МАЛОИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
РУССКОГО МУЗЕЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III:
КРЫМОВЕДЕНИЕ
Непомнящий А. А

На основе документов из Научного архива Российского этнографического музея (Санкт-Петербург)
восстановлена история экспедиционной деятельности научных сотрудников Русского музея императора
Александра III, направленной на изучение этнографии народов Крыма. Раскрыты неизвестные страницы
крымоведческих штудий видных и малоизвестных российских ученых: П. Н. Бекетова, К. А. Иностранцева,
А. А. Миллера, С. С. Некрасова, А. Н. Самойловича. Показана история создания первой в
России экспозиции по этнографии крымских татар и ход накопления материалов по иным крымским
народам.


ектом организации и устройства Этнографического отдела Русского музея» (1898 г.)
[3]. Главную свою цель организаторы видели в том, чтобы «возможно полнее и вернее
представить Россию в ее этнографическом разнообразии», «не только показать
Россию в ее племенном многообразии, но и в историческом единстве»[4] ее народов.
Крыму планировалось посвятить отдельную экспозицию в шестом разделе «Юг и
Юго-Восток страны». Как свидетельствуют учредительные документы, для устроителей
музея представляли интерес практически все стороны этнографии: карты, коллекции
типических черепов доисторического населения края, коллекции орудий труда,
манекены и фотографии представителей различных народов, проживавших здесь,
старинные костюмы, макеты жилищ и хозяйственных построек, обычное народное
питание, домашняя птица, виды упряжи, закладки коней, мужской и женский труд,
таблицы по статистике края [5].
Очерчивая грандиозную программу этнографического изучения бескрайних
просторов империи, используя различные способы сбора обширных материалов,
В. И. Ламанский понимал, что «не в один и не в два года может быть создан такой музей»[6].
Для эффективности работы он настаивал на активном сотрудничестве музея
с местными статистическими комитетами, гимназиями (прежде всего с отдельными
преподавателями – подвижниками краеведения, которые занимались этнографией
края), членами губернских ученых архивных комиссий, старожилами – знатоками
своего края [7].
Объявив научной общественности о начале организации Этнографического отдела,
сотрудники справедливо считали, что «это предприятие может составить эпоху в
истории русской этнографии» [8]. Первоначально в составе отдела предполагались
два отделения: описательной этнографии и общего народоведения. Дискутируя о
формах сбора материала, этнографы пришли к выводу, что «лучшим, можно сказать,
единственным рациональным способом является способ экспедиционный. Посредством
экспедиций материал будет собран быстрее и полнее будет соответствовать
задачам музея» [9].
Сохранившиеся в фондах Научного архива Российского этнографического музея
«Журналы заседаний Этнографического совета Русского музея императора Александра
III» свидетельствуют о постоянном интересе музея к этнографии Крыма. При
распределении районов страны между сотрудниками общая организация сбора материалов
о Крыме и их систематизация были поручены одному из авторитетнейших
сотрудников музея историку Востока Константину Александровичу Иностранцеву
(1876–1941) [10]. В отделе сотрудничали, в том числе помогали обрабатывать этнографические
материалы из Крыма, директор этого же музея Василий Васильевич
Радлов (1837–1918), академик Никодим Павлович Кондаков (1844–1925), председатель
этнографического отделения Русского географического общества академик
Владимир Иванович Ламанский (1835–1914), председатель этого общества Петр Петрович
Семенов-Тян-Шанский (1827–1914), академик Алексей Александрович Шахматов
(1864–1920), этнограф Алексей Николаевич Харузин (1864–1932) и другие
28 29
НЕПОМНЯЩИЙ А. А.
ектом организации и устройства Этнографического отдела Русского музея» (1898 г.)
[3]. Главную свою цель организаторы видели в том, чтобы «возможно полнее и вернее
представить Россию в ее этнографическом разнообразии», «не только показать
Россию в ее племенном многообразии, но и в историческом единстве»[4] ее народов.
Крыму планировалось посвятить отдельную экспозицию в шестом разделе «Юг и
Юго-Восток страны». Как свидетельствуют учредительные документы, для устроителей
музея представляли интерес практически все стороны этнографии: карты, коллекции
типических черепов доисторического населения края, коллекции орудий труда,
манекены и фотографии представителей различных народов, проживавших здесь,
старинные костюмы, макеты жилищ и хозяйственных построек, обычное народное
питание, домашняя птица, виды упряжи, закладки коней, мужской и женский труд,
таблицы по статистике края [5].
