Фиолент (Севастополь). Мыс Джаншиев (сейчас мыс Лермонтова)
[700x433]
Мыс Джаншиев, это название в начале ХХ века носил находящийся в полутора км. к северо-западу от мыса Фиолент, мыс, который в настоящее время называется мысом Лермонтова.
Название Джаншиев - по фамилии Джаншиева Г. А., основателя одноименного курортного поселка, располагавшегося на побережье вблизи этого мыса. В дни героической обороны Севастополя, на мысе располагался госпиталь, тут же и производились госпитальные захоронения. В начале 1960х годов все Братские Воинские захоронения с мыса были перенесены на мемориальное кладбище "Дергачи".
[600x400]
Фото с сайта https://geographyofrussia.com/mys-fiolent-landshaftnyj-zakaznik/

https://memory-book.ua/gallery/albums/5620

[300x302] Григорий Аветович Джанши́ев ( 1851- 1900) — российский правовед, публицист, историк и армянский общественный деятель; один из авторов Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона

Поселок Джаншиев

Джаншиев — бытовое название местности в Крыму в Севастопольском районе. Находится на берегу моря, в 3 км от м. Фиолент в сторону м. Херсонес. Здесь в начале XX в. был курортный поселок. Называли его по имени часто приезжавшего сюда известного в то время публициста Г. А. Джаншиева. Поселок располагался неподалеку от Апаринских хуторов. В период Великой Отечественной войны был полностью разрушен.

К морю, по обрыву, для удобства отдыхающих проложили дорогу и на террасах разбили так называемые Митрополичьи сады. Следы этих сооружений видны до сих пор. Курортная публика дала название всем хоть сколько-нибудь выдающимся в море частям берега в этих местах. Старые путеводители сохранили названия этих мысов, вот они по порядку в направлении к северо-западу от м. Фиолент: Сфинкс, Львенок, Джаншиев (на современных картах м. Лермонтова). http://jalita.com/guidebook/sevastopol/djanshiev.shtml
[303x345]«Джаншиев всю жизнь был болен. У него был искривлен позвоночник, он дышал очень ненадежными легкими, имел плохое сердце. С тремя такими постоянными спутниками другой отравил бы жизнь и себе, и всем окружающим. Таков уж закон природы, что больные вечно ворчат, жалуются и всем надоедают разговорами о своей болезни. К ним, конечно, относятся с состраданием, выражают всяческое сочувствие, но стараются держаться подальше. Джаншиев представлял очень редкое исключение из этого правила: он был всеобщим любимцем. Это потому, что он всегда был весел, всегда был остроумен, всегда был оживлен. В его больное тело природа по какому-то странному капризу вложила необыкновенную жизнерадостность. Эта жизнерадостность была главной особенностью его темперамента. Она сказывалась и в работе, и в общественной жизни, и в общении с людьми».

Строки эти взяты нами из пространного посвящения историка и искусствоведа Алексея Карапетовича Дживелегова (1875 – 1962), близко знавшего Джанишева в последние годы его жизни.

За частоколом юридической науки кипела у Джаншиева и жизнь художественная. Пересыпая речь поэтическими вставками из чужих и своих стихов, он увлекал собеседника в мир прекрасного, которым обложил себя.

Столы в его кабинете были завалены папками и альбомами, эстампами и гравюрами. Стоило Григорию Аветовичу начать разговор о них, как он преображался, глаза его исторгали огонь восторга и он готов был говорить о предмете своего обожания без конца. Желая перевести разговор на другую тему, собеседники уводили пылкого рассказчика в другой конец кабинета – подальше от папок

Богатая коллекция копий неизменно напоминала Джаншиеву о его поездках в лучшие музеи Европы, где он любовался оригиналами. Временами его неодолимо тянуло в Лувр – еще раз посмотреть на Венеру Милосскую.

Джаншиев глубоко верил и был вполне убежден в том, что «распространение в массах любви к природе, умения наблюдать ее, понимать и ценить ее дивные красоты – наравне с столь могуче проявившимся в последние два десятилетия среди англо-американского общества обоих полушарий стремлением открыть (народу) желанный доступ к высшим в мире наслаждениям, даруемым наукой и искусством, должны служить вернейшими двигателями прогресса и ослабления антагонизма между богатыми и бедными!»

Завершая рассказ об истинном патриоте и благородном сыне армянского и русского народов, приводим слова русского прозаика и публициста А.В. Амфитеатрова:

«Армян-сородичей он любил, как русских, а русских – как армян. Дай Бог каждому русскому так любить Россию, как любил ее армянин Джаншиев, и принести ей хоть треть той пользы, что он принес…»
http://noev-kovcheg.ru/mag/2013-14/4002.html