[700x632]

[227x219]

  ШУТ ШИКО

Мы вспоминаем царей и императоров, но незаслуженно забываем тех, кто не боялся острым словом, пусть и прикидываясь дураком, направить правителей на путь истинный. А ведь даже мудрый Ходжа Насреддин, как говорят, был шутом самого Тамерлана. Поэтому и вспомним о самых знаменитых шутах в истории.

Шико. Эта импозантная личность появилась на свет в 1540 году в Гаскони. Жан-Антуан д’Англере выбрал себе псевдоним, который означал обломок зуба, пенек. Этот шут сделал неплохую военную и политическую карьеру. Он успел принять участие в Варфоломеевской ночи. Сперва Шико стал хранилищем секретом для Генриха III, а затем стал служить и Генриху IV. В 1584 году Шико получил титул дворянина. Это был энергичный человек, который вошел в историю еще и как писатель-сатирик. Шико являлся единственным придворным шутом в свое время, который имел шпагу. Ею он, кстати, отлично владел. При этом Шико не носил пестрой одежды, традиционных бубенчиков. Он одевался просто, но с отменным вкусом дворянина. Любимый шут королей умел прямо говорить с ними обо всем, что ему только хотелось. При этом Шико удавалось не гневить своих высоких покровителей. А погиб шут вовсе не от королевской злости, а на войне. Случилось это в 1591 году. Храбрый Шико захватил в плен графа де Шалиньи, но не стал отнимать у него шпагу, желая продемонстрировать свои достижения Генриху IV. Оскорбленный шутом аристократ ударил того по голове эфесом, что и стало причиной смерти.

  Настоящее имя – Жан-Антуан д’Анжлер.
 Происходил из дворянской семьи.

Шико был необычный шут.
Прежде чем зваться Шико, он звался де Шико (приставка «де» означала знатное происхождение).Единственный шут за всю историю Франции который носил шпагу.

Да еще какую! Не уступающую самому Бюсси. В марте 1584 ему был пожалован  королём аристократический титул.Шико пользовался при дворе последнего Валуа свободой, равной той,которой был удостоен за тридцать лет до него Трибуле при дворе Франциска I, и той,которая будет предоставлена сорок лет спустя Ланжели при дворе короля Людовика XIII. Шут обладал неограниченными возможностями.
Ему было позволено абсолютно все.
Начиная от того что можно было улечься спать посередине зала во время королевской аудиенции и до того чтобы при людях обозвать короля дураком!
Шут может сидеть на королевском троне, может стоять впереди короля, позади него, рядом,может говорить от имени короля, может передразнивать его .
 
Вы себе это представить можете? Когда в те времена только один чей-то недобрый глаз в сторону царствуюшей особы мог повлечь гнев и наказание.
 
Шико мог мертвого рассмешить. От его лихих дурачеств, король порой чуть со смеху не помирал. Шико любил распевать духовные гимны, декламировать стихотворные сатиры, составлять бывшие тогда в большом ходу анаграммы, находя в имени каждого куртизана - либо по-французски, либо по-латыни - намеки, донельзя обидные для того, чью личность он таким образом высмеивал.
Сам же при этом даже не улыбался. Он был в меру серьезен и смешон. Король его очень любил. Он был для него самым близким другом.
 Он доверял своему шуту дела государственной( государсвтенной!!!) важности и частенько просил о помощи или обращался за мудрым советом. Они все время были почти безотлучными. Всегда ВМЕСТЕ.
 Шико оберегал Генриха Валуа, как мать оберегает ребенка.

[561x699]

Он обладал всеми качествами которыми должен обладать человек служивший при дворе: лицемерие, наигранные улыбки, гримасы, лукавая ирония, сарказм и притворство. Он был остроумен, весел, полон задора и энергии. Он излучал свет и положительные эмоции.

