденной среди жухлой травы грибной семейки. Как ни старался я выйти пораньше, всё равно, пока переделал все неотложные дела, солнце поднялось уже высоко. Бабульки уж с леса возвращались, и с удивлением смотрели, как я , соответственно приодетый и с пластмассовым ведёрком направлялся к лесу.
Хотя я никогда не считал себя большим любителем и знатоком «тихой охоты», но оказалось, что это занятие довольно увлекательное и азартное. Я уже полное ведёрко грибов насобирал, а всё не мог оторваться. Стал дальше грибы складывать в полиэтиленовый пакет, в котором я захватил нехитрый обед и пластиковую бутылку с водой. Уже и пакет наполнился, пора было домой возвращаться. И тут только я заметил, что солнышко осеннее уже почти скрылось за верхушками деревьев. Огляделся я вокруг и понял, что забрёл довольно далеко в лес и, пожалуй, засветло теперь не успею вернуться в деревню. Осознав это, я быстро подхватил пакет и ведёрко с грибами и вспомнив в какой стороне находится деревня, быстро пошёл в этом направлении. Я прошёл уже почти час, но лес не заканчивался. Солнце уже почти совсем скрылось, лишь небо в той стороне было ещё багрово-фиолетового цвета, а между деревьями почти совсем стемнело. Я ускорил шаг и, наконец, выбрался на какую-то лесную дорогу. Она была заросшей травой, видно, что по ней давно не ездили, но всё же очевидно вела к какому-то жилью, к людям ,и я двинулся по ней. В лесу уже совсем стемнело, и всё вокруг приобрело мрачный и таинственный вид. Кусты вдруг стали похожими на фигуры людей или каких-то загадочных зверей, в лесу что-то шуршало и поскрипывало, а шорох падающих листьев казался мне чьими-то крадущимися шагами. Я уже почти бежал по дороге, как вдруг впереди меня замаячили две человеческие фигуры – одна побольше, а другая совсем маленькая. Видно это были такие же, как и я припозднившиеся грибники. Подойдя поближе, и присмотревшись, я понял, что это были женщина и маленькая девочка. Обрадовавшись, что теперь мне уж точно подскажут, как выбраться из лесу я пошёл ещё быстрее. Старшая оглянулась и, увидев меня, остановилась. Я подошёл поближе и поздоровался. Странно, но мне никто не ответил. Женщина молча смотрела на меня, ничего не говоря, так же молча стояла и девочка, только глаз она не поднимала, казалось, она что-то пристально рассматривает на дороге. Девочке было лет пять, не больше, светлая чёлка до глаз, розовое пальтишко и небольшой пупс в розовых ползунках и розовой шапочке в руках. Женщина тоже была одета не совсем для леса, на ней был светлый плащ и ботиночки на каблуках. В руках у неё был прозрачный полиэтиленовый пакет, но в нём я не заметил грибов. Там лежали ярко красные ягоды шиповника. А одна веточка с тремя алыми ягодами была приколота к левой стороне груди наподобие брошки, и я подумал, что на светлом плаще, это выглядит так, как будто кто-то брызнул кровью ей на грудь. Ещё раз поздоровавшись, на тот случай, если меня не расслышали, я спросил дорогу. Женщина снова ничего не ответила, но, переложив пакет из правой руки в левую, взмахнула рукой, показывая куда-то вперёд и влево. Рука её показалась мне очень тонкой и какой-то прозрачной. Мне стало почему-то жутко, и я не стал ничего больше уточнять, а, пожелав странным встречным всего доброго, поспешил в указанном направлении. Но любопытство мучило меня, я не мог понять, что же делают на тёмной лесной дороге в такое неподходящее время эта женщина и маленькая девочка. Поэтому, пройдя метров 5 или 6, я оглянулся. Но на лесной дороге совершенно никого не было. Дорога была совершенно пустынна, как будто всё мне просто почудилось. Я оторопело стоял, и глядел туда, где ещё миг назад были люди. Может быть, я случайно срезал какой-то ядовитый гриб, такой, что даже запах его вызвал галлюцинации, подумалось мне. Автоматически я сделал несколько шагов обратно и увидел на земле веточку с тремя алыми ягодами шиповника. Я поднял её и зачем-то бросил в свой пакет с грибами, а потом быстро пошёл вперёд. Метров через тридцать я увидел развилку, вернее от основной дороги влево уходила едва заметная тропинка, и я, вспомнив взмах тонкой прозрачной руки, направился по ней. Каково же было моё удивление, когда буквально через 15 минут я вышел к своей деревне, только со стороны, противоположной моему дому.
