[397x400]Как знать, не в память ли «чёрных клобуков», живших в добогатырскую эпоху, шьют молодые казаки высокие свои бараньи шапки?  Не тени ли «бродников», державших когда-то переправы на всех главных реках будущего Дикого Поля, тревожат ныне почти исчезнувших станичников, на загубленной химией, бесплодной земле, на обмелевшем Дону. А ведь когда-то, по его притокам да старицам  рыбные косяки ломились когда-то так густо, что нарочным приходилось недельку-другую пережидать на берегу,  дабы не быть сшибленным в реке вместе с конём…

В приазовских, в причерноморских, в прикаспийских степях, история казачества, замешанная на скифско-сарматской, половецкой,  навсегда осталась курганами, схоронившими бесстрашных  воинов. Порвав с ордой, растеклись казаки по городам и весям, поднимая ратный дух просыпающейся от долгого уныния Руси, и казацкая удаль стала закваской народного характера на юге и на севере, а умение служить не щадя живота своего во многом определило прочность государственного устройства и будущую державность России.     Накопленное военное искусство, принесли донские казаки в  помощь князю Димитрию  Донскому вместе  с иконою Донской и Гребневской Божией Матери, что принесли из городка Гребени  на реке Чир, на которой сразилась с половцами дружина князя Игоря.

В 1613 году, после страшных годов смуты, «выборный донских казаков атаман Межаков крикнул» на царство Михаила Романова, прикрыл записку с его именем своею саблей – в знак твёрдой решимости постоять за претендента на престол, но это потом нисколько не убавило вольницы на местах.  Поистине одно из главных противоречий казачьего характера:  жадное желание сильной власти и упрямое сопротивление ей при малейшем подозрении о посягательстве на свободу, почти бескрайнюю – ещё и по причине необъятности пространств, в то время ещё не мереных.

Есть основания полагать, что христианство казаки приняли раньше Киева и приняли, что называется из первых рук. Ведь именно по их местам прошёл один их первых апостолов Андрей Первозванный. Как есть свидетельства Геродота о многочисленных магах и кудесниках Скифии, умевших вызывать (ещё одна насмешка истории) людской энтузиазм при помощи поджариваемых на кострах семян конопли – так путешественники 5-го и 6-го веков рассказывали о походных христианских церквах. Сохранились они внутри орды, а где только не побывали потом, с печальными всепонимающими  батюшками, многим из которых пришлось только отпевать и ни разу крестить младенца.  Жестокое время, жестокие нравы, но высшая цена была жертвенной готовности отдать жизнь «за други своя».  На утлых чайках, десятками тонувших во время неожиданных бурь, теряя товарищей в кровавых стычках с хорошо оснащёнными многопушечными кораблями, плыли казаки в Стамбул, чтобы выручить из плена христианскую душу, бывало одну – единственную… Потому что духовное родство всегда было для казака выше кровного. И оно было бессмертно, и каждым поколением накапливалось, и оставалось всегда тем мощно заряженным электрическим полем, которое грело и поддерживало казака, пока мал, и которому отдавал он всё, когда уходи

Где бы казак ни оказался – на плечах его судьба деда, батька, матери. Даже для хаджирета – одинокого всадника. Все мы странники на земле, путники, которым в земной жизни не дано отдохнуть. А что хранило казаков, что вело во время бесконечных скитаний, переселений, странствий?  Только Вера.  Разборные деревянные церкви всё дольше стояли на одном месте и постепенно заменялись каменными, но неизменно оставалась доля отдаваемой на храм военной добычи: «Сперва Господу, после семьям погибших и сиротам, только потом себе». Может быть поэтому-то Царица Небесная, любимица казаков и первая их Заступница  (Покров Божией Матери самый признанный казачий праздник по всему миру), Общая Мать всех сирых и обездоленных, отвечала им тем же? После многодневного «Азовского сидения» с иконою Её, которую нёс единственный оставшийся в живых мальчик, израненные и бесконечно усталые от осады, они вышли из руин крепости на верную смерть, и Она вдруг даровала им победу над турецким войском, столь сильным и многочисленным, что сама мысль об этом казалась невероятною, а память об Азовской победе веками потом будет укреплять веру и спасать погибающих.

