Есть два вида веры. Первый вид «авторитарный», его проповедуют мессии, церкви – доверие вперед тому, что ими будет сказано. Если сказано, что это текст Божий, значит, Божий, так оно и есть. Если сказано, что, говоря об этом нужно ссылаться на источник (Мф.12.5), значит нужно ссылаться. То есть вера – это налагаемое на душу человека обязательство с угрозами и заманками. «Нет, - скажут мне. - Я ссылаюсь на главу Священного Писания не потому, что на мою душу наложено обязательство с угрозами и заманками».
Да? А зачем ты ссылаешься?

Второй вид веры базируется на откровении. Без откровения нет веры. Человек начинает верить, когда его душа открыла нечто такое, что не позволяет уже человеку жить так, как он жил – в первородном грехе, так, «как люди живут», так, как он приучен. Это обычно случается «вдруг» и меняет жизнь человека. Видимо, так же это случилось и у Христа. Он во всем разочаровался (возможно, там было предательство, явное предательство – благодатная почва для откровения), культивируемые ценности потеряли для него свой смысл, и осталось одно: спрыгнуть с 12 этажа, уплыть в море на лодке, уйти в пустыню. Конюхов рассказывал мне, что в 13 лет он сел в лодку и решил переплыть Азовское море: если испугаюсь – стану священником, если переплыву – моряком. Не испугался, переплыл и поступил в мореходку. Думаю, что это уже – евангелие. Я все придумки задним числом называю евангелием. Мотивы поступков через 20 лет невозможно вспомнить и задним числом придумывается «удобная» версия. Попадая к родственникам, я слушаю рассказы о своем детстве и понимаю, что мои «евангелия» уже готовы. Они красивы, но сам я в глубине души знаю, что основа моих поступков была иной. Если 13-летний Конюхов сел в лодку и ушел в море значит, в жизни его было что-то больное, трагическое, какое-то сильное разочарование, пульсирующая боль внутри, заставившая его перевернуть лодку на берегу, столкнуть ее в воду, погрузить в нее узелок с полбуханкой хлеба и бутыль с водой. Очень трудно справиться с пульсирующей болью внутри. А то, что придумается потом, даже тебе самому придумается – это уже будет потом.

Христос однажды, разочаровавшись, ушел в пустыню.
Откровение – то, что открывается перед разумом, дошедшим до последних своих пределов. У всех у нас – разные пределы разума, но это различие – как среднегодовой снежный покров, только синоптикам интересно: 13 сантиметров или 15. Этим различием можно пренебречь, потому что главный предел разума – созерцание божественной, выше разума стоящей истины. То, что дает ответ на вопрос: какой смысл имеет моя жизнь. Ответ этот должен быть понятен моему разуму, моей душе. Вера есть знание откровения, без чего невозможно жить и мыслить.

Христос разочаровался, ушел в пустыню умирать, там испытал откровение, которое стало его верой. В чем же была его вера? Почему эта вера до сих пор будоражит многих людей? Почему даже ученики Христа, много сделавшие для того, чтобы переврать основы этой веры (возможно, не только от непонимания), не смогли этого сделать?