Мою скотину, а к тому времени я обзавёлся четырьмя молодыми бычками и пятью поросятам, чтобы выращивать их на мясо и таким образом делать свой фермерский бизнес, давно пора было кормить, поэтому я занёс ведро с грибами соседке , попросив её засолить их для меня, а пакет оставил себе, чтобы пожарить грибочки на ужин. Пока управлялся со своим хозяйством, не было времени подумать о своём приключении, и только уже ближе к ночи, когда дошла очередь до пакета с грибами, я увидел среди коричневых и оранжевых грибных шляпок веточку с тремя ягодками шиповника, вспомнил странную женщину с ребёнком, и мне стало как-то не по себе. Я бросил веточку на подоконник и принялся за ужин.
На следующий день, увидев Анну Васильевну, свою соседку, я стал расспрашивать, не приехала ли к кому нибудь из соседей женщина с ребёнком, дескать, встретил вечером в лесу.
-Да, кажись, ни у кого гостей нет- ответила она - уж я бы знала - продолжала она. А вот ко мне Вася, сынок, приехал из города, помочь матери дров на зиму заготовить.
Вася оказался мужиком лет сорока, небольшого роста уже лысоватым, и, очевидно, не дураком выпить. В городе он жил уже с третьей женой, работал где-то электриком, да последнее время больше в бесплатном отпуске был, чем работал. Вот и поехал матери помочь, да заодно от жены, запилившей его, что плохой он добытчик в трудные нынешние времена отдохнуть.
А вскоре у меня тоже появился новый член семьи. Как-то Вася, косивший сено на опушке леса, для материной козы, принёс мне новость. Что возле леса, недалеко от дороги, уже который день сидит беспородный пёс. Видимо хозяевам он надоел, непрестижна была его беспородность, вот и отвезли они его в лес. На нём был ошейник, а рядом, на пенёчке, лежал его поводок. Вася сначала думал, что и хозяева где-то неподалёку, может быть, городские грибники приехали. Но, когда и на следующий день увидел пса на том же месте, понял, что бросили его тут, в лесу. Хотел Вася его домой привести, но пёс никак не хотел уходить. Он сидел возле пенька и упрямо ждал своего хозяина. Ночи уже были холодные, и мне подумалось, что пёс так долго не протянет, а мне в хозяйстве он очень сгодился бы. Когда-то у меня в городе был пёс доберман, поэтому хорошо я знал собачьи повадки и уже вечером беспородная псина, получившая громкое имя Верный лежала у меня в комнате, на подстилке в углу. Это оказался очень умный, добрый и весёлый пёс.
В тот вечер мы с Верным только собирались ужинать, я готовил картошку «по-холостяцки», то бишь, с банкой тушёнки и луком, а Верный вертелся возле стола и облизывался в предвкушении вкусного ужина. Вдруг он поджал хвост и заскулил жалобно, а потом и вовсе забился под стол. Меня такое его поведение очень удивило, обычно он любил, когда к нам захаживали гости, и весело мчался им навстречу, радостно повизгивая и виляя хвостом. Я посмотрел в окно и оторопел – возле калитки стояла всё та же женщина с девочкой. Я отметил, что одеты они всё так же, что уже совсем не соответствовало сезону, вечера были уже довольно холодные, а иногда, по ночам землю даже подмораживало, и лёгкий светлый плащик был более чем неуместен. Поэтому первая моя мысль была о том, что им нужно согреться в тепле, и я поспешил к калитке. Мой Верный, как ни звал я его с собой, только забивался дальше под стол и, глядя на меня виноватыми глазами, тихонько скулил. Я вышел во двор и направился к калитке, но там уже никого не было, и женщина и девочка исчезли так же неожиданно, как и в лесу. Я вышел за калитку, но и улица была совершенно пустынной.
