Этнографические снимки крымских татар М.И. Дубровского
и Б.А. Куфтина


1.

В конце XIX в. ученые и краеведы осознали необходимость
объединения усилий для изучения и сохранения исторического
наследия народов Крымского полуострова. С 1880 г.
в Крыму одно за другим стали возникать археологические
и краеведческие общества, целью которых было накопление
и распространение знаний о природе Крыма и его
истории посредством чтения лекций и составления экскурсионных
маршрутов. Оздоровительный климат привлекал
в край большое количество интеллигенции, росли города,
развивалась инфраструктура туризма. Вместе с этим появилась
нужда в информационных и рекламных изданиях,
которые, разумеется, не могли обойтись без фотографии.



2.

Буклеты, путеводители, серии видовых фотографических
открыток издавались в Крыму в достаточно большом количестве.
И только в начале ХХ в. ученые обратили свои взоры
на серьезное изучение бытовой культуры, традиций и обычаев
Т. М. Яковлева
Этнографические снимки крымских татар М.И. Дубровского
и Б.А. Куфтина
коренного населения полуострова. 1910–1920-е гг. ознаменовались
множеством полевых исследований, этнографических
и языковедческих экспедиций, завершившихся публикациями
серьезных работ, и в настоящее время не утративших своего
значения. Прежде всего, речь идет о крымских татарах —
самом многочисленном народе, населявшем полуостров,
согласно переписи населения 1897 г., и значительно сократившем
свою численность к 1926 г.
Формирование крымскотатарского этноса началось
с порабощения оседлых и кочевых племен, населявших
полуостров, золотоордынскими ханами. Процесс взаимной
ассимиляции начался в ХIII в. и закончился в XV в.1
Крымские
татары распадаются на три группы, имеющие свои диалекты
и отличающиеся друг от друга внешним обликом и занятиями.
Степные татары рассеяны на территории северной
части полуострова, простирающейся до горных пастбищ
на юге (яйла). В основном, они — овцеводы, пастухи. В городах
сосредоточены ремесленники, местная интеллигенция.
На южном берегу — это земледельцы, работающие в садах
и виноградниках, чаще всего арендованных у русских землевладельцев.
Поскольку ценность земли с ростом городов
и населения Крыма быстро росла, татары предпочитали продавать
ее и эмигрировать в Турцию, где чувствовали себя
более «своими» в быстро меняющихся реалиях2.
Полевые этнографические исследования крымских татар
ученые производили по собственной инициативе, по приглашениям
крымских краеведческих организаций, а также
по заданию различных научных учреждений — Русского географического
общества, Этнографического отдела Русского
музея и других, что часто приводило к расширению научных
интересов и созданию новых тем для изучения. Эта исследовательская
работа сопровождалась приобретением экспонатов
для этнографических музеев, формированием коллекций,
а также иллюстрированием собранного материала посредством
фотографии. Многие видные ученые-тюркологи были
учениками и последователями В. В. Радлова — российского
востоковеда, этнографа и педагога, до своей смерти в 1918 г.
занимавшего пост директора Музея антропологии и этнографии
им. Петра Великого (МАЭ). Поэтому не удивительно,
что часть крымских предметов оказалась именно в собраниях
МАЭ — это коллекция костюмов, скатертей и полотенец,
приобретенных в Алупке Таврической губернии приват-доцентом
Петербургского университета П.М. Мелиоранским (кол.
№ 251); кисет жениха, купленный музеем у известного востоковеда,
профессора А. Н. Самойловича (кол. № 2727), и др.
Иллюстративный фонд отдела Европы МАЭ обогатился также
фотографическими коллекциями по Крыму, основная часть
которых относится к первой четверти ХХ в. На этих снимках
запечатлены этнографические сюжеты, показывающие особенности
быта крымских татар, проживающих в разных частях
полуострова, в основном, устройство жилища, костюм, внешний
облик и занятия.
Наиболее обширная из этих фотографических коллекций
была приобретена у студента Михаила Исидоровича
Дубровского в 1908 г. (кол. № 1299). Примечательно, что коллекцию
регистрировал первоначально сам М. И. Дубровский,
возможно, он проходил в музее практику или подрабатывал.
