Творчество Бориса Смелова – ценное и яркое явление петербургской культуры 1970-х –1990-х годов, с Петербургом связанное, Петербургу посвященное и Петербургом определенное, но при этом лишенное краеведческой ограниченности. Его произведения сопоставимы с самыми высокими образцами мировой фотографии, с произведениями Картье-Брессона, Дуано и Кертеша. Смелов – художник, стоящий на грани столетий, находящийся на уровне лучших достижений интернациональной фотографии с культурной традицией Петербурга, города интернационального по своей сути...
Борис Смелов — великий фотограф великого города. По-другому про него и не скажешь.
Его фотографии назывались «петербургскими», а сам Петербург на его карточках – «смелковским».
Академия художеств – усыпальница талантов, 1985 год.
Утро в Летнем саду, 1972 год.
Путь в тумане, 1985 год.
Львиный мостик с прохожим, 1982 год.
Николаевский мост, 1995 год.
Снегопад, 1997 год
Необходима Тайна (интервью с Б. Смеловым, 1951-1998)
– Борис, ваш приход в фотографию – это «первая любовь» или плод сознательных поисков своего вида искусства?
– В детские годы я пробовал рисовать, но уже годам к десяти понял, что серьезных успехов мне здесь не добиться. Потом был первый аппарат – «Любитель» и долгий период фотографических неудач. Настоящее осознание фотографии как искусства пришло, когда я уже кончал школу. К этому времени относятся мои первые успешные работы.
– Что вы подразумеваете, говоря об удачах и неудачах?
– Мои самые большие неудачи всегда были связаны с техническими аспектами фотографии, с ремеслом, когда из-за нетерпения и суеты я безвозвратно терял при съемке или в лаборатории лучшие кадры. А удача – это совпадение творческих стремлений, «предчувствия кадра» с конечным результатом.
Вообще я считаю себя представителем эмоциональной, интуитивной фотографии и, снимая, больше доверяю своим чувствам, чем предварительным замыслам. Но вместе с тем, не сочтите это за мистику, многие фотографии мне снились, и потом, порой, спустя годы, я вдруг видел их воочию. И счастье, если в такие моменты камера и пленка были со мной.
Сновидение II, 1970 год.
Домик в Коломне, 1976 год.
Царство искусства – это вторая действительность, она являет собой
"Мало сказать, что Борис любил Петербург, он не мыслил себя вне Петербурга. Даже когда, город носил... название Ленинград, для Бориса это не имело значения, он жил в своём старинном, руинном, заброшенном Петербурге, где каждая трещинка в стене прекрасна. Он бродил по городу в поисках пригрезившихся ему в полусне кадрах, и ловил своей «лейкой» становившейся единой с его глазом, нужное освещение, выпавший снег, воплощая свои видения в дивные фотографии.
Приверженец прямой фотографии ( без всяких рукоприкладств ) Борис создавал работы выходящие за рамки привычной реальности, но отображающие иную реальность полную гармонии и тайны, открывающуюся только отрешенному от социума взору великого художника."
Царство искусства- это вторая действительность она являет собой волшебное соединение сновидений и реальности.
Родился Борис в 1951 году и жил на Василевском острове, угол седьмой линии и Среднего проспекта (теперь там метро ) до десяти лет вместе с мамой Натальей Николаевной Смеловой врачом педиатром (расставшейся с отцом Бориса Иваном Васильевичем Поповым, киномехаником, когда Боре было пять лет), старшим братом и бабушкой бывшей бестужевкой. Каждый раз, когда бабушка брала с собой юного Борю на ежегодные встречи выпускниц бестужевских курсов, Борис фотографировал их и в результате создал целую серию портретов бестужевок.
Увлёкшись фотографией в детстве после того, когда мама подарила ему «фотокор», он сразу поступил в фотокружок во дворце пионеров. Участвуя в детских конкурсах, он получал неоднократно премии и грамоты.
Учился в математической школе, мечтая поступить в институт, как можно более связанный с фотографией. Сначала был оптико- механический,но как выяснилось ничего общего с фотографией он не имел.Затем факультет журналистики ЛГУ но там оказалось ещё хуже из-за навязывания советской идеологии.
В конце 60х начале 70х кафе «Сайгон», на углу Невского и Владимирского проспектов, было местом, где собирались творческие люди, не желавшие заниматься официальным искуством. Там Борис познакомился с К.Кузьминским, В.Кривулиным, О.Корсуновой, Б.Кудряковым (Гран-Борис).
Костя Кузьминский устраивал у себя дома квартирные выставки, в том числе была фотографическая выставка «Под парашютом», в которой участвовал Борис и где познакомился с Л.Богдановым,с которым дружил до конца своих дней.
У Кузьминского же Борис познакомился с художником Дмитрием Шагиным, который пришёл в восторг от его фотографий, и познакомил Бориса со своей мамой художницей Н. Жилиной.