Об этом странном происшествии следующим вечером, за рюмочкой рассказал я Васе. Он долго смотрел в рюмку, как будто на дне её видел что-то мне невидимое, потом вздохнул и, разом опрокинув рюмку, сказал:
-Не знаю, таких я здесь последнее время не видел, но по твоему описанию, уж больно похожа она на бывшую хозяйку этого дома Милу. Вообще-то её имя было Эмилия, только нашим деревенским такое имя непривычно было, вот и окрестили они её Милой. Только вряд ли это она, она уж больше 10 лет, как исчезла бесследно, да и дочке уже лет 15 должно было бы быть. А вот одеты они в тот день, когда исчезли, были именно так, как ты описываешь, об этом и в газете писали, в заметке «Розыск». Может быть теперь кто-то пошутить решил.
-А почему у неё имя такое, нездешнее было?- Поинтересовался я.
-Да она и сама нездешняя была. Серёга, муж её, в армии в Литве служил, вот и привёз её оттуда. Красивая была, непохожа на наших девок. Волосы длинные светлые, а глаза синие-синие, как васильки во ржи. Тоненькая была, как стебелёк, но сильная и работящая. Хозяйство у них было немаленькое, огород, да ещё и работать в контору устроилась счетоводом и везде успевала. Дом этот они уже вместе с Серёгой строили, она ему первой помощницей была, и в доме потом всегда у неё порядок был. А вот с бабами нашими не больно любила лясы точить, поэтому и не завела себе здесь закадычной подруги. Жили они с Серёгой дружно, любила она его сильно, да и он её тоже. После работы домой спешил, не в пример нашим деревенским мужикам, а уж как родила она ему дочку, её, кстати, тоже не по нашему назвали – Магдой, так он её чуть ли на руках не носил. Вася помолчал немного и добавил –До поры до времени… И совсем умолк. И сколько я ни пытался дальше его разговорить, он всё отмалчивался, а чуть погодя и вовсе заторопился домой.
Больше мы к этому разговору не возвращались, хоть и любопытной показалась мне рассказанная история, но и мне некогда было особо с Васей общаться, да и он, когда заходил пару раз, по какому-нибудь делу, неохотно отвечал на все мои расспросы, видно уже жалел, что затеял этот разговор..
А ещё через пару недель навестить меня приехало всё моё семейство – жена, сын 13 лет и дочка Танюшка, ей уже 6 лет исполнилось. Дети носились во дворе, а жена решила навести порядок в доме. Начать решила с чердака и скоро оттуда полетели старые связки газет, старый матрас и другое тряпьё.
-Эй, Танюшка,- раздалось с чердака,- беги сюда. Тут я для тебя кое-что нашла! И с чердака прямо в руки дочери полетел маленький пупсик в розовых ползунках. У меня почему-то мурашки поползли по спине. Точно такого же пупса я видел в руках у девочки в лесу. Конечно, это ни о чём не говорило, наверное таких пупсиков в своё время было выпущено тысячи, но на меня как будто повеяло могильным холодом от этой обычной игрушки.
-Не надо, оставь, не бери, это чужая игрушка, - закричал я, но дочь уже схватила её и совсем не собиралась отдавать. Да и жена вмешалась, мол игрушке этой уже сто лет, и что из того, что дочка поиграет немного с нею. Я не стал спорить, как не стал и рассказывать, где видел такую же игрушку. Жена у меня ревнивая, и мою встречу с женщиной, пусть и случайную, да ещё в тёмном лесу, без внимания не оставит.
Только когда дочка уснула вместе в пупсом, я потихоньку забрал из её рук игрушку и отнёс её в чулан, засунув на самую дальнюю полку. Утром дочка уже и не вспомнила об игрушке, а через недельку мои домашние отбыли в город - осенние каникулы в школе закончились, и жене пора было на работу, сыну в школу. Мы снова остались с Верным одни в доме.