Снимки были сделаны им на южном берегу Крыма
в июле — августе того же года. По их содержанию видно, что
М.И. Дубровский, занимаясь сбором этнографического материала,
использовал фотографию как серьезное подспорье в своей
работе. География его поездки 1908 г. включает в себя татарские
деревни от Алушты до Гурзуфа: Демерджи, Корбеклы,
Кизилташ, Куркулет. В 1945 г. все они были переименованы
(годом ранее, после освобождения Крыма от фашистов, крымские
татары подверглись депортации, а села и деревни, где
они исторически проживали, заселялись русскими переселенцами).
Село Демерджи, расположенное на южном склоне
горы Демерджи, в 4 км от Алушты, ныне называется Лучистое.
Корбеклы (или Корбек) ныне Изобильное, находится на южном
склоне горы Чатыр- Даг, к северу от Алушты. Кизилташ, расположенный
недалеко от скалы Красный Камень, переименован
в Краснокаменку, а Куркулет — в Лавровое, это последнее
село у границы с Большой Ялтой. Очевидно, автор старался
производить съемку последовательно: общий вид населенного
пункта, жилище (внешний вид постройки, устройство
двора и внутренних помещений, в том числе устройство печей
и других приспособлений для приготовления пищи), занятия,
костюм и внешний облик жителей. Исключения, «выпадения»
из общей тематики, вероятно, произошли из-за того,
что некоторые снимки могли не получиться, а также случались
отвлечения на попутно возникающие сюжеты — отдых
мужчин в кофейне, памятники на кладбище. На фотографиях
М. И. Дубровского 1908 г. мы видим узкие улицы сел, ютящихся
у подножия гор строения с плоскими крышами, типы
татарских жилых домов, в основном, одноэтажных, сложенных
традиционными методами: с использованием плетеных
и каменных конструкций, обмазанных глиной, или построенных
из самана (высушенной смеси глины с соломой или
опилками). Дворовые постройки чаще всего отсутствуют
в татарских хозяйствах, дворы небольшие, с двумя уровнями.
Фотограф старался показать как можно более полно
внутреннее убранство жилища: кухню, где обязательно
крупным планом он снимал очаг, обращая внимание на его
расположение, комнату для приема гостей, спальню, рабочее
помещение. В деревне Кизилташ и Куркулет ему удалось запечатлеть
жилища зажиточных татар с множеством столовой
утвари и текстильных украшений: ковров, вышитых полотенец
и покрывал. Очевидно, большое впечатление произвела
на автора татарская кофейня. Он снял ее снаружи и внутри,
с позирующими посетителями. Это одни из самых удачных
снимков в коллекции.


3.

Фотографии М. И. Дубровского, показывающие занятия
южнобережных татар, можно разделить на несколько основных
тем: это приготовление пищи (кофе, хлеба, шашлыков),
плотничество (постройка двухколесной телеги) и выращивание
табака. М. И. Дубровскому удалось побывать на табачной
плантации и запечатлеть ее работников, занятых нелегким
трудом. С какого времени на южном берегу Крыма начали
возделывать табак, точно неизвестно. Табаководство начало
распространяться в горно-прибережных районах полуострова
с начала XVII — середины XVIII в. (возможно, табак был завезен
сюда из Турции). К концу XIX в. здесь уже возделывали табак
многочисленных сортов — турецких, американских и выведенных
местными селекционерами. Табак производили как
на больших плантациях для продажи, так и в маленьких дворах
— для собственного потребления. В татарских семьях
курили все, включая женщин и детей. На фотографиях того
времени нередко встречаются женщины, курящие трубку.
И на сюжетном снимке М. И. Дубровского с изображением
компании, отдыхающей на морском берегу, одна из татарских
девушек курит тонкую трубку с длинным мундштуком.
Производством табака занимались южнобережные жители
всех возрастов, и не только татары. Мужчины привлекались
к тяжелой работе — подготовке земли, упаковке и погрузке
тюков. После сбора листья сортировали, нанизывали на нити
и затем сушили на солнце или в сараях. За лето могло осуществиться
три посева. На одном из снимков М. И. Дубровского
изображена женщина за прополкой табака. На трех других
мы видим работников табачной плантации — мужчину
и подростка в рабочей повседневной одежде. Также имеется
фотография сарая для просушки табака в дождливое время.