Что же касается Отечества… Как только их на всё хватало? Одни ещё освобождали от турок Новороссийск, а другие прошли до океана в другом конце почти необъятного материка, присоединили Сибирь, уже приглядывались к Аляске и видели за нею Калифорнию,  куда всё-таки дошли. Как  стремительно прокатились они по всей будущей России, которую именуют одной шестой вселенской суши! Как расположились по границам эти двенадцать казачеств:  Донское, Терское, Кубанское, Астраханской, Уральское, Оренбургское, Семиреченское, Забайкальское, Уссурийское, Сибирское, Амурское. Двенадцать позвонков хребта державной России! С нервными их, а потому и самыми чуткими и самыми безошибочно честными окончаниями по всему многонациональному образованию, которое не хочется называть телом, потому что оно было больше – Дух, и кроме объявшего всё православия его составляли мусульмане-татары и башкиры, буддисты-калмыки и буряты, и язычники якуты, имевшие свой отдельный казачий полк. Из двенадцати казачеств больше славы досталось Дону. Ещё древние греки из-за обилия здесь курганов, древних захоронений, всех этих почти циклопических памятников умершим считали, что именно в этих местах находится вход в загробное царство, и потому эти места обладают особой, разнообразно проявляемой мистической силой… Одно из самых последних чудес произошло тут в 20-е годы 20-го столетия – был приостановлен геноцид, грозивший покончить с казачеством навсегда и не потерялись эти героические характеры. Положили головы под Москвой  казаки 4-го армавирского эскадрона, по старой казачьей традиции отпустившие лошадей перед смертельным поединком с двумя батальонами немецких танков. А по немецким фронтам кочевал казачий полк генерала Гельмута фон Панвица, с гордостью и достоинством честного солдата сказавшего потом, что самой большой его военной удачей была именно эта: служить с казаками рядом. Да, боль, трагедия. Сбитые с толку в конце войны уже окончательно, они неожиданным рейдом взяли Прагу, златоглавая чешская столица должна была стать залогом успешных переговоров с Родиной. Но в это самое время шли другие переговоры и итогом их стала выдача англичанами собранных союзниками в лагере под австрийским Лиенцем казаков вместе с жёнами и детьми. 30 тысяч родовых казаков из самых разных станиц! Многих из них растеряли на месте, за Дравой,  остальные погибли в северных лагерях. После полутора лет допросов с пристрастием были повешены подбородком на крюк генералы Краснов, Шкуро, Долманов и Клыч Султан-Гирей, спасший в сорок втором в родной Адыгее русских от возможной резни. Дата выдачи, а лучше сказать подлого предательства – 1 июня (н/с) – отмечается нынче панихидами по всему казачеству.

Невидимая ниточка из прошлого и настоящего – такая слабая тонкая и, вместе с тем, удивительно крепкая и живая. Сколько всего она соединяет! В том числе и битву под Лейпцигом в 1823 году, когда Наполеону уже доложили, что осталось последнее – взять в плен вместе с другими союзными монархами наблюдавшего с холма за исходом сражения русского императора. Но рядом  с ними был учреждённый всего два года назад казачий конвой, силу и храбрость которого предстояло узнать французам в тот роковой для них день. Связывает нас эта еле видная ниточка и с новомучеником российским цесаревичем Алексием, тринадцатилетним отроком, бывшим и оставшимся Атаманом всех казачьих войск. Казаки - единственные из всей русской армии, чей официальный командир был вскоре расстрелян, но они же – единственные, кто вывез все до одного документы и все реликвии и развернул их потом в музей по обе стороны океана: Донской лейб-гвардии казачьего полка в Париже и в Брюсселе и Кубанской рады в Лейквуде штат Нью-Джерси. Случайность? Нет. При свободолюбии у казака генетически заложено уважение к иерархии, устроенной Создателем и являющейся основой законного устроения мироздания. Со времени прихода на помощь святому князю Димитрию Донскому с иконой Царицы Небесной, для казака царь был,  прежде всего, воплощением державного нравственного начала. Он – символ Закона и Права. «Батькины» люди всегда спешили на выручку своему «батьке-государю», а от этого, до сердечной боли, понимание отцовства в совершенно осиротевшем народе. В Белом войсковом соборе Екатеринодара хранился подаренный императором Александром IIего мундир и его шашка. Особым приказом кубанцам разрешалось идти на службу с дедовскими кинжалами.