Шико прекрасно умел подражать чужим голосам. Он находил общий язык с любым человеком. Даже с самым злейшим врагом короля! Он мог влиться в доверие к любому. Как к пьянице монаху так к принцу крови. Он знал практически все что происходит в королевстве и за его пределами. Он просчитывал все на несколько ходов вперед. Фактически Шико был королем Франции. В Шико была воплощена мудрость королевства !!!

Шико был прекрасным философом, он ничего не принимал близко к сердцу. Он смеялся потихоньку над неблагодарностью людей и по своему обыкновению чесал себе нос и подбородок.

[506x604]

В 1591 году придворный шут Шико стал жертвой покушения при осаде Руана (город и порт на севере Франции, в 100 км от устья все той же Сены) в рамках таинственной интриги, организованной Католической Лигой.

Так закончилась жизнь великого шута и славного дворянина.

  Шут Балакирев .

[523x604]

Неизвестный художник - Портрет Якова Тургенева, шут Петра I.
 

Балакирев Иван Алексеевич (1699-1763), придворный шут Петра I.
Принадлежал к старинному дворянскому роду.
 В 1715 определен в Преображенский полк; ему надлежало обучаться инженерному искусству; впоследствии (около 1719) взят для домашних услуг во дворец. Назначен в ездовые к Екатерине I. Воспользовавшись обстоятельствами, сумел стать полезным разным придворным. Отличался расторопностью и остроумием. Вскоре сблизился с В. Монсом, служа рассыльным между ним и Екатериной I. Слухи дошли до Петра I, который приказал вздернуть Балакирева на дыбу.По делу Монса за сообщничество Балакирев был бит батогами и сослан на три года в Рогервик.
 После воцарения Екатерины I в 1725 Балакирев был возвращен в столицу, пожалован чином прапорщика.
 Преображенского полка и определен ко двору императрицы приближенным человеком благодаря своему умению ладить с людьми; играл роль официального шута.Императрица Анна Ивановна окончательно зачислила Балакирева в штат «дураков», в обязанности которых входило тешить скучавшую императрицу; «шутам» делались иногда существенные подарки,
но одновременно они подвергались и жестокому обращению. За отказ участвовать в одной из потасовок между шутами Балакирев по приказанию Бирона был избит.
 По доносу «в произнесении слов, оскорбительных для Императрицы» Балакирев был и в Тайной канцелярии, но сумел оправдаться.
 В 1740 Балакирев испросил разрешения императрицы для поездки в свои костромские деревни, а после смерти императрицы ко двору не возвратился .

[показать]

Трибуле

[показать]

Француз Трибуле, живший в XVI веке, был известен своим интеллектом и остроумием.Обессмертили его многочисленные писатели, такие как Виктор Гюго, а Верди взял прообраз придворного и "Риголетто" именно с него. Трибуле - популярный образ в европейской культурной традиции.Упоминание о нем встречается в "Гаргантюа и Пантагрюэле" Рабле. Не удовлетворившись советами людей, почитавшихся умными, Панург обращается к Требуле, руководствуясь народной мудростью "иной дурак умного научит". Родившись в 1495 году, Трибуле вскоре стал придворным блаженным короля Франции Франциска I, который питал нему огромную симпатию.Трибуле мог безнаказанно обижать знатных дворян, потому что король повелел,что если кто-либо его обидит, будет сурово наказан.
Однако после скандального случая, когда Трибуле тихо обрезал рейтузы одному знатному человеку,который, кланяясь королеве, обнажил всему двору свои ягодицы.
Из-за своих шуток он прожил только до 30 лет.. но зато каких лет.

[583x698]

[700x552]

Шут Богдонофф

В некотором царстве, некотором государстве по имени Тонга жил-был король Тауфаахау Тупоу IV. Абсолютный монарх в крохотном, но зато своем королевстве. Основные поступления в королевскую казну шли от продажи кабачков Японии и Корее, но этого было недостаточно, и тогда тонгайцы открыли неординарную статью дохода: Тонга стала приторговывать своим гражданством. Дело в том,что она входит в Британское Содружество.

