КРАТКАЯ ИСТОРИЯ БАЛАКЛАВЫ

Балаклава – один из наиболее известных и привлекательных курортов Крыма. Этот городок, укрытый от посторонних глаз в необычайно живописной бухте, при-влекает туристов своей сказочной природой, большим количеством памятников и музеев, пляжей с кристально чистой водой, а также сухим, умеренно теплым кли-матом, близким к средиземноморскому.

Населенный пункт Балаклава расположен на юго-западном побережье Крымского полуострова и в административном отношении город является центром Бала-клавского района и неотъемлемой частью города-героя Севастополя. Берега бух-ты были заселены с глубокой древности, а история Балаклавы насчитывает около трех тысячелетий, однако определить точную дату основания здесь первого посе-ления достаточно трудно.

Слева у выхода из бухты возвышается гора Крепостная (или Кастрон) с руинами генуэзской крепости Чембало. На противоположном восточном берегу – гора Таврос, внутри которой находится бывший подземный завод по ремонту и вооруже-нию подводных лодок, а теперь – музей. Название этой горы напоминает о древ-нейших обитателях этих мест – таврах, поселение которых возникло на берегу Балаклавской бухты в VIII–VII вв. до н. э. Тавры занимались скотоводством, зем-леделием и морским разбоем. Заманивая сигнальными кострами в бухту проплы-вавшие мимо греческие корабли, они убивали пленных ударами дубины по голо-ве, украшали их черепами частоколы вокруг своих жилищ, а кровью человеческих жертв окропляли на алтарь богини Девы.

До настоящего времени остается открытым вопрос о древнем названии Балакла-вы. По версии известного специалиста в области сравнительно-исторического языкознания, лексикографа, доктора филологических наук О.Н. Трубачева топо-ним Балаклава берет свое начало из индоарийского языка древних тавров, где название города Παλάκιον, который, как считается, располагался на месте нынеш-ней Балаклавы, звучало как Palakia, и означало «Город, принадлежащий Палаку» – сыну и наследнику тавроскифского царя Скилура, который после смерти отца совершил попытку подчинить своей власти Херсонес Таврический, но в двух кам-паниях был разбит пришедшими на помощь херсонеситам восками Диофанта, полководца царя Понта Митридата VI Евпатора.

Исследователи предполагают, что Балаклаву как Ламос, порт листригонов, впер-вые упоминает Гомер. Когда Одиссей со своими спутниками блуждал по Океану, возвращаясь домой с троянской войны, ветер и волны занесли его корабли в ма-лоизвестную гавань. В окрестностях гавани обитало неизвестное грекам племя, которое Гомер назвал «листригонами». Правил этой страной царь Антифат, а находящееся у бухты поселение называлось Телепилом (греч.Τηλέπυλος). Листри-гоны занимались скотоводством: днем они выгоняли на горные пастбища «бело-рунных баранов», а ночью – «быков кривоногих».
Выйдя на берег, Одиссей поднялся на гору и огляделся, надеясь увидеть людей, но кругом было безлюдно. Тогда послал он трех самых расторопных воинов отыс-кать местных жителей и разузнать, кто они такие. Вскоре воины вышли к гладкой дороге, по которой в Телепил отправляли на возах дрова, и повстречали там «сильную деву», шедшую с кувшином за водой к общественному источнику, име-нуемому Артакийским ключом.
Девушка оказалась дочерью царя Антифата, правившего страной листригонов, и указала путникам на высокий дом своего отца. Войдя в него, воины ужаснулись, увидев его жену – женщину невероятных размеров, ростом «с великую гору». Ца-рица велела немедленно позвать Антифата, который прибежав, тут же «жадно схватил одного и сожрал». Двое оставшихся в живых бросились бежать к кораб-лям, а Антифат стал криками созывать своих подданных, «великанам, не людям подобным». Листригоны начали сбрасывать с утесов огромные камни, стремясь попасть в корабли Одиссея. Корабли трещали и ломались как щепки, среди вои-нов Одиссея поднялась паника. Путешественников переловили, «как рыб наниза-ли на колья и в город всех унесли на съеденье».
