Мой город стал большой торговой точкой.
Он доживает, при последних днях.
Закрыв прорехи дней пивною бочкой,
Он щурится в неоновых огнях.
Когда-то розы украшали клумбы,
И в парк валил народ по выходным.
Теперь в обрывках объявлений тумбы
Да от шашлычных точек сытный дым –
Нерадостные знаки обитания,
А парка след простыл уже давно.
Расплылись новостроек очертания
В однообразно серое пятно.
Трясутся на дорогах лихорадочно,
Ухабы проклиная тут и там,
Унылые авто, скрипя припадочно
По некогда накатанным местам.
Застыли помертвело предприятия -
Растаскивают, режут, продают.
И всюду поголовная апатия.
И всюду поголовный бесприют.
По вечерам случайные прохожие
Спешат домой, спиной тая озноб.
На веру (напоказ) сменив безбожие,
Бандит от власти в храме крестит лоб.
И все вокруг такое бутафорское,
Что хочется потрогать – это сон?
И лица у людей пустые, плоские,
А голоса – безвольно, в унисон.
И нет вчера, и завтра – тоже нету.
Он просто доживает, город мой.
Спасибо ли сказать менталитету,
Что так согласно топаем с сумой,
Покорно подбираем те остатки,
Что достаются с барского стола?
Едва хватает – выжить да на взятки,
Да чем прикрыть покорные тела.
И так порой кричать хочу: «Проснитесь!»
И так обидно, что не рассказать.
Наш город - где он? Люди, оглянитесь!
Ведь скоро будет нечего спасать.