Очерчивая грандиозную программу этнографического изучения бескрайних
просторов империи, используя различные способы сбора обширных материалов,
В. И. Ламанский понимал, что «не в один и не в два года может быть создан такой музей»[6].
Для эффективности работы он настаивал на активном сотрудничестве музея
с местными статистическими комитетами, гимназиями (прежде всего с отдельными
преподавателями – подвижниками краеведения, которые занимались этнографией
края), членами губернских ученых архивных комиссий, старожилами – знатоками
своего края [7].
Объявив научной общественности о начале организации Этнографического отдела,
сотрудники справедливо считали, что «это предприятие может составить эпоху в
истории русской этнографии» [8]. Первоначально в составе отдела предполагались
два отделения: описательной этнографии и общего народоведения. Дискутируя о
формах сбора материала, этнографы пришли к выводу, что «лучшим, можно сказать,
единственным рациональным способом является способ экспедиционный. Посредством
экспедиций материал будет собран быстрее и полнее будет соответствовать
задачам музея» [9].
Сохранившиеся в фондах Научного архива Российского этнографического музея
«Журналы заседаний Этнографического совета Русского музея императора Александра
III» свидетельствуют о постоянном интересе музея к этнографии Крыма. При
распределении районов страны между сотрудниками общая организация сбора материалов
о Крыме и их систематизация были поручены одному из авторитетнейших
сотрудников музея историку Востока Константину Александровичу Иностранцеву
(1876–1941) [10]. В отделе сотрудничали, в том числе помогали обрабатывать этнографические
материалы из Крыма, директор этого же музея Василий Васильевич
Радлов (1837–1918), академик Никодим Павлович Кондаков (1844–1925), председатель
этнографического отделения Русского географического общества академик
Владимир Иванович Ламанский (1835–1914), председатель этого общества Петр Петрович
Семенов-Тян-Шанский (1827–1914), академик Алексей Александрович Шахматов
(1864–1920), этнограф Алексей Николаевич Харузин (1864–1932) и другие
29
МАЛОИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РУССКОГО
МУЗЕЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III: КРЫМОВЕДЕНИЕ
[11]. Особенно продуктивный вклад в обработку крымских материалов внес старший
этнограф Музея этнографии и антропологии Академии наук Дмитрий Александрович
Клеменц (Clementz) (1848–1914). С 1902 до 1910 года он выполнял обязанности
заведующего Этнографическим отделом Музея императора Александра III. Известный
в науке как археолог и этнограф, Д. А. Клеменц родился в Самарской губернии,
в семье мелкопоместного дворянина. В 1867–1871 годах − студент математического
факультета Казанского, затем – Санкт-Петербургского университетов. Участие в движении
народников − кружке «чайковцев», позже − организации «Земля и воля» – и
хождении в народ привело к аресту в 1879 году и высылке в Сибирь. В ссылке он
начал заниматься археологией и этнографией. В 1883–1889 годах − сотрудник Минусинского
музея, в 1890–1894 Клеменц управляющий делами Восточно-Сибирского
отделения Русского географического общества в Иркутске. С 90-х годов XIX века
Д. А. Клеменц был связан научными интересами с Академией наук. В 1891–1892
годах по приглашению директора Кунсткамеры В. В. Радлова он участвовал в археологической
экспедиции в Монголию. Вернувшись в середине 90-х годов в столицу,
ученый должность хранителя коллекции (затем − старший этнограф) Музея антропологии
и этнографии [12–14].