В тот вечер мы с Верным допоздна возились во дворе, завершая свои дневные дела. Зима была уже на пороге, и надо было многое успеть до первого снега. Наконец-то мы отправились в дом. И вдруг Верный опять повёл себя странно, он никак не хотел входить в дом, рычал и упирался. Решив, что он, очевидно, хочет прогуляться к соседской полуслепой и древней собачонке в гости, я не стал настаивать и вошёл в дом один….
В комнате, возле горящей голландки стояла девочка лет пяти, в розовом пальтишке и в руках у неё был всё тот же пупсик розовых ползунках.
Первой моей мыслью было то, что жена и дочка снова вернулись, но уже через секунду я понял, что это вовсе не моя дочь. Моя дочь тёмненькая, а у этой волосы были, как спелая пшеница, а глаза синие-синие. Я растерялся, и почему-то вдруг сказал: « Магда, иди спать!» Девочка послушно кивнула, и, ни слова не говоря, вышла из комнаты. Я ещё какое-то время стоял и тупо смотрел в пространство, потом выскочил в коридор – никого, пусто было и в спальне. Две другие комнаты у меня вообще стояли закрытые, мне одному хватало и одной комнаты, только с приездом семьи мы устроили так называемую спальню. Но я проверил и их, естественно, там тоже было пусто.
Что же происходит? Что за странные видения преследуют меня? Мне впервые стало по настоящему страшно.
За входной дверью послышалось поскрёбывание, и повизгивание - это Верный давал знать, что он вернулся. Я впустил собаку в дом, и она стала вдруг метаться по дому. Шерсть её стояла дыбом, а глаза странно светились. Никого не обнаружив, пёс успокоился и вскоре уже дремал на своей подстилке в углу. Мне же не спалось.
На следующий день я под каким-то благовидным предлогом навестил Анну Васильевну и Васю. Они как раз обедали. Я присел за стол, помолчал немного, а потом произнёс: «А ко мне вчера Магда наведывалась. Одна, без матери». Я думал, что мои соседи в ответ на мои слова покрутят пальцем у виска и скажут, что пора мне наверное семью привозить, а то у меня уже от одиночества « крыша едет».
Но Вася вдруг поперхнулся борщом, закашлялся, и выскочил из-за стола, а старушка со словами «свят, свят» стала истово креститься.
Когда я вышел во двор, Вася стоял, опёршись на калитку, и курил, вид у него был испуганный.
-А ведь это она за моей душой приходит,- вдруг произнёс он. Я удивлённо взглянул на него, а он продолжал - виноват я тоже, да теперь ничем уже вину мою не поправить. И он неожиданно стал рассказывать мне давнюю историю, приключившуюся здесь.
-Как я уже говорил – начал рассказ Василий- ладно и дружно жили Серёга и Эмилия. А уж как дочь свою Магдочку любили, баловали, её наряжали , как куколку.