Из одиннадцати судов удалось уйти лишь кораблю Одиссея, который был привя-зан не в глубине бухты, как остальные, а у самого выхода из нее, под утесом. В то время, когда гибли его люди и корабли, царь Итаки перерубил мечом канат, кото-рым его судно было привязано к утесу, велел своим спутникам крепче налечь на весла, и вышел из бухты. Спастись удалось лишь 32 грекам. Долго сокрушался Одиссей о погибших товарищах и пропавших кораблях, но как повествует Гомер, «радуясь в сердце, что сами спаслись от смерти».
Античный историк и географ Страбон писал о «гавани с узким входом» (λιμήν στενόστομος) под названием Σύμβολων Λιμήν. Это название, вероятно, следует пе-реводить как «Бухта Символов», или «Сигналов», поскольку вход в нее скрыт за высокими скалами и не виден с моря. В I веке н. э. древнеримский писатель-эрудит Плиний Старший в «Естественной истории» перечисляя города и поселе-ния в округе Херсонеса Таврического называет Symbolum portus.
До I века н. э. на месте современной Балаклавы находилось поселение рыбаков, жителями которой, по сведениям археологов, были тавры, вытесненные из этих мест с приходом римлян. В 63–62 гг. до н. э. римские легионы под командованием Плавтия Сильвана, легата провинции Нижняя Мезия, разгромили тавро-скифское войско, угрожавшее Херсонесу Таврическому.
Римляне находились в Балаклаве и ее предместье до 240 года, после чего поки-нули территорию Таврики, передав город грекам, жившим здесь до последней четверти IV века – времени, когда это место разорили вторгшиеся в Северное Причерноморье гунны.
В начале VII века на берегу Балаклавской бухты возникло византийское поселе-ние Ямбо́ли (Γιαμπόλη), название которого является искажением латинского Сим-бо́лум (Symbolum). Известно, что в 704 году здесь скрывался император Юстиниан II, бежавший из Херсонеса.
Византийский период отразился на топонимике Балаклавы и ее окрестностей в сохранившихся до настоящего времени названиях: гора Псилерахи, полностью срытая местным карьером флюсовых известняков, горы Аскети и Спилия, мыс Курона, мыс Айя, скала Мытилино, балка Кефало вриси.

По данным письменных источников, начало генуэзской колонизации Балаклавы относится к 1343 году. По созвучию с прежними, латинским Symbolum, и визан-тийским Ямболи они стали назвать это место Чембало (Chembalo).
Поперек северного склона горы Кастрон были построены вал и ров, укрепленные деревянным частоколом, а на склоне, у северо-восточного угла намеченной кре-постной ограды, возвели каменную башню с воротным проездом. Это укрепление и наземные постройки в 1354 году сжег ордынский хан Джанибек, а местным жи-телям пришлось спасаться бегством.
В 1357 году, после заключения мирного договора, генуэзцы приступили к возве-дению новой каменной цитадели, общая площадь которой составила 0,16 га. Строительные работы в основном были завершены в 1433 году. Источником, да-ющим нам информацию об этом, является надпись консула и кастелянина Симо-на дель Орто, обнаруженная в 1861 году В.Н. Юргевичем на камне под штукатур-кой во вторичном использовании в кладке стены балаклавской церкви свв. Петра и Павла.
Крепость состояла из двух частей: верхнего города Святого Николая, являвшего-ся цитаделью с консульским замком, и нижней крепости – города Святого Геор-гия, окруженного крепостной стопой, шедшей вдоль бухты и затем поднимавшей-ся по склону горы к цитадели. В крепости у самой оконечности мыса находился маяк, а вход кораблям в бухту преграждала цепь. За крепостными стенам вдоль восточного берега бухты раскинулся рыбацкий городок, населенный греками. В XV веке он был, по-видимому, густо заселен, на что указывают следы сплошной застройки, и имел развитую систему водоснабжения. Здесь генуэзцы скупали со-леную рыбу и отправляли ее на Запад.
Чембало приобрел для генуэзцев особое значение как крайний западный фор-пост их в Крыму, направленный против греческого провизантийского княжества Феодоро, усиление которого во второй половине XIV веке представлялось генуэз-цам прямой угрозой не только Чембало, по и всему их владычеству в Крыму.