При рассмотрении кандидатуры на должность заведующего этнографическим
отделом известный тюрколог В. В. Радлов предложил Д. А. Клеменца. Дмитрий
Александрович долго сомневался. Его окончательно переубедил академик Сергей
Федорович Ольденбург (1863–1934), которого Д. А. Клеменц очень уважал и безоговорочно
прислушивался к его мнению. С. Ф. Ольденбург обращался к нему: «У Вас
громадные преимущества личного опыта, личные знакомства с бытом разных народов,
умение наблюдать и учиться на деле, терпимость к помощникам» [15]. Такая
позиция С. Ф. Ольденбурга побудила Д. А. Клеменца принять принципиальное для
него решение. Он стал создателем уникального музейного собрания. В письме к товарищу
управляющего Русским музеем Д. И. Толстому Д. А. Клеменц констатировал:
«Музей − это моя последняя работа в жизни, другой я уже не успею сделать»
[16]. Д. А. Клеменц стоял у истоков создания масштабной программы сбора полевого
материала для будущей экспозиции музея. При нем руководстве Музей приобрел более
70 тысяч предметов, была разработана система регистрации, научного описания
экспонатов и их публикации.
Для создания экспозиций Этнографическим отделом Русского музея имени Александра
III был предпринят ряд крупномасштабных экспедиций в различные области
империи, в том числе и в Крым. Одна из первых этнографических поездок на
полуостров состоялась весной 1905 года. Руководил ею Константин Александрович
Иностранцев.
Будущий востоковед родился в Санкт-Петербурге в семье профессора столичного
университета, видного ученого-геолога Александра Александровича Иностранцева
(1843–1919). После окончания классической Лазаревской гимназии (1896 г.), Факультета
восточных языков университета по арабско-персидско-турецко-татарскому
30
НЕПОМНЯЩИЙ А. А.
30
разряду (1899 г.) [17] он был оставлен для подготовки к профессорскому званию.
С 1902 года К. А. Иностранцев − главный хранитель Этнографического отдела Русского
музея. С этого же года он − член-сотрудник Восточного отделения Русского
археологического общества [18; 19]. Он стал доктором истории Востока, защитив
7 февраля 1910 года диссертацию «Сасанидские этюды» − о влиянии древнеиранской
культуры на развитие культуры мусульман. В научных кругах К. А. Иностранцев
приобрел авторитет историка культуры древнего и мусульманского Востока. Знание
источников на арабском и персидском языках позволило ему не только продолжить
систематизацию востоковедческой библиографии, начатой Владимиром Густавовичем
Тизенгаузеном (1825–1902) [20], но и находить разнообразные сведения историко-культурного
характера там, где это не удавалось другим [21].
В Крыму К. А. Иностранцев развернул обширные полевые исследования. Он проводил
сбор этнографического материала в Евпаторийском, Симферопольском, Ялтинском
и Феодосийском уездах. В ходе данной экспедиции для музея было приобретено
392 предмета быта на сумму 1.235 рубля 34 копейки. Это вещи болгар, караимов,
крымских греков, крымских татар, в том числе образцы вышивок и узорного тканья
крымских татар, предметы повседневного быта, полотенца, платки разного назначения,
женские нагрудники, покрывала, пояса для вздержки, утварь, музыкальные инструменты,
одежда − комплексы и отдельные предметы (среди них костюмы караимского
хаззама (газана), полный костюм болгарки-невесты, старинный женский греческий
костюм из Старого Крыма, головные покрывала, утварь глиняная, деревянная,
металлическая; сельскохозяйственные орудия), а также 51 фотография с бытовыми
сценами и видами, сделанная по маршруту поездки: Перекоп (деревни Мулла-Лар,
Тюп-Кенегенез, Тереклы-Абаш) − Симферополь – Евпатория – Бахчисарай – Бахчисарайская
волость Ялтинского уезда (деревни: Куру-Узень, Улу-Узень, Туак, Ускут,
Лаки, Керменчик, Тавры, Богатыр, Узеньбаш, Фот-Сала, Коккоз) – Алушта – Судак
(дер. Куру-Узень, Улу-Узень, Туак, Ускют, Кансехде, Кутлак) – Феодосия и уезд
(деревни: Сарай-Мин, Коп-Кочеген, Кыз-Аул, Коп-Тахыл, Таракташ, Токлук, Коз,
Капсыхор, Кутлак, Отузы, Коктебель) – Старый Крым – Карасубазар – Симферополь
[22; 23].
