Калачиком свернусь под одеялом,
Поспешно спрячу руки под подушкой -
И внешнего как-будто не бывало,
И не пробить заслоны даже пушкой.

Я спряталась, закрылась и забылась.
Глаза зажмурив, губы сжав плотнее.
И что бы там, снаружи, ни творилось,
В укрытии моём всего вернее.

Никто меня не станет беспокоить,
Присматриваться к мимике и взгляду.
Вот мне б еще такой прием освоить,
Чтоб никого не ощущать и рядом.

Не насовсем, а так, совсем немножко -
Расслабить мышцы и лица, и сердца.
Стать незаметной, этаким горошком,
И от допросов-пыток отвертеться.

Не спрашивай - я даже не отвечу,
С чего пустеет взгляд мой временами.
Должно уже, наверное, быть легче,
Но то и дело ходит бурунами

Душа моя, в заплатках и подтеках.
То всхлипывает тихо и вздыхает,
То путается в памяти потемках,
То в полном отупении стихает.

Заполнить её наново пытаюсь
Насущным, вроде, и необходимым.
Но с этим новым как-то не срастаюсь,
Будь оно трижды важным и родимым.

Насилую себя с утра до ночи,
А к ночи вся в комочек собираюсь,
В подушку зарываюсь что есть мочи
И от всего на свете закрываюсь.

[541x550]