Штат генуэзской администрации Чембало состоял из двух казначеев, судьи-викария, епископа, старейшин, рассыльного и трубачей, а гарнизон крепости насчитывал 40 стрелков, в число которых входили цирюльник, два трубача и по-лицейский пристав. Семеро из них во главе с комендантом осуществляли посто-янную охрану верхнего города Святого Николая.
Территория консульства Чембало, входившего в состав Капитанства Готии, про-стиравшегося вдоль юного побережья Крыма от Алушты до Балаклавы, была ограниченна окрестностями города и Балаклавской долиной с населенной грека-ми деревней Нехора (Неохора), находившейся на месте современной Кадыковки.
Осенью 1433 года, после эпидемии чумы 1429 года и засухи 1428–1430 гг., грече-ское население Чембало подняло восстание против генуэзского правления, во время которого при военной помощи провизантийского княжества Феодоро за-хватило город и крепость. Историк XVI века Умберто Фольетта писал об этом со-бытии: «В этом году греки жители Чембало города Таврического Херсонеса со-ставили заговор против генуэзских правителей города, взявшись внезапно за оружие, и, изгнав генуэзцев, они передали город какому-то греку Алексею, прави-телю Федоро».
В ответ на эти события сенат Генуи при поддержке банка Святого Георгия отпра-вил к берегам Крыма эскадру из 20 галер с десантом из 6.000 наемных солдат под командованием кондотьера Карло Ломеллини. 4 июня 1434 года генуэзцы с боем взяли Чембало, захватив в плен сына князя Алексея, владетеля Феодоро.
Полагают, что около 1474 года город посетил купец из Твери Афанасий Никитин, упомянувший его в своих путевых записках «Хожение за три моря»: «И море же преидохъ да занесе нас сыкъ Балыкаее, а оттудова Тъкъръзофу, и ту стоялi есмя 5 дни» («Море перешли, да занесло нас к Балаклаве, и оттуда пошли в Гурзуф, и стояли мы там пять дней»).
С 1475 года в истории Крымского полуострова наступил период господства Османской империи. Перешедшие от генуэзцев к туркам крепость и город, по рас-поряжению Баязида Вели, являлись «воеводством кефинского паши». Здесь имели постоянное место пребывания два османских чиновника – эмин таможни, в управлении которого находился порт, и комендант крепости, в подчинении ко-торого состояло 180 стражников.
Оседлое население Балаклавы в то время составляли турки, татары, греки, ар-мяне и караимы, объединенные в махалле (тур. mahalle). В Османской империи это были отдельные части города, размером с квартал, жители которого осу-ществляли местное самоуправление. В приморских городах Малой Азии и Крыма с их пестрым в этническом и конфессиональном отношении населением махалле представляли собой локальные общины, в которые входили не все жители, а только их религиозная часть, то есть прихожане, посещавшие мечеть или цер-ковь.
В 1520 году в Балаклаве уже существовала мечеть Кебир-джами, построенная по-сле покорения Крыма османами, а мусульманское население, проживавшее в 29 мусульманских дворах, было немногочисленным и насчитывало всего 129 чел. обоего пола.
Немусульманское население Балаклавы составляли греки, армяне и караимы. Православные греки являлись прихожанами церковных приходов и объединя-лись в махалле, главами которых, как видно из османской налоговой ведомости за 1542 год, являлись священники. Самым крупным греческим махалле в то вре-мя был Папа Никита, состоявший из 60 дворов, 50 из которых принадлежали се-мейным грекам и 10 вдовствовавшим, потерявшим кормильца. Второй по чис-ленности жителей махалле Папа Константин состоял из 34 дворов (32 семейных и 2 – потерявших кормильца). В махалле Папа Никола имелось 22 двора (19 се-мейных и 3 – потерявших кормильца), Папа Бани – 11 (10 семейных и 1 – поте-рявших кормильца) и Папа Михали – 13 дворов (11 семейных и 2 потерявших кормильца). Таким образом, в пяти махалле православным грекам принадлежало 140 дворов.
Армяне жили в отдельном от греков и караимов Эрменианин-махалле, состояв-шем из 17 дворов, из которых 14 принадлежали полным семьям и 3 – потерявшим кормильца. В конфессиональном отношении жившие здесь армяне были, скорее всего, католиками, а принадлежавший им храм находился на западном склоне внутри крепости.