Но как-то по весне появилась в нашей деревне новая библиотекарша –Валентина. Была она молода и чертовски красива. Видно в роду у неё цыгане водились, потому что была она смуглой и черноглазой, иссиня чёрные и кудрявые волосы непокорной копной рассыпаны по плечам, а фигура… Все мужики деревенские оглядывались ей вслед, когда проходила она сельской улицей. Да и в городе, откуда она приехала после окончания библиотечного техникума, наверное, не одного своей красотой свела с ума. Сняла она комнатку у одной старушки, неподалеку от клуба. И вскоре почти всё взрослое мужское население нашей деревни увлеклось литературой. Даже те, кто давно забыл, как книгу в руках держат, зачастили в библиотеку, к явному неудовольствию своих жён и подруг. А самым активным читателем неожиданно стал Серёга. Каждый вечер, после работы спешил он теперь не домой, а в библиотеку, и просиживал там до тех пор, пока не уходил последний посетитель, и не запирала Валентина двери библиотеки на замок, да и потом не домой шёл, а провожал ещё библиотекаршу до её дома. Вскоре всё село говорило уже об этом, и только Мила ничего не замечала или не хотела замечать, хотя невозможно было не заметить в Серёге перемен. Приходил он домой поздно, а утром рано уходил на работу, работал оншофёром в совхозе, с женой почти не разговаривал, даже Магдочку, любимицу свою уже не баловал, а иногда и наоборот зло покрикивал на неё. Видно не всё ладилось у него с библиотекаршей, говорили, что не устраивало её то, что он женат был, иногда она ,поддразнивая его, позволяла даже ухаживать за собой холостым ребятам. А где-то в сентябре слух прошёл, что и вовсе собирается Валентина замуж за Витьку механника. Он только весной с армии пришёл, был парень видный собой и неженатый. И тут Серёга, как с ума сошёл. Что там у него дома произошло, никто не знает, только видели, как Мила заплаканная из дома выскочила и пошла в сторону яблоневого сада, что возле клуба рос. Но потом через некоторое время вернулась и больше никто ни её, ни Магду не видел. Следующие два дня как раз выходные были, а в понедельник Сергей пришёл в контору, где Мила работала, и попросил оформить ей отпуск, так как уехала она срочно домой в Литву , мать там приболела. Но она не вернулась в деревню ни через месяц, ни через два. Через неделю позвонила в контору её мать из Литвы и сказала, что Мила до сих пор к ним не приехала. Милиция розыск объявила, следователь Серёгу в район вызывал, но Сергей стоял на своём – в воскресенье днём он посадил он жену и дочь на станции, на проходящий поезд до Минска, там у неё должна была быть пересадка, и больше ничего о ней не знает. Печатали их фотографии в газете и по телевизору показывали, но никто их нигде не встречал.
А как раз в то воскресенье- продолжал Василий- я от матери домой, в город возвращался. И в станционном буфете встретил Серёгу. Был он в изрядном подпитии, таким я его ещё никогда не видел, он и сказал мне, что посадил жену и дочь на поезд, отправил их в Литву, что теперь он свободен и поэтому на радостях выпил. Я то ни жену его, ни дочь тогда не видел, но когда следователь меня пригласил, как свидетеля, я, с дурной головы, и сказал, что присутствовал при том, как он их в вагон сажал и даже чемоданы я им помогал затаскивать. Уж больно меня Серёга просил подтвердить это. Милиция проверила – билеты на поезд он действительно покупал, а вот проводница, которая тогда была в этом вагоне, неожиданно уволилась и куда-то переехала, так что её и отыскать не смогли. Поэтому оказался я главным свидетелем, и все подозрения, благодаря моим показаниям, с Серёги сняли, а вот я всё время себя казню, что сказал неправду тогда и всё жду расплаты. Василий докурил сигарету, махнул рукой и сказал: «завтра в город поеду, не нравятся мне эти привидения, потом вернусь доделаю, крышу матери. » и пошёл к дому . Как раз к одной из проживающих в деревне бабушек внук на такси приехал,с ним Вася, быстро собрав кое-какие свои вещички, и уехал, таксист, чтобы пустым не возвращаться, с ним за полцены договорился. Но больше не пришлось Васе возвращаться и крышу доделывать. Вернее, вернулся он в материнский дом, да только уже в гробу.
Чуть только от села отъехали, как врезалась машина на полном ходу в дерево. Водитель только ссадинами отделался, а Вася сразу насмерть. Непонятно, как на совершенно пустынной дороге могла случиться авария. Водитель был абсолютно трезв, это и гаишники отметили, когда приехали на место аварии, только твердил всё время, что непонятно откуда вдруг на дороге оказались женщина с ребёнком. Он и крутанул резко руль, чтобы на них не наехать. Женщина была в светлом плаще и девочка в розовом пальтишке, но когда он выскочил из машины, на дороге никого не было, ГАИ этим рассказам не поверила, они такие оправдания каждый день слышат. А я ,сразу вспомнил Васины о слова: « за моей душой приходили». Он оказался прав.
Похоронили Василия на сельском кладбище. Анна Васильевна за дни похорон совсем сдала, Её Васи, её единственного сыночка больше не было, и она осталась совсем одна на белом свете. Где-то у неё, у первой Васиной жены были уже взрослые внуки, но она давно утратила с ними связь, а вторая и третья жена и вовсе не очень роднились, да и детей там не было.
