Это цитата сообщения ludmila_ya Оригинальное сообщение
А у меня есть любимый, любимый, с повадкой орлиной, с душой голубиной, с усмешкою дерзкой, с улыбкою детской, на всём белом свете один-единый. Он мне и воздух, он мне и небо, всё без него бездыханно и немо...
А он ничего про это не знает,
своими делами и мыслями занят,
пройдёт и не взглянет, и не оглянется,
и мне улыбнуться не догадается.
Лежат между нами на веки вечные
не дальние дали - года быстротечные,
стоит между нами не море большое -
горькое горе, сердце чужое.
Вовеки нам встретиться не суждено... А мне всё равно,
мне всё равно, а у меня есть любимый, любимый!
Многим известны эти проникающие в душу стихи поэтессы Вероники Тушновой. Есть и другие, не менее пронзительно-горькие и одновременно счастливые строки, которые она посвятила своему любимому человеку. История любви, написанная сердцем.
Но сначала немного о её жизни. Вероника Михайловна родилась 27 марта 1911 года в Казани в семье преподавателя микробиологии, впоследствии действительного члена Всесоюзной сельскохозяйственной академии им. Ленина.
Окончила среднюю школу, хорошо говорила по-английски и по-французски, по настоянию отца поступила на медицинский факультет Казанского университета. В 1931 году семья переехала в Ленинград, где Вероника окончила медицинский институт, вышла замуж за известного врача Юрия Розинского и родила в 1939 году дочь Наталью. В этом же году появляются в печати ее стихи., и она делает окончательный выбор: в 1941 году подает заявление в Литературный институт. Учиться, конечно, не пришлось - началась война. Вероника работает палатным врачом нейрохирургического госпиталя. В феврале 1943 года возвращается в Москву. Медицинские знания всё-таки пригодились - она уже врач-ординатор.
В 1945 году выходит сборник В.М. Тушновой «Первая книга». Ее дебют в печати состоялся, когда поэтессе исполнилось двадцать девять лет. Одним из тех, кто увидел в начинающей поэтессе талант, был В.И. Качалов. По словам его биографа В.В. Виленкина, Качалов «зачитывал» домашних и гостей ее стихами…
Второй муж Тушновой — физик Юрий Тимофеев. Но главная любовь её жизни - поэт и писатель Александр Яшин.
Неизвестно, при каких обстоятельствах познакомилась Вероника Тушнова с Яшиным, которого она так горько и безнадежно полюбила и которому посвятила свои самые прекрасные стихи. Безнадежно — потому что Яшин была больная жена и дети. А уводить любимого из семьи Вероника как мудрая женщина не хотела, зная, что на чужом несчастье своё счастье не построишь...
Они встречались тайно, в других городах, в гостиницах, ездили в лес, бродили целыми днями, ночевали в охотничьих домиках. Сохранить отношения в тайне не получилось. Друзья осуждали его, в семье настоящая трагедия. Разрыв с Вероникой Тушновой был предопределён и неизбежен:
«Улыбаюсь, а сердце плачет в одинокие вечера. Я люблю тебя. Это значит - я желаю тебе добра…»
Позднее счастье их было трудным, мучительным, особенно для Вероники Михайловны. Ее последнюю, вышедшую при жизни книгу «Сто часов счастья» – дневник этой огромной, сжигающей любви – поэтесса писала, будучи уже тяжело больной.
Не слишком избалованная похвалами критики, предпочитающая не посещать поликлиники, поэтесса рано ушла из жизни. Весной 1965 года она оказалась в больнице.
Когда Вероника лежала в больнице в онкологическом отделении, Александр Яшин навещал её. Марк Соболь, долгие годы друживший с Вероникой, стал невольным свидетелем одного из таких посещений:
«Я, придя к ней в палату, постарался её развеселить. Она возмутилась: не надо! Выглядела она предельно худо. Неузнаваемо. А потом пришёл — он! Вероника скомандовала нам отвернуться к стене, пока она оденется. Вскоре тихо окликнула: «Мальчики…». Я обернулся — и обомлел. Перед нами красавица! Не побоюсь этого слова, ибо сказано точно. Улыбающаяся, с пылающими щеками, никаких хворей вовеки не знавшая, молодая красавица. И тут я с особой силой ощутил, что всё, написанное ею, — правда. Абсолютная и неопровержимая правда. Наверное, именно это называется поэзией…»
В последние дни перед смертью она запретила пускать Александра Яшина к себе в палату — хотела, чтобы он запомнил её красивой, весёлой, живой.
У Эдуарда Асадова есть стихотворение, им посвящённое, так и называется
ВЕРОНИКЕ ТУШНОВОЙ И АЛЕКСАНДРУ ЯШИНУ
Я не открою, право же, секрета,
Коль гляну в ваши трепетные дни.
Вы жили, как Ромео и Джульетта,
Хоть были втрое старше, чем они.
………
Я вслушивался с легким удивленьем,
Как ваши речи из обычных слов
Вдруг обретали новое значенье,
И все — от стен до звездного круженья —
Как будто говорило про любовь!
Да так оно, наверное, и было.
Но дни у счастья, в общем, коротки.
И, взмыв в зенит и исчерпав все силы,
Она, как птица, первой заплатила
За «сто часов» блаженства и тоски...
……..