Караимы (или караи – немногочисленная этническая группа, происходящая от тюркоязычных последователей в Восточной Европе) также жили в отдельном от греков и армян Яхудиян-махалле, в котором значилось 16 дворов – 15 семейных и 1, принадлежавший семье, потерявшей кормильца.
Всего в махалле с немусульманским населением в 1520 году насчитывалось 173 двора с населением в 843 чел. обоего пола.
В 1542 году мусульманскому населению Балаклавы принадлежало уже 33 двора (на 4 больше, чем в 1520 году), в которых проживало153 чел. обоего пола, при этом в 6 дворах проживали не турки-османы, а татары, составлявшие в то время немногочисленную татарскую общину. Вместе с тем в городе было уже две мече-ти, – Кебир-джами и Хамза-джами, находившиеся в ведении турецкой общины.
Немусульманское городское население, как и 22 года назад, составляли право-славные греки, армяне и караимы. В принадлежавшим грекам махалле Папа Ни-кита значилось уже 65 дворов (45 семейных, 14 – принадлежавших холостякам и 6 – вдовствовавшим гречанкам, потерявших кормильца), в махалле Папа Кон-стантин – 30 дворов (19 семейных, 9 – принадлежавших холостым грекам и 2 – потерявших кормильца), в махалле Папа Никола – 15 двора (12 семейных, 1 – принадлежал холостяку-греку и 2 – потерявших кормильца), Папа Бани – 9 се-мейных, и Папа Михали – 15 дворов (13 семейных и 2 потерявших кормильца). Таким образом, в 1542 году в пяти махалле православным грекам принадлежало 134 двора, что на 6 дворов меньше, чем в 1520 году.
Сокращение дворов в греческих махалле и увеличение их числа в мусульманских наводит мысль о том, что уже в первой половине XVI века в Балаклаве имели ме-сто случаи перехода из православия в христианство или межконфессиональные браки.
Жившим здесь армянам в 1542 году принадлежало 22 двора (18 семейных, 2 – холостякам-армянам и 2 – вдовствовавшим армянкам, потерявшим кормильца), а караимам – 11 семейных дворов.
Первое из известных нам описание Балаклавы принадлежит дипломату, государ-ственному деятелю, историку и писателю Мартину Броневскому, находившемуся в Крыму в 1578 и 1579 году в качестве посланника польского короля Стефана Ба-тория к крымскому хану: «Ямбольд или по-гречески Ямболь, турки назвали Бала-хея, то есть рыбий город, от того что в этом месте море изобилует рыбою. Он по-строен и укреплен на высокой каменной горе, генуэзцами, которые отняли его, без сопротивления у гордых, беспечных и несогласных между собою князей грече-ских, владевших тогда этою частью Тавриды. Генуэзцы, воспользовавшись вы-годным местоположением, построили превосходную пристань и сильную велико-лепную крепость. Узкий залив моря, простираясь между городом и мысом на зна-чительное пространство, образует превосходные порт, так что в нем может без-опасно стоять много кораблей, приплывших с моря. Замки строения, стены и башни, богато украшенные разными генуэзскими гербами и надписями, разруше-ны и лежат в обломках. Город населяют немногие греки, евреи и турки; иногда купцы и путешественники, хотя очень редко, посещают его с моря».
Большую опасность для жителей приморских городов и селений Крыма пред-ставляли запорожские казаки. Завладев на море сначала малыми судами и обод-ряемые удачей своих походов, в последующие годы они стали захватывать большие суда и большем количестве и даже вступили в бой с турецкой эскадрой, едва не захватив кормовой частью адмиральского корабля. С тех пор ежегодно от 30 до 50 казачьих челнов спускались в море и в битвах причиняли «столь жесто-кий вред, что берега всего Черного моря стали совсем необитаемыми, за исклю-чением некоторых местностей, защищенных хорошими крепостями. «Казаки раз-рушают, грабят, жгут, уводят в рабство, умерщвляют; часто осаждают укреплен-ные города, берут их приступом, опустошают и выжигают», – сообщал в 1634 году префект Генуэзской республики в Каффе доминиканец Эмиддио Дортелли д’Асколи.