Несколько снимков М. И. Дубровского говорят о традиционном
занятии крымских татар — овцеводстве. На одном
из них изображены пастухи у ворот для выгона скота,
а в деревне Корбеклы фотограф снял общий вид кошары —
жилища чабанов, и портрет в полный рост молодого
мужчины — чабана.
Многочисленную серию в коллекции М. И. Дубровского
составляют портреты южнобережных татар в повседневных
и традиционных костюмах. Фотограф старался зафиксировать
внешний облик стариков и детей, мужчин и женщин.
Фиксируя женский традиционный костюм, автор делал
несколько снимков с разных сторон, в разных ракурсах для
того, чтобы видны были по возможности все детали. Это говорит
о том, что отбор объектов съемки не был случайным,
а велась целенаправленная этнографическая работа.
М. И. Дубровский, проходя учебу в Петербурге, ездил
в Крым неоднократно, побывал в разных местностях
от Севастополя до Судака, и конечно, коллекция 1908 г.— только
небольшая часть его многолетнего труда. Вполне вероятно,
в этнографических собраниях Крыма и Санкт-Петербурга
сохранились другие его фотографии. Широко известна статья
М.И. Дубровского «Жилища крымских горных татар», изданная
в Симферополе в 1914 г. стараниями Крымского общества
естествоиспытателей и любителей природы как первый выпуск
задуманного сборника «По Крыму». Статья явилась обобщенным
результатом отчетов о поездке 1912 г., основной целью
которой было изучение жилища крымских татар. Она была
проиллюстрирована несколькими фотографиями. «По поручению
этнографического отдела музея Александра III я в начале
июля 1912 г. отправился в Крым с целью сделать съемку татарского
жилья. Прежде чем приступить к детальному описанию
изученного мною дома, я в кратких словах постараюсь дать
общее представление о жилищах горных и южнобережских
татар и коснусь некоторых сторон их быта. Деревни их раскинуты
в гористой местности по обоим склонам Яйлы в долинах
речек и ущельях. Их маленькие выбеленные домики, с черепичными
или плоскими земляными крышами, с типичными
верандами, в беспорядке ютятся по крутым откосам и на фоне
гор представляют в общем своеобразную и живописную картину.
Татары в своих черных барашковых шапках и широких, неуклюжих
шароварах сидят в кофейне или в тени возле дома»,— так
описывал М.И. Дубровский свои впечатления3
. В своей статье
М.И. Дубровский отмечал особенности быта крымских горных
татар, отличие их жилищ от построек южнобережных татар,
у которых почти исчезли строения старого типа и наиболее
проявились новые веяния, обусловленные русским влиянием.
Это исследование не осталось незамеченным не только
местными краеведами, но и известными тюркологами того
времени. На него обратил внимание А. Н. Самойлович, который
еще в 1912 г. предоставил развернутую программу
этнографического изучения Крыма4.
Также ссылался на статью М. И. Дубровского известный
специалист по этнографии тюркских народов Б. А. Куфтин
в своей подробной и всесторонней работе «Жилище крымских
татар в связи с историей заселения полуострова»5
. Он
отмечал, что его собственные наблюдения совпадают с рассказом
о значительных изменениях в татарских постройках,
которые произошли в течение нескольких лет посещения
М. И. Дубровским Крымского полуострова. Например, плоские
крыши, нигде не наблюдаемые на севере полуострова и прежде
распространенные на южном побережье, быстро исчезают,
их заменяют постройки с двускатной крышей. Множество
изменений наблюдались и по другим характерным признакам.
Все они, возможно, отразились бы на фотографиях
М. И. Дубровского разных лет, а также на снимках самого
Б.А. Куфтина, если бы собрать их вместе. Но скорее, это бы
не дало результатов: на фоне быстро происходящих перемен
ученые, прежде всего, старались зафиксировать в фотографиях
архаику, пока она окончательно не исчезла и не разрушилась.
Б. А. Куфтин не был сторонником новых веяний в этнологии,
призывавших изучать современность. Он настаивал,
что этнология — историческая наука, которая основывается
на сравнении и анализе явлений прошлого. Сегодняшнее прошлое
для этих исследователей было современностью, поэтому
не стоит гадать, что могло быть изображено на неизвестных
нам пока фотоснимках. Достаточно того, что исследователи
добыли, проанализировали, обобщили и подробно зафиксировали
огромное количество сведений по материальной
культуре Крымского полуострова.