В это время в "Бэнк оф Америка" в Сан-Франциско работал инвестиционным консультантом некто Джесси Дин Богдонофф .В один прекрасный день 1994 года Джесси наткнулся на счет, на котором пылились,  более 20 миллионов долларов. "Кто владеет счетом?" - поинтересовался у коллег удивленный своим открытием Джесси. "А, это деньги государства Тонга, - ответили ему. - Не бери в голову, они там живут на коралловом атолле посреди Тихого океана, и им все по барабану".

Джесси, однако, был энергичным и предприимчивым человеком. С детства он увлекался театром и джазом .Величина суммы подогревала его азарт, и он отправился в далекую Тонгу, где обнаружил нищету .
Но голубое небо, ласковый прибой, шелест прибрежных пальм и открытые дружественные тонганцы завладели его сердцем. Он познакомился с местным бизнесменом, который предложил устроить Джесси встречу с Его Величеством: Тонга - государство маленькое, 110 тысяч душ, все друг друга знают.

Тауфаахау Тупоу IV принял его в своей библиотеке .

Они тут же понравились друг другу и проговорили пару часов обо всем на свете.  Еще до конца не верящий в свою удачу Джесси лично тиснул королевскую печать на все бумаги и вернулся в Сан-Франциско с победой. В течение последующих пяти лет он присматривал за тонгайскими инвестициями и, перекидывая их из одних фондов в другие, на бурном подъеме рынка ценных бумаг в конце 90-х приумножил их на 11 миллионов долларов.
В 1999 году Джесси решил открыть собственное инвестиционное дело. Но он не мог перевести в него миллионы "Тонга Траст Фанд", потому что "Бэнк оф Америка" тут же бы подал на него в суд за кражу клиента. Единственным способом избежать этого было получить служебную должность в Тонге. Приехав в Тонгу на свой день рождения, Джесси пошутил: "Вот родился я 1апреля, в день смеха, а толку мне от этого никакого, хотя я и прирожденный шут. Каждому королю подобает иметь своего шута, - почему бы меня не сделать придворным шутом Тонги?
" Король сначала посмеялся, но когда Богдонофф сказал,
 что обязанностью шута будет рекламировать Тонгу туристским агентствам,
 согласился и издал королевский указ об официальном назначении Джесси Богдоноффа
 "королем шутов и шутом короля, чтобы нести людям добрую мудрость и радость и быть посланником доброй воли в мире".  Получив доступ к кругленькой сумме, Джесси предложил Тонге вложить 20 миллионов долларов в компанию "Миллениум Эссэт Менеджмент", которая гарантировала 30-процентную прибыль за два года.
Когда в июне 2001 года тонгайцы не получили свои 6 миллионов прибыли, они забили тревогу. Богдонофф отправился в Тонгу с предложениями, как спасти если не деньги, то честь страны, прихватив для этого специалиста по связям с общественностью. Но тонгайцы не захотели с ним разговаривать, когда выяснилось, что Джесси получил до миллиона долларов за привлечение тонгайских инвестиций.Вообщем, длинная история...Тонга предъявила Джесси Богдоноффу и "Миллениум Эссэт Менеджмент" судебный иск.
Процесс тянулся три года и закончился в начале 2004-го. Джесси, не признавая за собой вины, согласился замять дело на любопытных условиях: он выплатит в сильно опустевший "Тонга Траст Фанд" 100 тысяч долларов и в ближайшие 10 лет будет отчислять 50-процентов от денег, заработанных от продажи прав на фильмы, телепрограммы или книги о том, как он был шутом при дворе короля Тонги.
Но и тут он остался  при деньгах и в выгодном положении.
Вот такой шут.

[700x518]

[показать]

Придворные шуты всех времен и народов собрались в книге Беатрис Отто

«Дураки. Те, кого слушают короли».
 

