Скумпия, Бахчисарай, А. Ахматова и кожевенное производство
[600x374] Вновь подарен мне дремотой
Наш последний звездный рай —
Город чистых водометов,
Золотой Бахчисарай.

Там за пестрою оградой,
У задумчивой воды,
Вспоминали мы с отрадой
Царскосельские сады

И орла Екатерины
Вдруг узнали — это тот!
Он слетел на дно долины
С пышных бронзовых ворот.

Чтобы песнь прощальной боли
Дольше в памяти жила,
Осень смуглая в подоле
Красных листьев принесла

И посыпала ступени,
Где прощалась я с тобой
И откуда в царство тени
Ты ушел, утешный мой.

Октябрь 1916, Севастополь

В статье раскрываются неизвестные источники поэтических образов крымского стихотворения А. А. Ахматовой, основанные на реалиях Бахчисарая начала ХХ века.

<…> Осень смуглая в подоле
Красных листьев принесла
^ И посыпала ступени,
Где прощалась я с тобой <…>

Стих 16-й с его «красными листьями» нарушает уже обозначенный А. А. Ахматовой в 4-м стихе осенний цветовой колорит Ханской столицы – «золотой Бахчисарай». Действительно, в октябре бывшая столица Крыма подернута желтизной увядающей листвы. В городе нет деревьев, листья которых во время увядания окрашиваются в красный цвет.

Отметим, что А. А. Ахматова с точностью ботаника передает осенний колорит описываемых ею в стихах растений. Так, мотивами увядания пронизано написанное в то же время по тем же бахчисарайским впечатлениям стихотворение «Царскосельская статуя»:

^ Уже кленовые листы
На пруд слетают лебединый,
И окровавлены кусты
Неспешно зреющей рябины <…>

Это – по контрасту с Бахчисараем – петербургская осень и растения Царского Села (клен, рябина), поэтому «золото» сменяется «кровью». По поводу упомянутого в этом стихотворении клена можно вспомнить еще в цикле «Черный сон» строки из «Третьего Зачатьевского»:

<…> ^ А напротив – высокий клён
Красным заревом обагрён <…>

Все эти примеры говорят о том, что если А. А. Ахматова именует осенний Бахчисарай «золотым», – она точна в этом определении.

Это внутреннее тяготение к точности и достоверности деталей подтверждает следующий рассказ В. Я. Виленкина. В 1911 году А. А. Ахматова напишет известное восьмистишие из цикла «В Царском Селе», посвященное Пушкину, – «Смуглый отрок бродил по аллеям…» После многочисленных публикаций этого стихотворения, поэт неожиданно внесет коррективы в стихи 2-й (вместо «У озерных глухих берегов» появится «У озерных грустил берегов») и 5-й (вместо «Иглы елей густо и колко» появится «Иглы сосен густо и колко»). На вопрос В. Я Виленкина о причинах этих изменений А. А. Ахматова ответила: «Просто вспомнила, что в царскосельском парке никаких «глухих берегов» не было и гораздо больше там было сосен, чем елей» [26, с. 121].

Тогда откуда у нашего по-научному точного в природных деталях поэта появляются «красные листья», которые приносит в подоле «смуглая» осень?
Если мы, читатель, сегодня вслед за Анной Андреевной приедем в октябре в Бахчисарай в Старый город, который прячется в долине глубокого ущелья, мы увидим по верхнему краю тянущихся с двух сторон откосов длинные ярко-красные строчки. Это будут листья аборигенного для Крыма и всего черноморско-средиземноморского региона кустарникового растения «сумах дубильный» или «скумпия кожевенная».

Это растение известно еще со времен Древней Греции. Из его листьев, древесины и корней издавна добывали органические красители и медицинские препараты. Благодаря высокому содержанию дубильных веществ листва сумаха использовалась также для выделки высококачественных кож. Из-за этого своего качества, которое превосходило аналогичные достоинства коры дуба, высушенные листья были даже предметом активной торговли.

Для Крыма это было тем более важно, что растущий на полуострове дуб еще в меньшей степени, чем его континентальный собрат, годился для выделки кож. Это делало листья сумаха незаменимым сырьем для кожевенного производства. В Бахчисарае в 1916 году кожевенных фабрик, как рассказала нам научный сотрудник Бахчисарайского историко-культурного заповедника О. А. Желтухина, было целых пятнадцать. Одна из них располагалась совсем рядом с гостиницей, в которой жили А. А. Ахматова и Н. В. Недоброво.
[494x600]
Николай Владимирович Недоброво

В осенний период работницы из числа крымско-татарских женщин регулярно поднимались на плато для сбора ярко-красных листьев сумаха, которые нужно было заготовить на целый год. Именно этот эпизод запечатлен в 15-ом и 16-ом стихах: работница в подоле несет с плато в долину охапку собранной ею листвы. Более темный оттенок кожи крымско-татарских женщин как раз и рождает у поэта образ «смуглой» осени.

Жители старого города поднимались на плато не только за листвой сумаха. Наверху были пастбища, там заготавливали сено, собирали травы и ягоды, туда отправлялись на праздники, народные гуляния и разные состязания (конные скачки и прочее). Именно поэтому через каждые 100-150 метров по склонам были устроены лестницы, по которым жители города могли подняться и спуститься. Даже сегодня часть этих лестниц сохранилась, превратившись в духе времени в бетонные ступени, карабкающиеся наверх.

Видимо, на одну из этих лестниц на окраине мусульманского Бахчисарая отправились – подальше от посторонних глаз – прощаться наши герои. Именно там им и встретилась женщина, спускавшаяся в город, из подола которой, видимо, выпало несколько листьев (оступилась? порыв ветра?), «посыпавших» ступени лестницы, оставшейся, благодаря этому, в русской поэзии навсегда. http://rud.exdat.com/docs/index-779314.html

.