Поэтому я каждый вечер, управившись со всеми делами забегал к ней на огонёк, и мы подолгу сидели, сумерничали и как-то она продолжила историю, которую рассказывал в своё время Вася.
… Не прошло и полгода после исчезновения Эмилии и Магды, как привёл Сергей в дом новую жену Валентину. И хоть не расписывали их пока в сельсовете, свадьбу сыграли шумную. Да только счастья больше не было в этом доме. Серёгу всё чаще и чаще стали видеть во хмелю, а к Валентине в библиотеку всё так же захаживали мужики, и она кокетничала с ними, как будто и не была мужней женой. А уж когда появились в селе два геодезиста, что-то они мерили, не то здесь дорогу собирались новую строить, не то плотину какую-то через речку, так она в открытую с одним загуляла, не стесняясь ни соседей, ни мужа. А этой почве и вспыхнула как-то у них ссора, он даже руку на неё поднял. Валентина прибежала к Анне Васильевне вся не в себе, и что-то всё говорила « я не хотела, я не хотела». Потом ушла домой. Говорят Сергей пьяный спал и ничего не слышал, а она поднялась на чердак, да там и повесилась. Вроде бы соседи слышали, как Сергей в ссоре ей кричал, что он из-за неё жену и дочь в болоте утопил, вот она и не смогла жить после этого. Но когда снова следствие началось, никто конечно об этом не заикнулся. Кому охота, чтобы по милициям да судам таскали.
А Сергей вскоре тоже исчез из села. Приехал его двоюродный брат, он где-то не то на Колыме, не то на Чукотке с бригадой старателей золото в отвалах мыл, вот он его и взял в бригаду. Только недолго он там пробыл. В бригаде во время сезона сухой закон был, а Серёга не выдержал, раз его предупредили, а на другой уволили. Денег у него уже не было домой вернуться. Вот и стал он там бомжевать. Пил по чёрному, даже грибы в тундре какие-то собирал и варил себе зелье, когда денег на водку не было. И допился до белой горячки, всё кричал, что жена и дочь его в болото хотят затащить. Однажды забрёл на речку, и речка та скорее на ручей была похожа, курам, как говорится, по колено, да споткнулся он об камень, упал головой вводу а встать не смог, так и захлебнулся. И схоронили его там, вот и весь сказ.
Вернувшись домой я долго сидел не зажигая света и всё думал над историей рассказанной Васей и Анной Васильевной. Какая непрочная штука, оказывается, человеческое счастье. Дом построенный двумя любящими людьми, чтобы счастливо жить в нём, растить своих детей, всё ещё стоял крепкий и, как казалось, надёжный. Но какие-то тёмные силы в один миг разрушили жизнь, счастье, любовь, будущее….
Я представлял, как погожим осенним днём Серёга приехал домой на совхозной машине, чтобы отвезти жену и дочь на станцию, после их ссоры она собралась поехать на время к матери, думая, что разлука пойдёт им на пользу. Эмилия была печальна, а Магда, наоборот, радовалась предстоящему путешествию на поезде и встрече с бабушкой. Она положила в чемодан свои игрушки и только любимого пупсика завернув в отцов носовой платок держала в руках. Наверное, у неё было их два, но один куда-то запропастился, поэтому в гости поехал только один.
На станцию Сергей поехал окольным путём. Эмилия не знала здешние места, а Сергей вырос тут и помнил, что с детства ещё запрещали им ходить в тот лес, мимо которого петляла старая заброшенная дорога. Когда-то заключённые добывали там торф. Торфяники давно уже были заброшены, и заключённых там давно не было, но люди по-прежнему старались без лишней надобности в те места не ходить. Гиблое место там было, огромное болото с бездонной трясиной, сверху прикрытой ярко зелёной травой.