В 1906 году экспедицию музея в Крым возглавил Петр Николаевич Бекетов (1881–
1907) – морской офицер, брат известного академика архитектуры Алексея Николаевича
Бекетова (1862–1941). П. Н. Бекетов сотрудничал в Русском географическом
обществе. Биографические данные о нем весьма отрывисты. Установлено, что он
умер в Санкт-Петербурге от гнойного аппендицита. Имел собственную дачу в Профессорском
уголке в районе Алушты, рядом с сохранившейся до настоящего времени
дачей его брата. Исследователь собирал этнографические предметы у степных татар
(керченских и перекопских). Маршрут для него разработали губернский энтомолог,
заведующий Симферопольским естественно-историческим музеем Сигизмунд
Александрович Мокржецкий и общественный деятель, знаток крымского краеведения
Соломон Самойлович Крым. П. Н. Бекетов посетил в Феодосийском уезде де-
31
МАЛОИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РУССКОГО
МУЗЕЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III: КРЫМОВЕДЕНИЕ
31
ревни Сарай-Мин, Коп-Кочеген, Кыз-Аул, Коп-Тахыл; в Перекопском − Мулла-Лар,
Тюп-Кенегез, Тереклы-Абаш. Петр Николаевич доставил в музей 94 предмета, истратив
на их приобретение 200 рублей [24]. В письме, адресованном К. А. Иностранцеву
8 апреля 1906 года, П. Н. Бекетов отмечал, что «подозрительность, замкнутость
крымских татар не знает предела» [25], а это, по его справедливому замечанию, существенно
мешало работе: «<…> нет возможности присматриваться и выбирать».
Петр Николаевич привез в Санкт-Петербург комплексы и отдельные предметы женской,
мужской и детской одежды крымских татар, головные покрывала, полотенца
разного назначения: узорного тканья и с вышивкой; утварь глиняную, деревянную,
металлическую, комплект утвари для приема гостей (подставка для подноса, поднос
и чашечки) [26]. Петр Николаевич Бекетов стал инициатором подготовки для экспозиции
музея макетов жилищ степных и горных татар Крыма. Он же нашел и исполнителя
проекта – студента Петербургского горного института, молодого геолога,
гидролога Петра Абрамовича Двойченко (1893–1945), который занимался в Крыму
исследованием артезианских колодцев [27].
8 апреля 1906 года П. Н. Бекетов писал Константину Александровичу Иностранцеву:
«Я нашел в Симферополе сущий клад. Это некто Двойченко − молодой геолог
и натуралист, он кончает Горный институт и зимой делает модели всевозможных
построек в Мраморном дворце (там есть такая мастерская). Летом он разъезжает по
крымским степям для исследования артезианских колодцев. За прошлый год объездил
800 деревень (!). Крымские татары ему известны и близки с детства. Скромность
и добросовестность этого молодого человека не имеет пределов. <…> Платно
Двойченко не работает и сам предложил просто сделать несколько моделей» [28].
П. Н. Бекетов считал, что для экспозиции музея о крымских татарах нужны макеты
горной сакли с двором и печкой, степной феодосийской сакли из камня, степной перекопской
сакли из камыша, степной арбы и горной кошары [29].
В 1908 и 1909 годах сбором этнографических коллекций в Таврической губернии
по заданию Русского музея занимался П. З. Рябков, который доставил в столицу собрания
по рыболовству и предметы земледельческого обихода различных народов
Крыма [30].
Собранный в течение 1903–1908 годов материал позволил открыть в музее интересную
экспозицию, посвященную крымским татарам.
В 1909 году на Этнографической выставке в Музее экспонировались крымскотатарские
костюмы, промышленная утварь, предметы домашнего обихода, украшения.
Отдельно были представлены коллекция старинных ковров из Крыма, мастерские
крымскотатарского оружейника и ювелира [31].
В 1912 году по поручению Музея этнографические исследования в Бахчисарае
проводил архитектор Сергей Семенович Некрасов. Интересную информацию о ходе
сбора им материалов для музея предоставляют его письма [32] к исполняющему обязанности
заведующего Этнографическим отделом Русского музея Александру Александровичу
Миллеру (1675–1935). С. С. Некрасов сокрушался, что из-за подозри-
32
НЕПОМНЯЩИЙ А. А.
тельности крымских татар «нет никакой возможности попасть в татарские дома, приходится
покупать из вторых рук, хотя не могу пожаловаться на высокую цену» [33].
10 июля 1912 года С. С. Некрасов сообщал А. А. Миллеру о сделанных закупках.