Занявшись историей придворных шутов, Беатрис Отто сделала открытие и удивилась. Оказалось, шуты при монарших дворах – дело отнюдь не европейского Средневековья и Ренессанса.

Дурацким своим ремеслом – говорить власть имущим правду – они занимались при султанах и падишахах.

Еще раньше – при дворах римских императоров. Параллельно острили и поддевали императоров китайских.
Лезли с опасными откровениями в души африканских вождей.

Подкалывали лидера загадочного племени майя Монтесуму II накануне непрошенного визита Кортеса.
Безобразничали при дворах грозных российских царей.

«Дураки» – книга многоликая, как и сами придворные шуты.

С одной стороны – подробнейшая монография со ссылками на весьма ученые труды.
 С другой – остроумно составленная антология мирового дурачества,
 полная легенд и анекдотов из жизни Тиля Уленшпигеля, Шико и Насреддина.

[показать]

 Шут был вор, он воровал минуты,
Грустные минуты тут и там.
Неулыбчив и негромок будто —
Это не положено шутам.

В светлом цирке, между номерами,
Незаметно, тихо, налегке
Появлялся клоун между нами
В шутовском дурацком колпаке.

Зритель наш шутами избалован,
Жаждет смеха он, тряхнув мошной,
И кричит: "Да разве это клоун?
Если клоун — должен быть смешной!"

Вот и мы... Пока мы вслух ворчали:
"Вышел на арену, так смеши!",
Он у нас тем временем печали
Вынимал тихонько из души.

Мы всегда в сомненьи — век двадцатый.
Цирк у нас, конечно, мировой, —
Клоун, правда, слишком мрачноватый.
Невесёлый клоун, не живой.

Ну, а он, как будто в воду канув,
Вдруг при свете, нагло в две руки
Крал тоску из внутренних карманов
Наших душ, одетых в пиджаки.

Мы потом смеялись обалдело,
Хлопали, ладони раздробя.
Он смешного ничего не делал —
Горе наше брал н на себя.

Только балагуря, тараторя,
Всё грустнее становился мим,
Потому что груз чужого горя
По привычке он считал своим.

Тяжелы печали, ощутимы —
Шут сгибался в световом кольце,
Делались всё горше пантомимы
И морщины — глубже на лице.

Но тревоги наши и невзгоды
Он горстями выгребал из нас —
Будто обезболивал нам роды
(А себе защиты не припас).

Мы теперь без боли хохотали,
Весело по нашим временам:
"Ах! Как нас приятно обокрали —
Взяли то, что так мешало нам!"

Время! И разбив себе колени,
Уходил он, думая своё.
Рыжий воцарялся на арене,
Да и за пределами её.

Злое наше вынес добрый гений
За кулисы, вот нам и смешно.
Вдруг весь рой украденных мгновений
В нём сосредоточился в одно.

В сотнях тысяч ламп погасли свечи.
Барабана дробь... и тишина...
Слишком много он взвалил на плечи
Нашего. И сломана спина.

Зрители, и люди между ними,
Думали: "Вот пьяница — упал".
Шут в своей последней пантомиме
Заигрался и переиграл.

Он застыл не где-то, не за морем,
Возле нас, как бы прилёг, устав.
Первый клоун захлебнулся горем.
Просто сил своих не рассчитав.

Я шагал вперёд неутомимо,
Не успев склонить главу над ним.
Этот трюк — уже не пантомима:
Смерть была — царица пантомим.

Этот вор, с коленей срезав путы,
По ночам не угонял коней.
Умер шут, он воровал минуты,
Грустные минуты у людей.

Многие из нас, бахвальства ради,
Не давались: проживём и так!
Шут тогда подкрадывался сзади
Тихо и бесшумно — на руках...

Сгинул, канул он, как ветер сдунул!
Или это шутка чудака?
Только я колпак ему придумал,
Этот клоун был без колпака.

Владимир Высоцкий

*****