Возле этого болота, возле куста шиповника растущего на обочине и усыпанного красными ягодами и остановил машину Сергей. Эмилия с радостью приняла приглашение прогуляться, надеялась наверное, что здесь, в тишине и покое осеннего леса они смогут поговорить и всё плохое и тёмное, что уже так много времени стояло между ними исчезнет. Они смогут понять и простить друг друга, и жизнь их снова станет прежней. Она сорвала веточку шиповника с тремя алыми ягодками и кокетливо приколола их к своему светлому плащику. А Магда, очевидно, думала : какой счастливый этот день- и поездка на поезде и эта неожиданна прогулка с лесу, и папа с мамой не ссорятся- и бежала вприпрыжку впереди. Травка была зелёная-зелёная, несмотря на осень…
Услышав крик дочери, Эмилия, не помня себя, бросилась вперёд. Магда барахталась в трясине, только голова её торчала над топью. Глаза её были огромны и синие-синие, как осеннее небо. Раздумывать было некогда, и мать инстинктивно бросилась на помощь дочери. И с ужасом почувствовала что дна под ногами не было. Напрасно колотила она руками жидкую грязь, тело её только всё больше погружалось в тёмную холодную пучину.
-Сергей! Помоги! Спаси! – закричала она, и с ужасом увидела, как Сергей быстро удаляется к дороге.
Он дошёл до машины, постоял, подождал, пока стихнут крики над болотом, а потом погнал на всей скорости машину к станции. Зашёл в буфет, взял бутылку и разом, не закусывая, выпил один стакан, потом второй. В ушах у него ещё звучали последний крик жены и дочери. Тут то его и встретил Вася.
Вернуло меня к реальности рычание Верного. Только теперь я заметил, что в комнате совсем темно и откуда-то тянет холодом. Наверное дверь плохо закрыта, подумалось мне, и я встал чтобы поплотнее её закрыть. И тут я увидел их….
Под моим окном, на улице стояла маленькая девочка и её мама. Они смотрели на меня из-за стекла, как будто что-то хотели сказать. Сам не понимая почему, я неожиданно открыл окно. На улице бушевала первая метель. Холодный ветер ворвался в открытое окно, и закружил по комнате снежинки. Девочка протягивала мне своего пупсика, и я машинально взял его в руки. А ещё через мгновение они растаяли в снежной круговерти. Как будто всё это мне приснилось. И только пупсик в моих руках говорил, что это не так. Я положил его на подоконник, рядом с засохшей веточкой шиповника с тремя сморщенными красными ягодками. Удивляюсь, как это жена, делая уборку, её не выбросила.
Анна Васильевна так и не смогла справиться с горем, да и возраст уже был почтенный. Словом через и сорок дней после смерти сына не прошло, как пришлось нам и её схоронить. Я как ближайший сосед и почти единственный, здоровый мужчина в деревне, занимался и могилой и гробом. Вот тут то и пришла мне в голову мысль положить в её гроб пупсика и веточку шиповника. Если уж случилось быть непогребёнными Эмилии и её дочке Агате, в связи с чем души их бродят неприкаянно по свету, то может хотя бы это успокоит их. Я взял с подоконника игрушку, достал с кладовки и второго пупса, завернул их в чистое полотенце, положив туда же и ветку шиповника, и всё это пристроил в ногах покойницы. Никто ничего и не заметил.
А на поминках я помянул заодно и всех бывших жильцов этого несчастного дома.
Больше никогда привидения не беспокоили меня, да вскоре и я уехал из деревни. Ничего не получилось у меня с фермерством, какой из меня фермер, если я всю сознательную жизнь на заводе работал. Продав после Рождества своих бычков и хрюшек, вернулся я домой, в город.
Я почти никогда не вспоминаю эту историю, только, когда осенью выедем с семьёю в лес за грибами, я, увидев куст шиповника, усыпанный алыми ягодами, вдруг вспомню женщину в светлом плаще и с веточкой шиповника в петлице, и девочку в розовом пальтишке на лесной дороге, и, как будто могильным холодом, повеет на меня. Но тут раздаются весёлые голоса, ауканье моих детей, балдеющих от радости, от того, что выбрались из города, что выходные, что осенний лес так красив, и что мы все вместе, и что так будет вечно.
Конец.