[показать]

Особенно ценными были тогда напечатанные Ногинским заводом записи английских и американских оркестров, чаще всего без упоминания авторов музыки или страны происхождения. На круглой наклейке была, например надпись: «Однажды. Фокстрот». То, что исполнял эту песню американский вокальный квартет «Mills Brothers», я узнал гораздо позднее, как. например, и то, что пьеса «Кинозвезда» была исполнена английским танцевальным оркестром Рэя Нобла. И таких примеров было много. Оказывается, в СССР до войны была выпущена даже одна из пьес Дюка Эллингтона, тоже без указания автора. В те времена просто писали: «Фокстрот», «Слоу-фокс», «Танго», «Вальс-бостон» или «Медленный танец». Но особой популярностью пользовались пластинки, где были представлены два оркестра, в чем-то разительно отличавшиеся от остальных: «Джаз-оркестр БССР п/у Эдди Рознера» и «Львовский Теа-джаз оркестр п/у Генриха Варса».

Это были популярные в довоенной Европе польско-еврейские джаз-оркестры, которые, спасаясь от нацистов успели перейти советскую границу в 1939 году после заключения Пакта Молотова-Риббентропа. Эдди Рознер оказался в Западной Белоруссии, Генрих Варс — во Львове, на Западной Украине. 

Возвращаясь к редчайшим в то время патефонным пластинкам с записями этих, ставших легендарными оркестров, хочу коротко перечислить их наиболее популярные хиты. В исполнении Эдди Рознера была пьеса “Сан-Луи Блюз”, где сам Рознер исполнял соло на трубе, а его музыканты пели скэтом “вади-дуди-вади-дуди вади-ду-даааа”.

Или шуточная песенка “Мандолина, гитара и бас”, не говоря уже о пьесе “1001 такт в ритме джаза”. Из репертуара “Теа-Джаза” особенно выделялись две песни — “Ничего не знаю” в исполнении Евгения Бодо,

и “Первый знак” — Ренаты Яросевич. Их отличала какая-то особенная интимность и чувственность, тронувшая мою душу школьника с просыпающимися влечениями нового типа. Именно эти пластинки и были первыми, повлиявшими на меня, открыв путь к дальнейшему приобщению к джазовой культуре. Добавлю, что само слово “Сан-Луи” стало в моем сознании символом джаза. Не зря несколько позднее, когда я влился в узкий круг московских пижонов, которых с ненавистью обзывали “стилягами”, в одной из песен, исполнявшихся среди своих, были такие слова: “О Сан-Луи, город стильных дам, крашенные губы он целует там…” Когда в 1995 году, находясь на гастролях в США со своим “Арсеналом”, я оказался в этом самом Сент-Луисе, то оказалось, что в “городе стильных дам” нет даже приличного джаз-клуба.

[показать]

Я познакомился со своим детским кумиром Эдди Игнатьевичем Рознером в 1965 году, когда в составе советской делегации выехал на джазовый фестиваль в Прагу. В делегацию был включен Квартет Георгия Гараняна — и я в качестве солиста-одиночки. А от Союза композиторов поехали Александр Цфасман, Эдди Рознер, Оскар Фельцман, Мурад Кажлаев, Гия Канчели и Юрий Саульский. С самого начала произошел небольшой конфуз. Чешские организаторы, распределяя членов нашей делегации по номерам, поселили вместе Цфасмана и Рознера, не зная, что два этих человека терпеть друг друга не могли с давних пор. Да и мы тоже ни о чем не подозревали. Я узнал об этом со слов самого Рознера, который выбрал меня для прогулок по Праге в дневное время. Эдди Игнатьевич оказался по-европейски интеллигентным человеком, владеющим несколькими языками. Он хорошо знал Прагу и многое рассказал мне о ней. Однажды мы зашли в большой Центральный универмаг типа нашего ЦУМа, «Белая лебедь», чтобы просто взглянуть на товары, о которых в СССР можно было только мечтать. Суточных денег с трудом хватало на еду, ни о каких покупках не могло быть и речи. Эдди Игнатьевич, глядя на прилавки, задумчиво произнес фразу, которая тогда запала мне в душу: «Если бы у меня была возможность тратить все, что было заработано, я скупил бы весь этот универмаг...». Я понял, что когда-то он был совсем не бедным человеком. И еще во время наших с ним прогулок он посетовал, что вынужден спать в одном номере с человеком, которого презирает. Причина, по которой Рознер мог презирать Александра Наумовича Цфасмана, была понятна. Сразу после окончания войны СССР и США вступили в длительный период «холодной войны», став заклятыми врагами. Джаз был объявлен вражеским искусством. Все бывшие джаз-оркестры срочно переименовались в эстрадные, сменив репертуар, чтобы аккомпанировать эстрадным певцам и певицам. Больше всех испугался Цфасман, который взялся сочинять марши для военных оркестров. Поскольку оркестров такого рода в нашей стране было множество, то он разбогател за счет авторских отчислений. По словам Рознера, он построил роскошную дачу с бассейном, в центре которого был островок, куда приплывала служанка, доставляя чай, кофе и закуски.

Сам Эдди Игнатьевич, проведя в заключении восемь лет, был освобожден в 1954 году. При Мосэстраде он создал свой оркестр, деятельность которого началась со съемок в фильме “Карнавальная ночь”. Оркестр пользовался огромной популярностью, принимая участие в “Голубых огоньках” на телевидении, разъезжая с гастролями по стране. Но в 1971 году его отправляют на пенсию, он перебирается в Гомель, а в 1973 году эмигрирует из СССР в Западный Берлин, где когда-то родился. И умирает в 1976 году, проведя последние годы в одиночестве. После эмиграции, в соответствии с суровыми нормами того времени, имя Рознера было предано забвению, а все записи с музыкой его оркестра, хранившиеся в архивах Радиокомитета, были размагничены.

Что касается Еугениуша Бодо, то про него в Польше не забыли. Ведь до войны он был не просто популярным певцом. Он снялся как актер во многих художественных фильмах, был сценаристом, продюсером, конферансье и танцором. Его памяти посвятили фильм и поставили памятник на могиле.

Отдали дань уважения и Ренате Яросевич, ставшей легендой польской истории под именем “Ирена Рената Андерс, капитан Войска Польского». В 2007 году она была награждена Командорским КрестомОрдена Возрождения Польши

Все эти годы я с каким-то особым чувством вспоминаю музыку моего детства, определившую мой жизненный путь: “Сан-Луи Блюз” и песню “Ничего не знаю”…

Что касается Польши, то у меня в сознании не укладывается тот факт, что эта страна, давшая миру так много замечательных музыкантов и артистов, заняла позицию непримиримого врага России. Надеюсь, в скором будущем эти политические игры изживут себя и мы вернемся к прежним добрососедским отношениям с братским польским народом. 

[показать]