В 1624 году запорожские казаки захватили Балаклаву, и летом следующего года астраханские воеводы писали в Посольский приказ: «В нынешнем во 7134-м году в осень ходили на море донских казаков тысечи з две, да с ними же де на море пристали в 300 стругах з 10.000 запороских черкас. И те де, государь, донские ка-заки и запороские черкасы ходили морем в судех войною под турские городы и взяли турских три города поморских: Трапизон, а иным городам имян не упом-нят».
О городском населении и его занятиях д’Асколи писал: «Балуклава славится сво-им портом …и обширностью окрестных лесов, представляющих такое разнообра-зие строевого леса, что при виде их впрямь удивляешься. Там строятся ежегодно крупные галионы (galioni) для доставки толстых бревен в Александрию; в послед-ние годы там стали так же строить галеры; в прошлом году спущено было пять га-лер, и я слышал, будто в нынешнем году сделали заказ на шесть галер, но выпол-нить его невозможно, по недостатку умелых мастеров.
В этой местности находится род земли мыльного цвета, так называемый кил (kil). Будучи разведен в воде он лучше всякого мыла омывает руки, запачканные мас-лом или салом, а также очищает самую воду от грязи и жира. Кил вывозится во многие места и даже в Константинополь. При генуэзцах этот город был густо населен, о чем свидетельствуют поныне сохранившиеся следы, но теперь он опу-стел; в нем живут лишь корабельные рабочие, и то по случаю постройки выше-упомянутых галер; так как им приходится работать во всем бейлыке, то они по мере надобности уходят на жительство в другие города. По своему местоположе-нию это наименее холодный угол во всей Татарии»
В Османских налоговых ведомостях «Джизйе дефтера Лива-и Кефе» за 1652 год упоминается город Балыклага кадылыка Мангуб и перечислены имена и фами-лии, живших в нем глав 20 семей налогоплательщиков-христиан: Христодул Калйан, Косте Кливри, Тодор Васил, Сава Христодолос, Бике Йраги, Трифо Нико-ла, Йури Никола, Херсул Никола, Кирйако Антон, Каракаш Туманке, Баскал Бу-заджи, Тодор Христодол, Параскеве Йури, Йури Параскеве, Кабури Александре, Бике Йанки, Панайот сын Параскеве, Велед сын Савы, Истерион сын Киракора, Тодор сын Йури.
Описание крепости и города, который «из-за изобилия рыбы народ татарский называет Балыклагы», составил османский путешественник Эвилия Челеби, по-сетивший Крым в 1666–1667 гг.: «В юго-восточной стороне порта, на голых крас-ных скалах, громоздящихся друг на друга, стоит высокая неприступная крепость треугольной формы, построенная на неровном месте – строение из камня... В во-сточной ее стороне голые красные скалы настолько высоки, что от морского побе-режья и до высокой вершины их размер 500 строительных аршинов. Это горы Айайа. Горы эти высокие, подобные горам Синопа, то есть горам Синап в Анато-лии и Белградским горам в Румелии, которые за 300 миль отсюда, но похожи на горы Балаклавы. А цитадель Балаклавы такая же высокая, как и те высокие кре-пости. Если человек посмотрит из этой крепости на Черное море, корабли на мо-ре покажутся ему мухами. На вершине высокой башни внутри этой изящной ци-тадели от весенних дней до начала зимы в течение шести месяцев горит све-тильник с десятью фитилями. Суда, идущие по морю, увидев этот маяк, знают, что это – крепость Балаклава. Они направляются к нему, входят в гавань Балаклавы и пребывают там в безопасности. Но после ноября суда по Черному морю ходить не могут, потому что это – поистине Черное море. Разве что маленькие суда ходят в некоторых местах возле берега...
В северной части крепости есть двое железных ворот. С внутренней стороны от этих ворот протекает источник очень вкусной живой воды. Со всех сторон крепо-сти совсем нет рва, да его и не может быть. Над аркой ворот есть тарих, написан-ный шрифтом генуэзских неверных, потому что эта крепость была захвачена из рук генуэзских франков во времена Баязид-хана. В крепости есть 50 крытых чере-пицей солдатских домов. Они друг на друге лепятся к скалам, их окна обращены на север и на запад. Эти дома с окнами небольшие и удобные.