 Но казаки умели не только мчаться в лаве. В 1911 году на одном из пустырей на окраине Екатеринодара Кубанское войско выстроилось в просторное каре, и посередине его приземлился прилетевший  из Крыма, из Качи самолёт казака Вячеслава Ткачёва – одного из блестящей плеяды первых русских лётчиков. Среди которых и «воздушный казак Вердена» Виктор Фёдоров  во время первой мировой войны за 16 дней в 9 боях сбивший 8 немецких аэропланов и получивший все высшие боевых награды Франции.

Что сказать о терцах, оставшимися русскими как может быть никто из казаков именно потому, что почти неразделимо сплавили себя с осетинами православными и мусульманами. Что – об  оренбуржцах, среди которых было наибольшее число дворян и которые при переселении калмыков, потомков войны 1812 года,  из безводных степей  принимали их в станицах с памятными для всех названиями: Париж, Вена, Берлин, Варшавская. Что – об уральцах, слывущих и ныне, несмотря ни на что, ревнителями старообрядческой чистоты и твёрдости. Что – обо всех казачьих войсках, которые очнулись ныне и пробуют поднять голову после долгой, почти смертельной летаргии!

Широко раздвинули казаки пределы империи, а потом остались без Родины и некого в этом винить, кроме самих себя. Отступление казаков, называемых «рыцарями славянства»  от  веры предков,  их обычаев,  заветов,  предательство государя и его семьи. Не было у них достойных противников, только казаки с казаками и могли справиться. Это и произошло в гражданскую, нет,  в братоубийственную войну.  Есть старая легенда о том, как в королевском замке два бесстрашных рыцаря поспорили из-за цвета щита (?!), висевшего посреди зала для турниров. Первый говорил, что щит белый, а второй утверждал, что красный. И только когда они убили друг друга, кто-то ничтожный из свиты, не умевший владеть мечом и спокойно наблюдавший за поединком со стороны, с улыбкой обратил внимание  государя на то, что оба рыцаря были правы: одна сторона щита действительно была белой, а другая – красная. Просто рыцари стояли по разные стороны щита. И вот опять казаки на пепелище, на руинах. Одно утешение – не впервой в тысячелетней своей истории. На этом пути невозможно надеяться на свои силы, только уповать на милость Божию: «аще не Господь созиждет  дом, всуе трудишася зиждущие его…»  Мама рассказывала  всё, что помнила из своего детства -  когда семья собиралась вечером на отдых, то обязательно читали, с непонятным в то время маме  постоянством, житие святого великомученика Евстафия Плакиды и его семьи.  И нас только Господь может собрать, только Он, Домостроитель всего сущего, удивительно чудесно управляет судьбами  людей и народов, только Он  может из невидимого создать видимое, исправляя всё напутанное нами. Укрепи Боже веру в то, что настанет время, когда и мы сможем сказать: «Да, мы были разлучены и пережили страшную трагедию, но сейчас мы вместе!».

«Один куток», «столько миру»,  генетические родные слова. Есть на Дону легенда о птицах с одним крылом. За гордость и отступление от своего пути, отсёк Господь у птиц одно крыло. С тех пор, чтобы взлететь и подняться высоко в небо, однокрылые птицы непременно должны были собираться подвое и плотно прижиматься одна к другой. Удастся ли нынче это казачеству? Созиждет ли Господь по Покровом Пречистой этот общий дом? Думается, что это зависит от каждого из нас, кто в глубине своего существа ощущает незримую, но прочную связь со своими предками, казачьей судьбой.  Обрести свой путь покаяния и возрождения и послужить Господу в этом благом деле, выполняя свою и общую с уже ушедшими предками задачу. И ощутить прежнее, некогда такое надёжное братское тепло и взлететь над почти погубленной своей землёй, чтобы спасти её.

Мы должны надеяться, что вернётся казачий этикет, неторопливая речь, прямой взгляд,  простота, несгибаемость и достоинство. Мы в гордыне, слепоте, неразумии далеко ушли от предков, а они молятся за нас и терпеливо ждут нашего возвращения, потому что знают, что с ними мы станем непобедимы.   Богатый и горький казачий опыт выживания, философия добровольного самоограничения и довольствования малым во имя Великого, ещё сослужит службу всему человечеству, давно живущему в условиях глубокого нравственного кризиса. Казачье возрождение – это трудный духовный путь. Не в каких бы то ни было структурах политических или экономических искать нынче защиты от раздора и одиночества, но в духовных координатах своего отношениях к Отцу Небесному, и это единственный путь преодоления нашего русского сиротства.