Наиболее интересным экспонатом оказалось «железное копье-дротик с золотой насечкой»
[34]. А. А. Миллер давал архитектору четкие указания: сфотографировать
дверь в Мамут-Султане, в имении князя Долгорукова под лестницей парадного входа,
провести переговоры о покупке этих дверей [35]. 24 августа С. С. Некрасов сообщал
в столицу, что удалось найти «много ценного и интересного, к сожалению, не
имел возможности приобретать их на наличные средства» [36].
Сбор коллекции был продолжен Сергеем Семеновичем Некрасовым в 1913 году.
1 июля он писал А. А. Миллеру: «Главным образом меня заинтересовали резные и
расписные потолки. Если бы иметь рублей 300, можно было бы купить пару целых
потолков, а то и всю отделку комнаты» [37]. К письму прилагались фотографии потолков.
Архитектор сетовал: «<…> ни слова по татарски не знаю, хоть бы словарь
был» – и просил коллег прислать ему из столицы словарик [38]. 14 августа 1913 года
С. С. Некрасов выслал в музей фото сундука и трех ручных зеркал [39]. В течение
1912–1913 годов С. С. Некрасов для музея и сделал зарисовки и фотографии многих
уникальных архитектурных крымскотатарских памятников, купил татарские резные
и расписные подвесные потолки [40], ручные зеркала в деревянной оправе, женские
пояса, отдельные предметы мебели, медную и серебряную утварь [41].
В начале июля 1912 года специальную поездку с целью изучения крымскотатарских
жилищ совершил по заданию музея М. Н. Дубровский. Итогом ее стало подробное
описание крымскотатарских построек [42], сделанное в сравнении с его предыдущими
наблюдениями 1908 года. Этнограф считал, что развитие курортов мешает
сохранению этнической самобытности. Представляет бесспорный научный интерес
и еще одна статья М. Н. Дубровского, выявленная нами в Научном архиве Российского
этнографического музея: «Описание татарского дома в деревне Ай-Серез Феодосийского
уезда Таврической губернии» (закончена 13 октября 1912 г.) [43]. Исследования
М. Н. Дубровского до сих пор являются наиболее обстоятельными работами
по данному вопросу.
В 1913 году по маршруту Симферополь – Евпатория – Бахчисарай – Фот-Сала с
целью сбора этнографического материала проехал Александр Александрович Миллер.
Для музея им были приобретены многочисленные фрагменты национальных костюмов,
сделаны описания жилищ крымских татар. По данным предоставленного им
в Музей отчета в израсходовании аванса в 1000 рублей, он собирал вещи караимов,
крымских татар, цыган: предметы одежды (женское платье, жилетка мужская), украшения
(броши), предметы быта (курительные трубки) [44].
Значимую в научном плане этнографическую экспедицию в Крым летом 1916
года по заданию и на средства Русского музея императора Александра III совершил
Александр Николаевич Самойлович (1880–1938). Наиболее полным достоверным
источником об этом научном путешествии крымоведа является его отчет о поездке,
33
МАЛОИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РУССКОГО
МУЗЕЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III: КРЫМОВЕДЕНИЕ
33
представленный для руководства Русского музея императора Александра III. Документ
выявлен нами в Научном архиве Российского этнографического музея (фонд
Этнографического отдела Русского музея императора Александра III)[45].
Полный маршрут его научного путешествия охватывал также Поволжье и Кавказ:
Петроград – Ярославль – Кострома – Казань – Самара – Оренбург – Ташкент – Красноводск
– Баку – Тифлис – Владикавказ – Крым. А. Н. Самойлович отмечал: «Мне
не пришлось тратить время на то, чтобы сблизиться с населением и снискать его
доверие, так как, помимо предуведомления в «Терджимане», я оказался известным
населению по своей деятельности на курсах для татарских учителей в 1912 и 1913
года, устроенных земством» [45, л. 17]. А. Н. Самойлович выделил в отчете, что ему
«всячески содействовали» в «организации намеченной этнографической поездки
А. И. Маркевич, председатель Губернской земской управы Харченко и заведующий
отделом народного образования Таврической губернской земской управы Л. С. Вагин».