Борис Алексеевич Куфтин (1892–1952) с 1919 г. являлся
научным сотрудником этнографического отдела Московского
отделения Российской академии истории материальной культуры,
преподавал этнографию в Московском университете.
В 1930 г. он был арестован по обвинению в контрреволюционной
деятельности, после трехлетней ссылки работал
в Государственном музее Грузии. До ареста, в 1920-е гг.
Б.А. Куфтин предпринял целый ряд этнографических экспедиций
на Крымский полуостров по заданию Антропологического
института и Общества любителей естествознания, антропологии
и этнографии (ОЛЕАЭ), собрав разностороннюю и ценную
информацию по традициям, обычаям, одежде, занятиям,
жилищам и фольклору крымских татар.
Южнобережных татар ученый изучал в Судакском районе
(между Судаком и Байдарами, деревни Ускут, Шелен, Айсерез).
Он отмечал различие в языке татар Алупки, Ялты, Гурзуфа
от языка судакских татар. Во время поездок Б.А. Куфтина в его
поле зрения попадали все стороны быта, традиции, обычаи,
особенности характера крымских татар, он сравнивал между
собой все диалектные группы этноса, каждая из которых принадлежит
к «совершенно различным культурным областям»6.
Небольшая серия негативов из экспедиции 1925 г., посвященной
изучению жилищ, также хранится в МАЭ (кол. № И-1750).
Среди негативов есть немного сюжетов с представителями
других народов Крыма — ученый не мог пройти мимо народного
гулянья и греческих борцов на празднике св. Георгия;
группы цыган, отдыхающих у камина, одетых в свои традиционные
костюмы, не изменяющиеся в течение десятилетий.
Фотографии, относящиеся к крымским татарам, в основном,
сделаны в Бахчисарае. На них изображены жилища, печи,
некоторые занятия, кладбища, всего понемногу. Особенно
интересны типы двухэтажных строений, и среди них дом
с нависающим вторым этажом, а также два разных дома, второй
этаж которых используется для хозяйственных нужд:
на балкон одного из домов выставлена хлебная печь, на галерее
другого дома фотограф зафиксировал пчелиные ульи.
Также в объектив фотокамеры попали стадо коз, выгоняемое
пастухом ранним утром, татарская девочка в традиционной
одежде, токарь, кузнец, изготовитель сафьяна, башмачник
почтенного возраста. Эти фотографии призваны были, скорее
всего, проиллюстрировать и дополнить наблюдения ученого,
в работах которого, как и в статье М. И. Дубровского, очень
основательно и подробно описывается, как были устроены
крымскотатарские села, хозяйства, жилища внутри и снаружи,
как выглядели и чем занимались коренные жители Крыма.
Особенно интересно сравнить эти снимки с более поздними
фотографиями, например, с частью коллекции И-1750,
относящейся уже к 1938 г. Это снимки из Крымской студенческой
экспедиции под руководством советского этнографа
С. А. Токарева, выполненные в Бахчисарайском районе.
Именно на их фоне видно, как много еще до 1940-х гг. ушло
из того, что успели запечатлеть на свои фотокамеры этнографы
в первой четверти ХХ в., и каким ценным подспорьем
в изучении этнографии крымских татар мы располагаем.
1
Дюличев В.П. Крым. История в очерках. Симферополь, 2005. С. 352.
2 Головачев П. М. Татары. Народы России // Народы земли.
Географические очерки из жизни человека на земле / Под ред.
К. Березина. Т. 3–4. СПб., 1909. С. 123–124.
3 Дубровский М.И. Жилища крымских горных татар // По Крыму.
Сб. 1. Симферополь, 1914. С. 1–20.
4 Крымское общество естествоиспытателей и любителей природы.
[Электронный ресурс]. URL: http://krymology.info/index.php
5 Куфтин Б.А. Жилище крымских татар в связи с историей заселения
полуострова. Материалы и вопросы. М., 1925. [Электронный ресурс].
URL: http://www.krimoved-library.ru/books/zhilische-kri...y-zaseleniya-poluostrova5.html
6 Там же
http://rosphoto.org/wp-content/uploads/2017/06/17.pdf