И коль порой устану от худого,
От чьих-то сплетен или мелких слов,
Махну рукой и отвернусь сурово.
Но лишь о вас подумаю, как снова
Готов сражаться насмерть за любовь!
Седьмого июля 1965 года поэтессу похоронили на Ваганьковском кладбище рядом с родителями.
Через три года после своей любимой умер тосковавший и мечущийся до последних дней Александр Яшин. Диагноз звучал также зловеще: рак…
Дочь поэтессы Наталья Юрьевна, внучка Наташа со своей семьей и поныне живут в квартире Вероники Тушновой на бывшей улице Чайковского (ныне – Новинский бульвар) в доме, что между домом-музеем Шаляпина и посольством США. Эту квартиру получил в 1930-е отец поэтессы, академик ВАСХНИЛ.
[400x470]
Вероника Тушнова с дочерью Наташей
Вероника Тушнова и сегодня каждый раз напоминает о себе песнями «Сто часов счастья», «Не отрекаются любя», «Я прощаюсь с тобой у последней черты», «А знаешь, все еще будет»...
«Ее романтическая мечта в том и заключалась, чтобы каждая человеческая душа расправила крылья, – пишет критик А. Михайлов. – Любовь, в представлении Вероники Тушновой, и есть тот величайший нравственный стимул, который возвышает человека над обыденностью, делает его крылатым». Вспомним некоторые стихотворения Вероники Михайловны...
Небо желтой зарей окрашено,
недалеко до темноты...
Как тревожно, милый, как страшно,
как боюсь твоей немоты.
Ты ведь где-то живешь и дышишь,
улыбаешься, ешь и пьешь...
Неужели совсем не слышишь?
Не окликнешь? Не позовешь?
Я покорной и верной буду,
не заплачу, не укорю.
И за праздники, и за будни,
и за все я благодарю.
А всего-то и есть: крылечко,
да сквозной дымок над трубой,
да серебряное колечко,
пообещанное тобой.
Да на дне коробка картонного
два засохших с весны стебля,
да еще вот — сердце, которое
мертвым было бы без тебя.
* * *
Я одна тебя любить умею,
да на это права не имею,
будто на любовь бывает право,
будто может правдой
стать неправда.
Не горит очаг твой, а дымится,
не цветёт душа твоя - пылится.
Задыхаясь, по грозе томится,
ливня молит, дождика боится...
Всё ты знаешь, всё ты понимаешь,
что подаришь - тут же отнимаешь.
Всё я знаю, всё я понимаю,
боль твою качаю, унимаю...
Не умею сильной быть и стойкой,
не бывать мне ни грозой, не бурей.
Всё простишь ты мне, вину любую,
кроме этой доброты жестокой...
В 1961 году Яшин написал стихотворение «Речка Вертушинка» (легко догадаться, что Вертушинка – ласковый образ Вероники Тушновой):
Над тобой не одна осинка
Одурманенно склонена.
Колдовством твоим, Вертушинка,
Вся душа до краев полна.
Завертела, обворожила,
Закружила меня чуть свет.
Что ж ты делаешь, вражья сила?-
И зимой избавленья нет.
С увлеченьем, с ожесточеньем,
Изворачиваясь и дразня,
Обнажаешь мои коренья,
Словно хочешь свалить меня.
Не весеннее наше дело:
Сколь ни тешься, ни молодись -
Я не тот, и ты обмелела,
Так застынь же, угомонись!
Вероника ему ответила не менее талантливо, хлёстко и нежно:
Хороша, говоришь, красива?
Что ж клянешь ты ее с тоской?
Не кори, а скажи спасибо
быстрине ее колдовской.
И в погоду, и в непогоду
над речонкою склонена,
пьет осинка живую воду,
через то и жива она.
Вертушинке ли не струиться?
Нет иных у нее примет…
Если речка угомонится,
значит, речки на свете нет...
То мелеет, то прибывает, —
любо-дорого поглядеть…
Реки старыми не бывают,
им не надобно молодеть.
Не страшись ее круговерти,
не беги от воды хмельной,
успокоится после смерти,
нету вечных рек под луной!
Читаешь эти стихи и понимаешь: чувство было настоящим, мучительным, страстным. Не легкая интрижка, а любовь, которая становится смыслом жизни, самой жизнью. Любовь, о которой втайне мечтает каждый из нас. Правда, и платить за такое горение чувств приходится дорого. Порой, жизнью.
Гонит ветер туч лохматых клочья, снова наступили холода. И опять мы расстаемся молча, так, как расстаются навсегда. Ты стоишь и не глядишь вдогонку. Я перехожу через мосток... Ты жесток жестокостью ребенка — от непонимания жесток, Может, на день, может, на год целый эта боль мне жизнь укоротит. Если б знал ты подлинную цену всех твоих молчаний и обид! Ты бы позабыл про все другое, ты схватил бы на руки меня, поднял бы и вынес бы из горя, как людей выносят из огня...[570x366] Несмотря на все свои горести, Тушнова всегда утверждала: Любовь на свете есть! Единственная - в счастье и в печали, в болезни и здравии - одна, такая же в конце, как и в начале, которой даже старость не страшна! Не на песке построенное зданье, не выдумка досужая, она - пожизненное первое свиданье, сто тысяч раз встающая волна...
Вероника растворилась в своей любви и сгорела на ее костре. Но остались её стихи, искренние и взволнованные...