Свои этнографические экскурсии Александр Николаевич неизменно совершал с
Ягьей-эфенди Байбуртлы. До выезда в районы Евпаторийских и Перекопских степей
ученый несколько дней провел в Бахчисарае, где общался с крымскотатарским
художником-декоратором Усеином Абдурефиевичем Боданинским (1877–1938) и его
братом этнографом Али Абдурефиевичем Боданинским (1865–1920), чей сборник
пословиц А. Н. Самойлович редактировал ранее. Гость из Петрограда долго изучал
собранную братьями Боданинскими коллекцию крымскотатарских рукописей[46].
Во время поездки по степному Крыму А. Н. Самойлович составлял этнографические
зарисовки и исторические справки о населявших полуостров народах, уделяя
основное внимание особенностям быта и культуры крымских татар. Он сделал подробные
описания характерных нюансов поведения, одежды, быта женщин Бахчисарая
[45, л. 20–28]. В итоге были собраны материалы об именах крымских татар, их
обычаях, нарядах, играх, а также записаны памятники устного народного творчества:
пословицы, загадки, скороговорки, легенды и разновидности песен [45, л. 29]. Эти
этнографические наблюдения представляют несомненный интерес для истории изучения
Крыма.
С итогами своей этнографической экспедиции в Евпаторийский и Перекопский
уезды в 1916 году А. Н. Самойлович познакомил членов Крымского общества естествоиспытателей
и любителей природы, перед которыми он выступил с докладом
«Об этнографическом изучении Крыма» [47]. Столичный ученый призвал активизировать
работу по изучению народов Крыма, находившуюся, по его мнению, все еще
«в зачаточном состоянии». «Моя кратковременная поездка по крымской степи летом
1916 года,– писал позже А. Н. Самойлович, – убедила меня в том, что пора открытий
еще не прошла для этого уголка нашего Отечества» [48].
Музейная коллекция предметов, связанных с культурой и бытом народов Крыма,
пополнялась и путем частных пожертвований. Так, 14 мая 1908 года от киевлянки
Любови Афанасьевой поступила коллекция одежды: куртка крымского татарина,
34
НЕПОМНЯЩИЙ А. А.
34
детский туркменский костюмчик (халат, шапка, тюбетейка, туфли, сандалии) [49].
Зафиксированы поступления от В. П. Шнейдера (двадцать один предмет вышивки
и узорного тканья в 1908-м и серебряная подставка для кофейной чаши в 1909 г.,
купленные в Бахчисарае и на Южном берегу Крыма), С. М. Коровина (шерстяной
шарф, украшенный узорным тканьем, − 1910 г.), Е. К. Ватель (кисеты, платки, полотенца,
предметы одежды, молитвенный коврик − 1912 г., собраны в районах Бахчисарая
и Карасубазара), Д. С. Демишова (женские деревянные калоши, инкрустированные
перламутром и металлом из Бахчисарая, 1914 г.), А. Бакшимова (образцы
вышивок и украшения для одежды и на стенку, занавески, столик, сосуды для плова,
блюда, приобретенные в Керчи и Бахчисарае с уездами) [50].
Кроме сборов этнографических коллекций важной формой исследований народов
Крыма, проводимых Русским музеем имени императора Александра III, являлись
анкетные опросы. Так, в 1913 году музей провел анкетирование крымчаков,
проживавших в Крыму [51]. Анкета включала более сорока вопросов о социальном
происхождении, семейном положении, образовании, семейном бюджете: «нет ли в
доме каких-то старых крымчакских вещей, если есть, то что именно; есть ли в доме
крымчакские рукописи, какие именно; какие предания в вашей семье известны о происхождении
крымчаков» [52]. Изучение данных материалов позволит значительно
расширить представление о быте и культуре крымчаков.
Экспедиции Русского музея императора Александра III по изучению этнографии
народов Крыма, другие виды этнографических исследований, производимые музеем,
сыграли значимую роль в развитии различных направлений крымоведения в начале
XX века. Их результаты нашли отражение в научных материалах, издаваемых Русским
музеем [53], способствовали сохранению уникальных этнографических памятников
и созданию крупнейшей за пределами полуострова экспозиции, посвященной
этнографии народов Крыма.
Список использованных источников и литературы
http://sn-histor.cfuv.ru/wp-content/uploads/2017/06/2-nepomn.pdf