В той стороне есть огромная башня, выходящая на залив, там есть пушки шахане, всего 20 пушек. Помимо упомянутых зданий внутри крепости нет и следа рынка или базара, бани или хана. Лишь комендант крепости вместе с солдатами несет стражу перед воротами, но иногда он покидает крепость и спускается в гавань».
По дороге, ведущей от крепости, «на углу залива», начинался «пригород» с двумя мечетями – соборной и квартальной. Здесь находились два мусульманских ма-халле «с 200-ми домов, крытых черепицей, жмущихся к скалам по два-три друг на друге», в большинстве своем построенных из дерева, «маленькая баня», «ма-ленький хан» и 80 торговых лавок. На берегу бухты находилось здание таможни «и всего 70 домов греческих неверных. Из-за того, что это – каменистое место, в этом пригороде совсем нет садов и виноградников. Здесь нет также источников. Они (греки – И.М.) пьют воду жизни из колодцев. Встречаются родники чистой во-ды. Порт может принимать 500 судов. Он защищен от восьми ветров и безопасен. В этом заливе круглый год ловят рыбу, счет которой знает лишь Господь. Все его население занимается рыболовством и морским делом». Большинство жителей Балаклавы, по словам Челеби, принадлежало к «племени лазов с противополож-ного берега Черного моря», потому что «татарский народ в таких скалах жить не может».
Русско-турецкая война 1768–1774 гг., главной целью которой со стороны России являлось получение выхода к Черному морю, заметно отразилась на жизни мно-гонационального и многоконфессионального населения Крымского полуострова. В результате успешных военных действий российская армия под командованием П.А. Румянцева и А.В Суворова разгромила турецкие войска в битвах при Ларге, Кагуле и Козлуджи, а Средиземноморская экспедиция русского флота под коман-дованием генерал-аншефа графа А.Г. Орлова и адмирала Г.А. Спиридова нанес-ла поражение турецкому флоту в Хиосском сражении и при Чесме.
В 1771 году Крымский полуостров был занят российскими войсками. Сопротив-ление турок и татар оказалось слабым, а крымские крепости находились в плохом состоянии. Местное христианское население встречало русских более чем доб-рожелательно. В ответ на это ханское правительство в 1770, 1772 и 1774 гг. при-няло репрессивные меры в отношении греков и армян.
Крымские татары самостоятельно избрали новым ханом пророссийски настроен-ного Сахиб-Герая, начавшего мирные переговоры с Россией, чего и добивалась Екатерина II. 12 ноября 1772 года в Карасубазаре хан подписал с князем Долгору-ковым договор, по которому к России перешли крепости Керчь и Ени-Кале в Кры-му.
В самый разгар описанных событий, 23 апреля 1771 года, из Константинополя в Балаклаву прибыл новый правящий архиерей – митрополит Игнатий (1715–1786). В тот же день он отправился в Свято-Георгиевский монастырь, откуда 27 апреля уехал к месту нахождения кафедры в Бахчисарай.
Вскоре последовали два его обращения в Синод Русской православной церкви от 29 сентября 1771 года, и к Екатерине II от 8 декабря 1772 года, в которых он впервые затронул вопрос о возможности переселения крымских греков в преде-лы православной России с целью сохранения их веры и национальных обычаев.
23 июня (5 июля) 1773 года во время первой русско-турецкой войны близ Бала-клавы произошел морской бой отряда Донской флотилии в составе двух 16-пушечных «новоизобретенных» плоскодонных кораблей «Корон» и «Таганрог» под командой капитан-лейтенанта И. Басова и лейтенанта А. Колычев с турецкой эскадрой из четырех кораблей. После упорного шестичасового боя турецкие ко-рабли, получив сильные повреждения, вынуждены были отступить. Этот бой у Балаклавы стал первой победой российского флота на Черном море.
В результате победы России в русско-турецкой войне 1768–1774 гг. и по услови-ям заключенного Кючук-Кайнарджийского мирного договора, Крымское ханство объявлялось независимым от Турции, сохраняя при этом религиозную зависи-мость татар от турецкого султана – халифа «всех правоверных», а крымские хри-стиане взяты под особое покровительство правительства России.