После неуютной жизни в новостройках, Борис опять оказался на родном Васильевском, поселившись у своей жены, Натальи Жилиной, моей и Митиной мамы. В доме было весело, собирались большие компании друзей Бориса, мамы и Мити. Между хмельным весельем, велись серьёзные философские беседы. Устраивались квартирные выставки.
В 1975году в Выборгском Д.К., состоялась первая персональная выставка Бориса, на ней было представлено около 150 великолепных фотографий. Выставка просуществовала один вечер, на следующее утро из выборгского райкома партии ,пришли «партработники» и сорвали со стен фотографии, разорвали и выбросили их в мусорный бак.
Вот уже третий год при виде только что выпавшего снега, первое желание бежать к Боре с криком «Вставай!- снег выпал, пошли на съёмку!»……….
Мы всегда выскакивали сломя голову, чтобы застать выпавший снег ,совсем идеальным,не затоптанным. Особенно ценен был снег, выпавший ранней осенью,когда скульптуры в летнем саду ещё не закрыты. Мне Бориной двенадцатилетней ученице было, очень весело, целыми днями бродить по сказочно заснеженному городу, забираться на чердаки и крыши, высматривая виды на город с «птичьего полёта». И потом уже по раскисшему снегу, забредать в мастерскую к Лёне Богданову или к Володе Анфёрову (фотограф и близкий друг Бориса) и слушать разговоры о фотографии, мечтая о том времени когда и я стану «настоящим фотографом».
Поездки за город, в основном в Павловск и Петергоф, играли не малую роль в творчестве Бориса. Фонтаны Петергофа в работах Бориса, поражающие своим великолепием, выглядят совершенно необычно, не смотря на такую популярную тему среди фотографов. А Кентаврский мостик в Павловске, к съёмке которого, он возвращался вновь и вновь.- Один и тот же мостик и каждый раз абсолютно новая восхитительная фотография!
Собирая старинные бутылочки, раковины и всевозможные вещицы из дореволюционного быта, Борис выстраивал из них, удивительно изящные и завораживающие взгляд натюрморты. Волшебный мир предметов, рождался из штофов, ножичков, часов и зеркал, и не смотря на огромное количество предметов, поражал своей стройностью и гармонией.
В 1993 году, когда, давно забылись запреты на выставки, и Борис уже участвовал во многих выставках в России и за рубежом, наконец, то состоялась его вторая персональная выставка в галерее «Борей», на Литейном проспекте. На открытии было, не протолкнутся, такое было количество друзей и поклонников его таланта.
Казалось, всё очень радужно, искусство свободно, и талантливые художники, будут по достоинству оценены. Но, после «перестроечной» эйфории, на смену официальному «совковому» искусству, пришёл модный «концепт», толком не дав художникам высунуться из подполья. Искусствоведы – конформисты быстро переориентировались и объявили, что в современном искусстве есть только соцреализм, китч и концепт. А художникам, ищущим гармонию и красоту нет места в так называемом «актуальном» искусстве.
Пытаясь с этим как-то бороться, Борис, я, мой муж фотограф Александр Соколов и мой ученик Алексей Зеленский, объединились в группу, под названием «Пунктум». И начали с того, что устроили выставку в «Борее», назвав её «To be continued», но продолжения не последовало, не смотря на то что, выставка имела успех у истинных ценителей искусства. Поскольку, чтобы бороться с «акулами» концептуального искусства, нужно стать такими же зубастыми и клыкастыми, что абсолютно не вяжется с призванием художника. В результате мы просто продолжали работать в тишине и безвестности, как и прежде, не тратя попусту сил на борьбу за выживание в социальной среде.
Как то раз Борин друг Александр Костомаров, приехав из Америки подарил ему инфракрасную плёнку. Эффект этой плёнки, сказывающийся в основном на необычайной белизне деревьев, увлёк Бориса, и он с помощью этой плёнки сделал большую серию совершенно феерических фотографий. В результате ставших заключительным этапом творческой деятельности Бориса.
Такое ощущение, что Боря знал, о том что скоро уйдёт из этой жизни. Гуляя по своему любимому, Смоленскому кладбищу, он не раз говорил, приходившей в ужас от его слов жене,-Обязательно похорони меня здесь, на Смоленском...
***
Выставка Бориса Смелова открылась в Главном штабе (Эрмитаж)
Борис Смелов - один из важнейших ленинградских и петербургских фотографов. Критики восхищаются его работами, называя мастером "светописи", и ставят его в число лучших европейских фотохудожников.
На его черно-белых снимках запечатлен Ленинград-Петербург 70-90-х годов - город сумрачный, холодный, подчас пугающий, а временами - невероятно лиричный.
Эрмитажная выставка состоит из двадцати работ, переданных в дар музею коллекционером Гордеевым в 2015 году,
а ее открытие приурочено к двадцатилетию со дня смерти фотографа. 2018г.