Почти все ремесленное производство и внешняя торговля ханства были ориен-тированы исключительно на турецкий рынок, поэтому сразу после вывода с полу-острова российских войск там произошел мятеж Девлет-Гирея, ставшего новым крымским ханом. В ответ на это официальный Петербург поддержал мятеж «про-российской» партии в Крыму во главе с Шагин-Гирей-султаном. Это привело к страшному по своим масштабам бунту, охватившему Крым к концу 1777 года и подавленному в начале 1778 года с помощью вновь введенной сюда российской армии и поступившего на российскую службу Греческого войска, состоявшего из «архипелагских греков», участвовавших в минувшей войне с Турцией на стороне единоверной России и поселившихся с 1775 года в крепостях Керчь и Ени-кале.
Во время Крымского мятежа 1777–1778 гг. коммуникации вошедшего на полуост-ров российского Крымского корпуса оказались перерезанными, и запаниковав-ший генерал-поручик князь А.А. Прозоровский сумел перевести антиханский мя-теж в межконфессиональный конфликт. Осадив сначала Карасубазар и узнав о том, что мятежники «увезли своих жен и детей» в горы, он направил на их поиск прибывших из Ени-кале вооруженных греков, требуя, чтобы они «истребляли бунтовщиков».
К июлю 1778 года Россия и Турция стояли на пороге новой войны, грозившей пе-рерасти в общеевропейский конфликт. Одним из театров грядущих военных дей-ствий, вне всяких сомнений, должна была стать территория Крымского ханства. Это представляло угрозу жизни и имуществу мирных жителей, особенно христи-ан, в условиях все более возраставшей религиозной нетерпимости и кризиса черноморской торговли с разорением крымских купцов, к числу которых относи-лись преимущественно армяне и греки.
Вывод христиан из Крыма в 1778 году состоялся по инициативе российского пра-вительства при деятельном участии духовных лидеров христианских общин Кры-ма –греческого митрополита Игнатия и армянского архимандрита Маргоса.
Из Балаклавы вышло 82 грека (в том числе 1 священник), из них 43 муж. и 39 жен. пола, после которых в городе остались две церкви, «в коих служили», и 28 дво-ров. Переселенцы из Балаклавы поселились на северном побережье Азовского моря, в районе современного города Мариуполя.
Покинутая греками Балаклава недолго пребывала в запустении – после присо-единения Крыма к России в 1783 году в пустовавших греческих домах размести-лась рота егерей под командованием секунд-майора Монже.
Еще в 1779 году князь Г.А. Потемкин занялся формированием Греческого пехот-ного полка из «архипелагских греков» – бывших участников Морейского восста-ния 1770 года и русско-турецкой войны 1768–1774 гг., находившихся в составе Архипелагской экспедиции русского флота и переселившихся в 1775 году в пе-решедшие к России крепости Керчь и Ени-кале в Крыму. Формирование полка происходило в Таганроге и память об этом до настоящего времени сохранилось на карте города в названии «Греческие роты».
В 1783 году после объявления манифеста о присоединении Крыма к Российской державе, на полуостров стали стягиваться русские войска. Греческий пехотный, находившийся в то время в Ени-кале, совершил переход вглубь полуострова для пополнения регулярных войск, определенных для охраны Крыма. Этим князь По-темкин обеспечил безопасность «новообретенного края» от возможной высадки турецкого десанта и нового мятежа татар. Малоизвестная горная местность и от-сутствие дорог делали необходимым держать подвижные иррегулярные подраз-деления с опытом ведения военных действий в горной местности.
В 1784 году местом для поселения служащих Греческого пехотного полка и их се-мей определили Балаклаву и оставленные вышедшими из Крыма в Приазовье греческие деревни Карань, Кады-кой, Камара и Алсу, а позднее – Лаки, Керменчик и Аутку близ Ялты. Часть служащих греческого полка обосновалась в Бахчисарае для надзора за порядком в этом городе. Греки несли кордонную службу и осу-ществляли охрану побережья от Севастополя до Феодосии. С этого времени начался новый 160-летний период в истории Балаклавы и обосновавшихся здесь греков.

Ирина Маландраки Центр греческих исследований им В.Х. Кондараки
https://www.facebook.com/wub95/photos/pcb.21217837...21782051213257/?type=3&theater